Глава 5

– Елистрат, нет, я не хочу туда идти! – я рванула вперёд, пытаясь закрыть дверь, но не успела. Богатырь распахнул её во всю ширь: изнутри вырвался поток света и разноголосый говор, перекрываемый только надрывной жалейкой. Он шагнул внутрь, и разговор моментально стих. Даже жалейка поперхнулась на полуноте и ушла в противный скрип. Я мысленно перекрестилась и нырнула следом. Оставаться одной на пороге было глупо и страшно. Уже лучше вместе с Елистратом. Не съедят же меня, в самом деле? Не съедят, правда? Ну правда же? Прекратившийся гомон возобновился с новой силой. Внутри нашлось маленькое помещение с небольшими тёмными окошками, у дальней стены грубо сколоченная барная стойка или прилавок – я даже затруднилась определить видовую принадлежность этого стола, на стене за баром висели полки для бутылок. Маленькое-то маленькое, но явно больше, чем выглядит снаружи. Народу полно. У стены два длинных стола, за которыми сидели донельзя подозрительные личности. Вот встретишь в тёмном переулке кого-то из таких – обратно побежишь, как олимпийский спринтер. Посередине стояли два круглых стола тоже без посадочных мест, а в уголке – свободный маленький столик чуть больше табуретки. Откуда-то снова стал доноситься меланхоличный звук пастушьей жалейки, но музыкантов нигде не было видно. Хотя, может, просто не заметила. Вся эта страшная компания орала, гоготала и визжала на разные голоса, в общем, культурно отдыхала по полной в меру наличия этой самой культуры. Любой гигиенист удушился бы от этого рассадника заразы при виде такой фактуры кабака для отребья. Над всем этим историческим и частично культурным слоем висела чугунная люстра на цепях с тусклыми свечами. Свечи стреляли и нещадно чадили, доводя гипотетического гигиениста до обморока и желания немедленно покинуть это страшное место. И я с ним была солидарна. Запах не просто соответствовал внешнему виду, он солировал. Я незаметно сунула нос в воротник и старалась дышать сильно через раз. На завсегдатаях висело всё подряд – от шелкового шарфика до всяких безделушек на поясах, от ножниц до… не знаю, что это, издали очень похоже на кадило. Я уже молчу про оружие. Кажется, здесь это обычное дело. Вон, Елистрат тоже не стесняется меч напоказ носить. В целом они напоминали шайку разбойников, идущих с нехорошего дела – на себе было всё, что успели вынести, но не успели загнать. Елистрат щучкой ввинтился в толпу и, видно, чувствовал себя вполне комфортно. А я… Если бы мой рукав не был зажат богатырскими пальцами, фиг бы я туда вошла! При виде идущего напролом белобрысого и меня на буксире неблагородное общество как-то замолкло и съёжилось, пыталось отодвинуться от нас как можно дальше, старательно делая вид, что ничего такого не происходит. А богатырь, я смотрю, тут в авторитете. Ну или за смотрящего. Не сильна я в таких понятиях. Но нас боятся – это плюс. В куче-куче минусов. За прилавком торчал невзрачного вида мужичок в картузе и тёмном сюртуке. Взгляд его мне сразу не понравился: колючий, цепкий, как репейник, и будто масляный. Вроде ничего, стоит, о прилавок опёрся, улыбается и разговаривает с каким-то то ли поздним забулдыгой, то ли мешком в шапочке – отсюда не видно с таким-то освещением, а взгляд так и шарит по окружающим. Увидев нас, мужичок заулыбался ещё шире, ещё противнее, и зазывающе поманил рукой. Мешок в шапочке благополучно растворился в толпе. – Почёт дорогим гостям, – голос был под стать взгляду: елейный и противно прилипчивый, как дёготь пополам с мёдом. – Давненько вас в наших краях не было. Чем обязаны? Уж не знаю, чем угостить и посадить куда, радость-то какая… – он бормотал что-то ещё, шаря по мне совсем уж неприличным взглядом, а я всё ближе и ближе подвигалась к богатырю, пока совсем не впечаталась ему в спину. – А давненько мы у тебя книги хозяйственные не проверяли, – мечтательно протянул Елистрат. – Чай, контрабанда опять? В жизни не поверю, что эти настойки ты сам в подвале гонишь. Или всё-таки гонишь? А что добавляешь? – и ткнул пальцем в стоящую за спиной трактирщика бутыль абсента с ядрёно-зелёным цветом застоялого медного купороса. Хозяин бутыли даже не дёрнулся, ещё шире улыбнувшись. – Абижаишь, господин хороший, напраслину возводишь, – как-то неуловимо повёл плечами трактирщик. – А садитесь за стоечку. Не просто так же вы сюда пришли, не просто так на мою голову навязались. Я моргнула и протёрла глаза – приметная зелёная бутыль будто растворилась, а на её месте стояла какая-то покрытая паутиной склянка. Инстинкт самосохранения начал метаться, как кот в переноске: с одной стороны – бежать отсюда, с другой – бежать без богатыря ещё страшнее! А он, как назло, никуда не собирался. Елистрат кивнул, опёрся на прилавок и поманил трактирщика пальцем. Тот с готовностью наклонился. – А скажи-ка, мил человек, не известно ли тебе что-то о двух девицах, пропавших? – О тех мертвячках, что ли? – совершенно буднично поинтересовался трактирщик и, ещё больше наклонившись вперёд, быстро зашептал. – Не, не знаю, мы ничего. И они, – он быстро кивнул в сторону притихшего зала, – тоже не знают. А вы чего уставились? – неожиданно гаркнул он. – Ягиню с прислужником не видали? – зал опомнился и преувеличенно бодро занялся обычными делами. – Так уж и ничего? – усомнился Елистрат. – Говорят, Водяник… – Кто говорит? – перебил трактирщик. – Леший? А то ты не знаешь, в каких отношениях он с Водяным? Да ты у них спроси про грехи друг друга, столько расскажут, только успевай записывать. И вот что, – он наклонился ещё ниже, – не лезьте в это дело. Тёмное оно. Неправильное. Девок жалко, конечно, да не вернёшь их уже. Ты не о мёртвых беспокойся, богатырь, а о живой. Не к добру ты её сюда приволок. Ой, не к добру. – Это угроза? – Елистрат добавил в голос фирменного холода. – Ни-ни, как можно, разве ж смею? – трактирщик отстранился, голос снова потёк медово-дёгтярным потоком. – Нешто мы разумения какого не имеем, Яге угрожать? Просто молодая совсем, неокрепшая. А ну как свалится в бурелом, или потеряется. Места тут дикие, сам знаешь. А там и до беды недолго. Ой, недолго. Елистрат молча кивнул. Противный комок подкатил к горлу и застрял где-то на выдохе. Что здесь, в конце концов, происходит? Во что меня впутали? – И ещё вот что тебе скажу, – не меняя тона, продолжал трактирщик, – на наших не думай. Смерть эта заложенная, неправильная. Не к нашим это. Мы тут спокойно живём, по правилам. Нам лишнее внимание да облавы ни к чему. Пользы от тех девок на медяк, а проблем на рубль. А на кого думать… то сам знаешь. Богатырь снова молча кивнул и резко развернулся в сторону выхода. – Пошли, – бросил он мне коротко. Я не стала возражать. О богатырских манерах мы после поговорим, а сейчас на выход, на выход, на выход. Ура-а-а-а! На улице парень также резко свернул с дорожки и серым волком нырнул в ближайшие кустики, утягивая меня за собой. – Давай быстро, – скомандовал он. – После всё объясню. Я несогласно задёргалась: место для засады богатырь выбрал вовсе никудышное. Мало того, что ветки оказались на редкость колкими и противными, так ещё и в самом "засаднике" нашёлся наишикарнейший куст крапивы. Нет, я его не видела – ощущала. Прямо всем телом, сквозь штаны и рубаху. Редкого качества попалась, скотина. Не успела я оценить коварность флоры, как в ухо стала зудеть не менее коварная фауна, жаждущая свежей крови. – Да не дергайся ты! – зашипел на меня Елистрат. – Сиди тихо! – Какого чёрта мы вообще тут делаем? – возмутилась я шепотом. – Что это вообще сейчас было? Кто это вообще там был? – Сиди тихо, потом всё объясню, – богатырь для надёжности запечатал мой рот рукой. – Смотри, вон, видишь, у реки, рядом с мельницей. Я напрягла глаза. Может быть, к богатырской сверхсиле прилагалось и сверхзрение, но я ровным счётом ничего не увидела. Потом вроде бы скользнула какая-то тень, похожая на человека, а навстречу к ней скользнула ещё одна. Наверное. Возможно, это просто моё воображение и какие-нибудь травки-былинки на ветру. Эх, поделиться бы замечаниями с кем-нибудь, но из людей-то рядом только Елистрат. И тот человек весьма условно. – Уходим быстро, – прошептал он мне на ухо. – Другим путём покажу. Всё объясню, как только вернёмся домой за реку. Уголёк не доставай, так пройдём. Он выдернул меня из почти обжитых крапивных кустов, как морковку из грядки, и потащил в лесную темь. Я даже не успела ни возразить, ни отреагировать. В голове вертелось зашитое на подкорке: "несёт меня лиса в тёмные леса"… Зачем лиса тащила во тьму петуха, упорно не вспоминалось, но всё же подсознание подсказывало мне, что ничего хорошего Петю там не ждало. – Давай быстрее, ногами шевели! – подгонял меня богатырь, таща за руку на буксире. – Немного осталось, я эту дорогу знаю. – Зачем? – прохрипела я. Бег по пересечённой местности давался мне с огромным трудом. – За надом, – парень даже не запыхался, но и делиться мыслями не спешил. – Пригнись, ветка! Мог бы и раньше сказать! Ветка с размаху стеганула меня по лицу, оставив на память неприятное саднящее ощущение. Я дотронулась до щеки – на ладони осталось что-то липкое. Ну, богатырь, ну, погоди! Неожиданно на голову с шумом спикировал Руш. Я интуитивно пригнулась, и… мне показалось, что что-то тоненько свистнуло прямо над головой. Но ручаться не могу, над ухом бил крыльями ворон, а в висках молоточками стучала кровь. Может, просто показалось, но для нового приступа паники этого оказалось более чем достаточно. Елистрат коротко выругался, помянув всуе непонятное мне велесово племя, и коротко велел: – Давай быстрее к мосту! Доберёмся, и всё закончится. Но что именно закончится, не уточнил. Спросить я не успела, богатырь, не утруждаясь объяснениями, резко дернул меня за руку. Я не удержалась на ногах и кубарем слетела с пригорочка, только чудом не стукнувшись дурной головой о какой-нибудь пень. – Да ты… – я уже собралась высказать ему всё, что думаю о его затеях, как Елистрат подхватил меня и совершенно без всяческого почтения перекинул через плечо, головой вниз, и потащил дальше. – Ах ты… ульк, бульк… – его плечо больно упиралось в живот, прерывая праведное возмущение. Болтаться вниз головой – тоже удовольствие ниже среднего. Коса подметала всю лесную подстилку, и пришлось взять её в руки, как и сумку, болтающуюся прямо перед лицом. Высокая трава цепляла волосы, и не дай бог, я встречу хоть один репейник! Ветки больно хлестали по попе, богатырь отводил их от своего лица, и они с оттяжкой попадали по мне. Позаботься о моём комфорте он даже не подумал. Я покосилась на богатырскую ягодицу, маячившую прямо перед глазами. Ну как маячившую – скорее угадывающуюся в почти кромешной темноте, мстительно прикидывая, как можно укусить его побольнее. Или хотя бы ткнуть чем-то. Всё-таки штаны не первой свежести, да и степень отмытия мне неведома для игры в Каштанку. Да и не дотянуться, если честно. Замечтавшись о возмездии, я не заметила, как кончился лес, и мы выскочили на опушку. Чёрный ворон по-прежнему кружил над головой, добавляя в картину долю безысходности и идиотизма. Елистрат прибавил хода, проскочил мостик и бесцеремонно стряхнул меня в траву у калитки. Земля гостеприимно приняла блудную дочь в объятия. – Ты… ты с ума сошёл? – едва выдохнула я. Отбитый на богатыре живот болел нещадно. – Ты что творишь? – Ничего такого, – Елистрат, казалось, даже не запыхался. – Небольшая прогулка. Для лучшего сна. – Небольшая прогулка? – от возмущения я вскочила на ноги. – Ты издеваешься? – Иди спать, господарыня, – парень развернулся ко мне спиной и направился к калитке. – Утро вечера мудренее. – Ничего подобного! – мне сейчас было совершенно плевать на все его выкрутасы. Пусть объясняет всё, или я за себя не ручаюсь. – Сейчас ты идёшь со мной в дом, и вы вместе с котом мне всё рассказываете! Даже не думай сбежать! По-моему, он хотел что-то возразить, но потом махнул рукой и обречённо пошёл следом. Оно и правильно. В избе я первым делом бросилась к зеркалу. В общем, мда-а-а: одежда вся помятая и непонятно чем перепачканная, то ли ил, то ли земля. Плечо грязное, на щеке царапина с запёкшимися капельками крови. Хорошо, неглубокая, заживёт быстро. Волосы всклокочены, в мелких травинках, и как я предполагала, в косе застряла неведомая колючка. Как теперь её оттуда доставать? Утешало только то, что Елистрат выглядел немногим лучше, скорее даже сильно хуже. Слабое утешение, но уж какое есть. Парень молча стоял у двери, как-то неловко поджимая левую руку. На боку и рукаве растекалось бордовое пятно. – Что с тобой? – профессиональный интерес и сострадание возобладали над гневом. – А, ерунда, – мотнул всклоченной шевелюрой богатырь. – Небольшая царапина. На сучок напоролся. Наверное. – Если дырка в теле не предусмотрена природой, надо уделить ей максимальное внимание. Лучше медицинское, – не согласилась я. – Жди здесь, я за аптечкой. Наверняка он хотел возразить, но сжал челюсть и остался стоять, прислонившись к косяку. – Кстати, ещё один момент, – вспомнила я, копаясь в сумке. – Какого мы так интересно возвращались домой? Я не против, чтобы меня носили на руках, но не таким же способом! – А просто чтобы скучно не было, – будничным тоном ответил богатырь. – Должна же ты была получить хоть какие-то впечатления от прогулки? А то слишком гладко всё прошло. – Ах ты! – я с трудом сдержалась, чтобы не запустить в него найденной аптечкой. Как у всякого студента меда, она больше напоминала медицинский чемодан и имела убойную силу. А у меня так вдвойне, я ж вдали, ну, относительно вдали, от цивилизации собралась жить лето. – Сам справлюсь, – Елистрат здоровой рукой ловко перехватил лекарства и ушёл в сени. – Точно? – я немного остыла, прислушиваясь к его возне. Пациент, конечно, буйный, но он пациент! Хотя, если он такой прыткий, скорая смерть ему вряд ли грозит. Но все-таки как-то это неправильно – оставлять его одного! – Точно. Ещё не хватало, чтобы ты меня лечила. Ещё перепутаешь что-то, руку совсем удалять придётся. И замолчал. Вдохнула и совсем уже собралась высказать Елистрату наболевшее, но наткнулась на насмешливый взгляд сидевшего на лавке кота и выдохнула сквозь стиснутые зубы. Да он же просто выводит меня из себя! Нарочно. Хрупкое равновесие разлетелось, как упавшая с полки фарфоровая чашка. А Бальтазар просто кайфует от наших склок. Хлеб есть, а зрелища и такие сойдут. Решила забить и вернулась к зеркалу, оценивая нанесённый внешности ущерб. Надо и себе щеку чем-то помазать, что ли. Пока прикидывала и вытаскивала из волос застрявший мусор, вернулся подлеченный богатырь в неизвестно откуда взявшейся чистой, просторной рубахе. По-хозяйски оглядел горницу, принёс кувшин с водой, таз и чистое полотенце. На этот раз не расшитое, а обычное, вафельное. Аптечку занёс и аккуратно поставил на лавку. – Умывайся, господарыня, – предложил он вполне миролюбиво. – Потом поговорим. – Так-то лучше, – проворчала я, подставляя руки под струю из кувшина. Щека стала саднить с новой силой, надо в аптечку заглянуть, посмотреть, что там у меня есть для таких случаев. – Давай и тебе солью, – предложила я богатырю. Он как-то замялся, словно хотел отказаться, а потом махнул рукой и подставил ладони. – Ну, идите к столу, – раздался за спиной мурлыкающий голос. – Расскажите, как всё прошло! – Сейчас я расскажу, как всё прошло! – нехорошо обрадовалась я, оборачиваясь к коту. – Во всех подробностях! А ты ничего не хочешь мне рассказать? Бальтазар и богатырь переглянулись и как-то синхронно вздохнули. – Наверное, ты права, – начал кот, усаживаясь на стол. Посередине расшитой скатерти стояла всё та же керосиновая лампа и глиняная миска с давешними пирожками, а в двух чашках был налит духмяный травяной чай. Когда только успели? Только что ничего же не было. – Елистрат, садись, – сказала я, обращаясь к стоявшему как столб богатырю. Тот подумал и нехотя опустился на лавку напротив. Как я понимаю, пока не приглашу, ничего не будет, так и будет страдальца изображать. – Бери пирожки и чай. Он странно посмотрел на меня и придвинул к себе чашку, не трогая пироги. Я мысленно пожала плечами: взрослый человек – захочет, поест. – Все началось после того, как Варвара… ушла. Не сразу. – мне показалось, что кот сглотнул комок. – Сначала мелкая активность увеличилась, местные чаще плутать стали и всякое такое по мелочи. Расшалились наши подопечные. А с неделю назад или около того в соседней деревне пропали две девушки, подружки. Говорят, приехали к бабушкам на каникулы. Совсем молодые, лет по пятнадцать – шестнадцать, точнее я не узнавал. Их нашли недалеко отсюда, нехорошо нашли. Вроде утопленницы, как сказала человеческая экспертиза. Но умерли вроде не от воды. А просто умерли. Просто умерли ни с того, ни с сего. – Мы тогда уже на местных нечистиков подумали, – подхватил Елистрат, – это вполне в их стиле – заманить человека, тем более, когда Ягини нет. Но чтобы так… – Что самое интересное, – продолжил кот, замявшись и переступая с лапы на лапу, видимо, не зная, как мне объяснить, – духа у них не было. Душу забрали. – В смысле? – не поняла я, привычно перекатывая в ладонях горячую чашку. – Как это, души не было? Они же умерли, естественно, души нет. Даже если предположить, что она есть, – добавила я про себя. – Не в том смысле, – поморщился кот. – Когда человек умирает, всё равно можно понять, что душа есть и она отошла. А здесь будто её забрали. Нет её. Я с таким не встречался уже давно. Очень и очень давно, – Бальтазар прикрыл лаймовые глаза и покосился на богатыря. – И что всё это значит? – осторожно уточнила я. – Ну, если бы это было лет восемьсот назад и раньше, – задумчиво произнёс Елистрат, – то я бы сказал, что это очень чёрное колдунство. Одна из самых страшных областей, когда подчиняют покойного. Раньше были такие умельцы, да под корень всё племя извели. А сейчас и не знаю, кто так может… Впрочем, душу забрать может и русалка, и мавка, и летавец, да и тот же Водяник. Но, во-первых, не насовсем, а во-вторых, если знаешь, кто озорует, то и вернуть можно. Ну или жди пополнения русальего племени. Ну и была одна… – богатырь покосился на меня и решил не продолжать. – Ну и мавки, и прочие нечистики обнаглели, – продолжил за него Бальтазар. – Мы подумали, что, может, кто-то из тамошних начал озоровать, вот и решили их припугнуть. Так-то вообще тишина всегда была, но мог же тот же Водяник молодость вспомнить? Тем более, когда ещё случай такой подвернётся. Поэтому… Как сходили, кстати, узнали что? – кот резко переключился на Елистрата. – Нет, не узнали, – богатырь мрачно посмотрел в свою чашку. – Даже Леший утверждает, что это не Водяник, а утопленницы попали к нему уже такими обездушенными. Не выйдет из девчонок русалочек, а значит, Водянику они вроде и ни к чему. Пруд с рекой только загрязнять и с водолазами в прятки играть. – А у мельника? – не отставал Бальтазар. Елистрат нехорошо задумался. – У мельника ничего не узнали, но он намекнул, что это силы, с которыми мы давно не общались и не встречались. И сказал, чтобы мы туда не лезли. Даже предположил, что и Яге здесь теперь небезопасно, – богатырь едва заметно замялся, быстро переглянулся с котом и продолжил. – Врёт, скорее всего, запугивает. Надеется, что и дальше Калинов Мост без присмотра будет, и им раздолье. Точно опять контрабандой промышляет, пока граница открыта. Ну а на обратном пути… Внезапно богатырь покосился на меня, словно передумал говорить, что хотел сказать. – На обратном пути мы столкнулись с чем-то непонятным. На всякий случай я решил вести обходным путём и не светить угольком, чтобы было меньше соблазна. Серьёзно бы не напали, но напугать могли. – И поэтому ты решил напугать меня сам? – возмутилась я. – Чтобы жизнь мёдом не казалась и прогулки по лесу в привычку не вошли? – Елистрат равнодушно пожал плечами и едва заметно поморщился, а я смотрела на него с возрастающим подозрением. Явно же что-то недоговаривает, зараза белобрысая! – То-то вы в таком виде пришли, – хмыкнул кот. – Ну ничего, бывает. Будем разбираться. – Да как в этом разбираться? – снова возмутилась я. – Если вы говорите, что такого уже лет восемьсот в здешних краях не водилось? – Так и разбираться, – махнул хвостом баюн. – Как есть, так и будем. Не впервой, кстати, – кот посмотрел на меня. – Почему ты не достала Мокошь? Глядишь, и целые бы вернулись. Специально же дал, как чувствовал. Я недоумённо уставилась на Бальтазара. – Ну, Мокошь – Аркан небесного покровительства, я тебе с собой давал, – терпеливо пояснил тот. – Так у тебя с собой были Арканы? – поразился Елистрат. – А зачем мы тогда… И махнул рукой, не став развивать тему. – Предлагаю идти спать, – выразил общее примиряющее мнение кот. – Завтра договорим, точнее, уже сегодня. Ложитесь, господари, светать скоро будет. А дел ещё немерено, несчитано. А делать их надо. Молчание затянулось, и я потянулась к пирожку. Мой "дворовой" медленно встал с лавки, и… я вспомнила! – Елистрат, правильно понимаю, что тот дальний закуточек у леса – это твоё… – я замялась. – Жилище? Богатырь молча кивнул. – Ложись, давай, в соседней спальне, – твёрдо решила я. – Это не обсуждается. Ты не совсем здоров и нуждаешься в отдыхе. Я постелю сейчас. Так мне будет спокойней. По-моему, он хотел возразить, но остался сидеть молча, наблюдая за мной исподлобья. И правильно делает, пусть уж в избе спит под присмотром. Тэ-экс, где тут у нас чистые простыни? Сейчас постелю, и мы все пойдём спать. Кот прав, уже так поздно, что скорее даже очень рано. А утром меня разбудил участковый и тётя Тамара.