Глава 37. А кто она, Яга...

Чувствовал, как старуха к губам тянется. Поцелуя ждет. Снова напомнить себе попытался, что женщина, ласки жаждущая. Как бы только с отвращением собственным справиться…

Глаз не открывая, по щеке старушечьей губами скользнув, к шее переместился. Чувствовал, как и под рубахой, в портках самый главный участник ожидаемого действа зашевелился. Неужто получалось? Поверить боялся…

Тела коснуться еще предстояло. Не в рубахе же Ягу, в самом-то деле… С другой стороны, а почему бы и нет? Или, когда желанна… Желанна должна быть… снова напомнил себе о главном условии снятия чар.

На ощупь добрался до края рубахи женской. Вверх медленно поднимать начал. Только бы глаз не открыть. Может и легче так будет, - снова мелькнула мысль.

Противиться не стал, когда руки старушечьи с него рубаху стягивать начали. А почему бы и нет, в самом-то деле. Шанс, что закончится всё куда быстрее, появился. Если старуха молодость вспомнит…

Впрочем, о чем это он сейчас? Какая у Яги молодость? Да и чтобы вспоминать что-то, быть в той должно. То самое. А с кем? Не с Кощеем же, в самом-то деле…

- Что-то, не жив не мертв ты, Иван, - выдал неожиданно голос. – Мужик ты, али подобие его?

Вздрогнув, глаза открыл. Померещилось? Голос совсем молодой, а вот сидела перед ним всё та же… Яга. Рубаха в сторону отброшена. Тело старое, дряхлое. Для него, по крайней мере. Днем еще Василину обнимал. Руки помнили груди полные, сосочки твердые, словно вишня в саду. Ножки ровные, стройные, упругие ягодицы… Всё желание вызывало. Глазу видеть, руке касаться приятно. А тут… На одну грудь глянешь, все желание враз пропадает. А уж про остальное.

- Кто ты? – вырвалось вдруг.

Яга в недоумении на жильца своего посмотрела. Удивлял иной раз, а иной – озадачивал.

- А ты кого на печи-то увидеть желал, забираясь сюда? – поинтересовалась в ответ. – В чьей избе живешь, та и перед тобой. Али сомнения есть?

Были сомнения. Объяснить те только не мог. Не так что-то шло. Понять бы… Времени нет. Ночь закончится, за пустыми разговорами проведенной будучи. И сомневался сильно, что другой ночью легко получится то, к чему…

- Нет, вроде, - обронил Иван, с Яги взгляда не сводя.

В здравом рассудке, не сомневался. Но что не так? Чувствовал. Ошибиться не мог. Вспомнились снова слова ящерки, да и позднее, обитателями здешних мест сказанные – не верь глазам своим. Не верить? А чему верить? Рукам? Так, старого тела касаются. И глаза… Не видят глаза иного.

- А коли нет, коли без спросу к женщине пришел, так уваж, не оскорби неспособностью своей и нежеланием удовольствие ей принести.

Странные речи. Для женщины мира, в котором вырос. Скромность украшает. Непотребное сейчас говорит. Хотя, если вспомнить, что не совсем женщина перед ним. Яга, в избушке в чаще лесной обитающая. Или женщина?

- Неужто ласки ждешь? – выдал очередной неосторожный вопрос.

Нет, быть ему сегодня на ухват посаженным. И вместо вопроса решенного еще большую проблему создать. Для тех, кто в горе Хрустальной разрушения чар колдовских дожидается. Вот о них помнить не мешало бы.

- А какая ж женщина не ждет? – вкрадчиво вопрос Яги прозвучал. – С молодухами всяк легче. Молодуха одним видом своим завлекает. А вот мы, старухи отвращение у вас вызываем. А мы тоже женщины. Не только о добром слове мечтающие…

- А, была не была… - проворчал Иван едва слышно, на печи ближе к Яге передвигаясь. – Чему быть, того не миновать, - добавил, глаза закрыв, старуху крепко поцеловав.

Закрутилось, завертелось. Перед глазами, в памяти – образ Василины. Легче с ней оказалось. Благодарность глубокую сейчас испытывал за то, что к озеру пришла, к себе подпустила. Быть с собой, как с женой законной позволила. Вот сейчас, когда тело старческое ласкал, поцелуями покрывая, о ней думал. О любимой. Единственной.

Стонала Яга от удовольствия, того не скрывая. Давно, видимо, не было рядом мужика сильного. И снова о Кощее подумалось Ивану. Ведь казалось, есть между этими двумя какая-то симпатия. Ну, или уж точно была. Или не могут две нежити вместе ужиться? Знать бы хотелось…

На мысли иные отвлечась и не заметил Иван, как к тому самому главному моменту и подошел. Готова его старуха принять. Не смотря на возраст… Пальцы её места того коснулись, куда член войти должен…

Влажно и липко. То, что надо для завершения не очень удачно начатого. Достоинством своим мужским без грубости, но с давлением в лоно Яги погрузился. Узко, как у Василины, невинной к нему пришедшей. А здесь…

Яга торс мужской ногами обхватила, пятками чуть не под самые плечи его уперевшись. Как в таком возрасте изогнуться так можно, представлять даже не брался. Нечисть, видимо, и не так может.

- Давай, милок, - с губ её сорвалось. – Немного еще. Семя излей, чтобы вернее было…

О чем говорила… А в прочем какая уже разница. Сдерживаться – себе дороже выйти может. Снова вспомнил о том, что искренность в действиях требуется. И если уж до главного действа дошел…

Кончал, зажмурившись. Перед собой образ любимой удерживая. Вот теперь точно не завершить начатое права не имел. Измена одна в жизни будет. Вынужденная. Второй не простит себе. Да и Василина не простить может. А засела девица в мозгу. Уже и не видел никого другого рядом с собой в качестве жены. Ежели отсюда выберутся вместе, как и обещал, сватов в дом отца засылать будет…

- Давно такого не было, - вслух обронил, рядом с Ягой без сил рухнув, дыхание стараясь в норму привести.

- Не было… - выдал голос женский…

Женский. Совсем молодой! Глаза приоткрыв, голову в сторону Яги повернул. В следующее мгновение сев, Иван к самому краю печи отполз.

- Что за чертовщина, - прошептал, с… девицы глаз не сводя.

С девицы… Не просто девица. Василина. Его Василина!! Шок, от которого отойти сразу и не получилось. Да и не получится еще долго. Наверно. Не галлюцинации же начались?! Что там Яга сегодня в печи готовила? Грибов, вроде не ел. Ягод – тоже. Не в хлеб же что подсыпала старая…

- Верно говоришь, Иван, чертовщина, Кощеем устроенная, - проговорила тихо Василина, глазки приоткрывая, на любимом взгляд задерживая. – Сказать не могла. Есть здесь и уши, и глаза. Даже кусты и травы говорить начинают, когда необходимость в том возникает. Донесли бы Кощею. А силен он еще, хоть и рушится его магия, - продолжала, на печи садясь, рубахой прикрыться пытаясь.

- Почему раньше не показалась…

Не понимал. Хотя, если припомнить те короткие видения, что случались… Значит, не мерещилось. И тогда, в самом деле, масса вопросов возникала. Неужто Василина намеренно над ним измывалась…

- Магия в этом месте сильная наложена, - произнесла спокойно, наблюдая, как Иван с печи спускается. – Не получалось, сил не хватало здесь обернуться. Могла только изредка показываться. Человек я у озера, где были с тобой утром, да у горы Хрустальной. Как в насмешку, Кощей места определил. А в избушке все Ягу видели. Старуху страшную. Беззубую. Каждый проклясть норовил. Ты первый, кто остаться не побоялся. Кто в помощи не отказывал…

Добавить что-либо к сказанному не успела. Гром сильный раздался. Такой, если не сильнее, как в замке Кощеевом Иван с Ягелло наблюдали. Молнии сполохами яркими пошли, небо рассекая. Зашаталась избушка, затрещала. Только успел Иван Василину подхватить, падающую с печи. К себе прижимая, прикрывая собой, на пол рухнул…