Глава 36. Решающая ночь

Ночь наступила. Яга… Вот чего прежде не замечал за хозяйкой избушки, так это – храпа. Да еще такого, что уши закладывало. Какое тут желание с ней, как с женщиной, любимой оказаться… Отторжение полное. А от храпа еще и…

Однако, одеяло в сторону откинув, осторожно Иван на ноги поднялся. То, что задумал, в общем-то сработать должно. Ведь и так получиться может, что одного поцелуя достаточно окажется. Ежели сильно очень постараться…

На печь забравшись, в старческое лицо всмотрелся. Нет желания. Совершенно никакого. А ежели старуха проснется от действия его, а не получится ничего…

Осторожно, дабы прежде времени не разбудить, губами щеки коснулся. Кожа дряблая, губам неприятная. Настрой необходим. Взять тот откуда…

- Не выйдет так ничего, не обманешь чары, - голос тонкий, едва слышный откуда-то снизу раздался.

Взгляд опустив, только что с печи не скатился. Ящерка. Слегка светится. Вот еще новость. Откуда… На старуху взгляд перевел, спит. Неужто сон на столько крепкий? Хотя, если вспомнить…

- Ты знаешь откуда? – вопрос вырвался.

Точно знал, не было свидетелей их с Кощеем разговора. Если только… Если только и до его появления в землях этих не было точно известно, кто и как может ворожбу снять. Помимо Кощея, само собой.

- А я всё знаю, - ответ ящерки прозвучал. – Я всюду бегаю. Заметить меня сложно. Слышу то, порой, что другим слышать не дано. Ты яблоко разбил, ты надломил булавку заговоренную. Тебе и чары последние в этих землях снимать. Как очнется от сна Любава в гробу хрустальном, так падут последние наговоры.

Ему – снимать. Портки ему снимать, точнее уж что ли, выражалась бы. Правда, мыслям вслух вырваться не дал. Хоть и животинка ящерка, а женщина. Тьфу ты, совсем уже ум за разум заходить начал.

- И другого пути… - начал осторожно.

- Нет другого пути, - с уверенностью ответ прозвучал. – Сам свой путь выбрал. Ягелло мог ту булавку надломить. Но не человек выбирает, а судьба его ведет. Глазам в этих землях верить нельзя. Помнить бы должен. А все пытаешься по-своему воспринимать.

Ни добавить что-либо, ни вопроса задать Иван не успел. Шмыгнула ящерка, как та мышка, под лавку, в щель какую-то юркнув. Наверняка, пока опомнился, уже на улице оказалась. А ему…

Вздохнув обреченно, к Яге обернулся. Спала сном младенца. И знать не знала, что над ней, над честью её женской беда серьезная нависла. Серьезно? Задумался Иван. Согласие бы Яги получить на то, что сделать собирался. Как никак, а гость в доме. За гостеприимство черной неблагодарностью совсем не хотелось отплатить. С другой стороны… А может и рада будет. Когда последний раз-то…

Тьфу ты, зараза. Что за мысли в голове пошли.

Над Ягой, вздохнув обреченно, склонившись, губами губ коснулся. Надежда оставалась, что ласку дарить начнет. Тело в спячке странным образом оказавшись, воспрянет. Ночью сегодняшней всё свершиться должно. Не получится, нет никакой гарантии, что после выйдет. Яга в курсе будет. Может и в избе не ночевать. Или его выставить на улицу…

- Тьфу ты, чтоб вас, - зафырчал кот Васька, о себе напомнив.

Чертыхнулся мысленно Иван. И без того настроя никакого. Не получается разум отключить. Глаза перед собой старуху видят, сигнал, соответствующий всему телу мужскому, подают. А тут еще то один со своими желаниями поговорить, то второй…

- Тебя-то что не устраивает? – не удержался от вопроса. И не важно, что Яга вполне могла услышать. – Сам по кошкам, только снег таять начинает, бегаешь небось и нормально всё? А здесь…

- Так то – я, - важно промурчал Васька, с печи на лавку спрыгивая. – Раз такое и бывает. Ну, иногда два, когда какая-нибудь забудет вовремя о природных потребностях вспомнить, - продолжал, лапками потряхивая. – Но не вот так же, когда вздумалось. Это ж как такое быть может?

И правда – как? Как можно на старуху… Черт, вот снова не о том. Черты, желания пробудить способные, найти в Яге необходимо. Ну, да, лицо старческое. Тело – дряблое. Здесь даже и под одеяло можно не заглядывать. Еще – что? А и нечего, не за что, вернее будет сказать, глазу зацепиться, дабы желание пробудилось.

- А ежели любовь? – выдал совершенно неожиданно для себя. – Ежели желания разум затмевают?

Васька аж лапки намывать перестал, на Ивана уставился своими желтыми глазищами. Медленно опустив лапку, сел удобно, мордочку вверх задрав, дабы говорившего видеть лучше.

- Это к Яге любовь? – с сомнением выдал, мурлыкнув при этом как-то странно, как раньше не мурлыкал. – Говорил я, что добром дело не кончится. Не верила, - продолжал, со скамьи спрыгивая и из избы направляясь. – Вот сама теперь пусть и расхлебывает. А Васька пойдет пока звезды посчитает. Все интереснее занятие, чем ваши охи-вздохи слушать.

О чем это он? Иван уже вопрос задать собирался, когда кот шмыгнул за дверь, воспользовавшись специально сделанной в той, лазейкой.

Вот и всё. Вот и остался один на один с Ягой. Вздрогнул от неожиданности, когда руки… Руки Яги плеч коснулись. Сама… Быть того не могло. Затаив дыхание, медленно обернулся. Улыбалась старуха своим беззубым ртом. Смущенно так. Вроде. Шнуровка на рубахе исподней, в которой спала, распущена. Грудь старческая вида далеко не впечатляющего взору Ивана предстала…

Что сделать должен? А что должен? Ласку дарить. Искреннюю. Может, и у самого то, что должно для самого главного действа подняться, поднимется. А если еще глаза прикрыть и образ попробовать нежный вызвать…

Грешно. Только выхода другого не видел. Не сможет по-другому. Не получится, чувствовал. А обратной дороги нет...

- Что медлишь, Иван? – вроде как завораживающе старуха прошепелявила. – Али боишься, что противиться стану? – продолжала, сама бесстыдно руку свою морщинистую к паху его прижимая. – Мал что-то твой удалец, - продолжала, бесстыднейшим образом пальцами своими старушечьими сжимая и поглаживая то, что мужским достоинством, гордостью мужской зовется.

- Не время ему еще, - вслух проговорил, уговаривая себя за ласку приняться. Тяни не тяни. А теперь, уж если и старуха…

Не о старухе думать… О девице – надобно. О Василине. Её образ перед глазами вызвать пробовать. Мысленно прося прощения за измену, попытался Иван сосредоточиться на том, что неизбежно произойти должно. На ласках, которые Яга ждала. Тоже – женщина. Только возраста преклонного. Самого себя уговаривал…

А как уговоришь, когда…

Глаза прикрыв, попробовал по памяти женское тело ласкать. В конце концов, где прописано, что глаза видеть должны? Чувствовать. Чувствовать – главное. А то, что глаза видят, вот тут…