Глава 18. Неожиданность или заговор?

В раздумьях Иван уходил от пещеры. Не стал дальше задерживаться, гневить серого охранника. Берег тот спящую в хрустальном гробу красавицу. Невеста его или кто, понять толком так и не смог. Хотя, то, как в защиту кинулся, сомнений не оставалось. Невеста. Тоже, наверно, вот так же кидался бы… На каждого, кто только приблизиться осмелится. А уж если опасность…

Присев на пень, присмотрелся. Напротив, как раз, на солнышке, брюшко свое грела ящерка. Ошибиться мог конечно. Все они, эти земноводные, на одно лицо. Только показалось… Нет, уверен был, знакомая старая.

- Что смотришь? – подала признаки жизни хвостатая красавица. – Али не признаешь уже старых знакомых?

Чудится? Или голос и в самом деле знаком? Чудится. Не может ящерка, животинка безмозглая, чьи-либо голоса копировать. Да и вообще... Да, вообще бы и говорить не должна. Но тут уж…

- А ты никак преследуешь меня? – поинтересовался Иван.

- Наблюдаю, вернее будет, - поправила зеленая красавица, к Ивану своей ящерской мордочкой разворачиваясь. – С неожиданной стороны ты себя показываешь, Иван княжий сын. Работы не чураешься. На помощь слабым приходишь.

Какой реакции на свои слова ждала? Задумчиво Иван на старую знакомую посмотрел. Да, сыном княжеским был, не отрицал. Что касалось работы… Не рос ни маменькиным сынком, ни избалованным отпрыском при княжеском дворе. Черной работой не занимался. По чину не полагалось. Но знал, как хлеб простым людом добывается.

- На счет работы, не спорю, - вслух заметил. – Помог, коли смог, - добавил, плечами пожимая. – Зазорного в том не вижу ничего. Старухе к зиме дров заготовлено. Всё не с котом таскать, даже если от кота того и есть какая помощь, - в чем лично он, правда, сильно сомневался. - А что касается помощи слабым, так не было ничего такого. Напутала ты что-то, ящерка.

Лишних заслуг приписывать себе не собирался. С детства самого приучен был похвалу получать лишь за то, за что заслужил. Да и на саму похвалу князь-отец скуп был. И уж если хвалил, так действительно было, за что.

- Напутала, так напутала, - не споря, уступила лесная собеседница. – Не было, так будет, - добавила со знанием дела. – Только сам осторожнее будь. Помощь помощью, а о себе помни.

- Это ты, о чем сейчас? – попытался уточнить Иван.

Ответ получить не успел. Как из-под земли выросла перед ним… Впрочем, здесь правильнее, наверно будет, выросло перед ним странное что-то. Не то девица-карлик, не то старушка со станом девичьим сгорбленным. Нос длинноват. Худа не в меру.

- А ты кто будешь? – вырвался вопрос прежде, чем обдумать тот успел.

- А я та, на ком ты жениться собирался, - сообщило создание странное. И взгляд его перехватив, расхохоталось. – Кикимора я, Иван княжий сын. Только не домовая, а болотная. В лесах обитающая.

Вот так дела. Вспомнились, по всей видимости слова, сказанные им при самой первой встрече с девицей. Когда только в лесах этих объявился. Предостережение её о том, что осторожнее с желаниями в землях сих быть следует. Неужто…

- И что надобно? – с осторожностью спросил. – Не серьезно о браке говорил. Сватов не засылал. Договоренностей не совершал, - всё вроде перечислил. Выдохнуть можно. Надеялся по крайней мере на то.

- Мне – ничего обособлево, - пожала Кикимора худыми плечами. – А вот животинке одной помощь сейчас потребуется. А помочь-то и некому. Сгинет в трясине бедолажка маленькая.

Почувствовал Иван, как по спине холодок пробежал тонкой змейкой. О чем говорила кикимора, вопрос, конечно. Но на шутку вроде, как и не похоже. Да и кто такими вещами, как смерть возможная, шутить станет.

- О ком говоришь? – спросил осторожно.

Сомнения все же оставались. Нельзя Кикиморам верить, точно знал. С другой стороны, не домашняя ведь, болотная. Кто ж его знает…

- Иван… - предупреждающе выдала ящерка.

Настороженность в голосе. Сомнения. Страх. А уж ей ли не знать повадки всех лесных жителей. В том числе и тех, что в болотах обитают. К людям за редким исключением выходят. Обычно, свои владения стерегут ревностно.

- Олененок беспомощный от стада отбился, - продолжала тем временем Кикимора. – Не видел того никто. Заблудился, по лесу блуждая, да вышел на наши болота. А нас ведь, что? Нас же боятся все, как только из болота показываемся. Вот и этот шарахнулся в сторону. А там топь опасная. Засасывает трясина животинку, пока мы тут с тобой говорим.

Лишь на секунду Иван представил, как олененок беспомощный в трясину медленно погружается, спасения ни от кого не дожидаясь. С места сорвавшись, в сторону болота кинулся. Точно помнил, где эти гиблые места, хотя лишь раз там был.

Так и есть, уходил олененок в трясину. Уже и барахтаться особо не мог. Подобраться к нему… Только если по стволу перекинутого сухого дерева. Выдержит ли? Его-то, ивана, возможно выдержит, а вот с олененком вместе…

Осторожно шел по стволу. Вроде даже не скрипело опасливо. Выдержать должно бы. Должно… Не видел только, как усмехается Кикимора издали, наблюдая за его передвижениями. Не до того было.

Олененок совсем уже увяз. Только шею еще тянул, воздуха хватал. Надышаться хотел. Ухватил его Иван за ту самую шею, осторожно потянул на себя, навредить опасаясь. Догадался малыш, что спасти его пытаются. Снова ногами заработал, пытаясь из трясины те вытянуть. Получилось чуть выбраться. Медленно по бревну переползая, тянул княжич за собой животинку. Не упирался олененок. Уже радовало. Сложнее было бы в разы, не сообрази малыш, что помочь ему пытаются…

Вытолкнув малыша на землю твердую, сам собирался на ту ступить, как какая-то сила неведомая словно ветром ураганным с бревна сдула, да в самую середину болота и закинула. Даже ветки рядом нет, за которую бы ухватиться можно было. Олененок лишь на миг оглянувшись, умчался куда-то. Все правильно. Что ему человек какой-то. К своим помчался наверняка. Может и мамку отыщет еще, стадо свое нагнав. А вот ему, Ивану...

Передвигаться попробовал начать, да почувствовал, что хуже только становится. Засасывать в глубину стало. Зря, видимо, пошевелился. Взглядом ящерку отыскать попытался, но и той след простыл. Только Кикимора по бревну скакала, словно ошалелая, да похохатывала, в ладоши похлопывая. Сделала свое дело черное.

- Добро наказуемо, сын княжий, - сообщила, на бревне усевшись, ноги свесив в болотную жижу. – Спас олененка, а где тот? Один здесь. Сгинешь, не найдёт никто. Жижа болотная к себе примет. Даже холма над тобой не будет насыпано.

- Зачем сделала это? – не удержался Иван от вопроса. – Что от меня плохого видела, чтобы смерти желать лютой?

Очередная попытка по болоту хоть несколько шагов сделать в сторону ствола дерева поваленного успеха не имела. Только еще в жижу сильнее погрузился. Страх откуда-то изнутри подниматься начал. Молод слишком для смерти. Да еще столь глупой. Да, спасена жизнь существа живого, но вот, что собственной касалось…

- А не во мне дело, - хохотнула снова Кикимора болотная. – Есть и у меня некоторые долги, которые отдавать надо. Вот тобой и отдаю. Ничего личного, княжич.

Долги? У Кикиморы? Хотелось бы знать, перед кем же так задолжала-то… С другой стороны, есть ли смысл вопросы задавать? Лишний раз смех издевательский услышать? Совсем не хотелось. Силы бы поберечь… Хотя, береги не береги, а природа к себе засасывает медленно, но верно… Грудь уже сдавливать начало, дышать через раз получалось. А Кикимора продолжала наблюдать, как медленно болото к себе живого человека забирает. И тут, в тот момент, когда уже с жизнью Иван начал прощаться, в небе появилась…

Думал, видения начались от недостатка воздуха. Слышал, бывает такое с людьми. Никогда не думал, что на себе испытать придется.

А видение снижалось стремительно. И превращалось в… Ягу. Ту самую, на метле. И сегодня именно на метле, а не в ступе. Быстрее ей, что ли, так летается? – самому себе задал вопрос Иван, руки пытаясь из трясины все же вытащить. Очень надеялся, что правильно понял намерение Яги, снижающейся именно над ним…