Глава 39

На миг мы все замерли, как будто само время остановилось после громогласного оповещения о прибытии, надеюсь, что подмоги, а не крылатого мстителя. Может быть, прибывший руководствуется девизом сродни “сначала спасу, потом сам прибью”? Психологический портрет Горыныча для меня оставался загадкой. В любом случае, его появление здесь и сейчас было очень своевременным, и, судя по тому, что на лице Ванюши не промелькнуло и тени страха, ситуация была не так плоха, каковой казалась. Когда наступила оглушающая тишина и мы с девчонками вышли из ступора, направились дальше, за Ваней. Надеюсь, купеческий сын знает, куда идти. – Где Кощей? – напомнила я Ване про свой вопрос. Иван промычал что-то невразумительное, а когда понял, что так просто я от него не отвяжусь, еще и плечами пожал. И это все, не взирая на ношу в руках! – Ваня, если ты что-то знаешь и молчишь… – Я знаю, что нам надо добраться до безопасного места. И чем скорее мы это сделаем, тем лучше, – заговорил молодец загадками. Ишь спаситель каков! Ну, в то, что он за ненаглядной своей Василисой хоть к Горынычу в пасть полезет, сомневаться не стоит. А вот, где мой спаситель, большой вопрос. Несколько раз нам по пути попадались черноморовы черти. Только сейчас им не было до нас никакого дела, то и дело отряхивая подпаленные бока, они мчались прочь, не разбирая дороги. – А где у нас безопасное место? – спросила перед очередным поворотом. – Там… Было… Я резко затормозила, едва не вписавшись в богатырскую спину. Короткий отрезок галереи отделял нас от спасительной лестницы, но вместо него зияла дыра. Пол обвалился, одна из стен была безжалостно выбита, противоположная же обуглена до черноты. Не зря слуги злого колдуна бежали отсюда, как мыши с… – Попробуем с другой стороны, – отмер Ваня, двигаясь обратно. Часть его фразы утонула в реве, перемежаемая с диким грохотом. Не быть Горынычу великим зодчим, пока что он только разрушает. – Я знаю, где выход во внутренний двор, – вызвалась Несмеяна. На лице Ивана лишь на миг промелькнули сомнение и борьба с внутренним шовинистом. Он определенно рос в моих глазах не по дням, а по часам: не стал геройствовать понапрасну, а доверился знающему человеку, пусть и девушке. Надеюсь, не я одна в компании пришла к таким выводам. Старшая из царевен вырвалась вперед, показывая дорогу. Чем больше перепуганных чертей мы встречали, тем отчетливее понимали, что следуем верной дорогой. Во дворе мохнатые недо-злодеи кинулись врассыпную. То ли Черномор был не так уж щедр в вопросах жалованья, чтобы черти ему доверяли свои жизни, то ли попросту Горыныча они боялись больше. – Сюда! – раздался знакомый голос. Мы синхронно повернули головы к фонтану, служившему украшением центральной части двора, а из него высунувшись по пояс нам махал рукой водяной. – Я даже плавать не умею, – попятилась я от воды, когда поняла, что от нас требуется. – Не переживай, ведьма, мне-то доверять можно. Всего миг и окажешься далеко отсюда, в лесном озерце, – водяной мне протягивал свою перепончатую конечность, а я никак не спешила вкладывать в нее свою руку. – Лучше бабушку сначала спаси, – выручили меня царевны и выторговали немного времени на раскачку. Водяной не обманул, его не было всего пару мгновений. Вот он нырнул в воду, крепко обхватив руками Ягу, я вынырнул уже один. Чудеса, да и только, или это такой фонтан с секретом? Господи, надеюсь, баба Яга жива. – Кто следующий? – деловито спросил сказочный человек-амфибия. – Давай ты, сестрица, – подтолкнула Василиса Несмеяну, и в этом жесте крылось явно что-то большее, чем страх воды и неизвестности. Несмеяна, в объятьях водяного, скрылась в бездонном фонтане, как и Яга до этого. И, надеюсь, успела очутиться в конечной точке своей водной переправы, потому как в воду сразу же посыпались камни с ближайшей к нам башни. Горыныч рвал когтями черепицу и щедро плевал огнем, целясь в какую-то видимую ему одному точку на втором этаже. – В сторону, – крикнул Иван, оттягивая Василису от фонтана. Я сама инстинктивно отскочила назад и очень вовремя. Часть каменной башни обрушилась вниз, чудом не задев нас, но расколов чашу фонтана на три неравные части. В воздух тут же поднялось облако пыли, каменная крошка норовила попасть в глаза, нос и уши. Дышать стало очень тяжело и, не выдержав, я закашлялась. Яркие оранжевые вспышки прорезали серую пелену, красочно говоря о том, что ничего еще не закончено. Мне показалось, что реву Горыныча вторит схожий. А может на фоне переизбытка эмоций у меня уже начались галлюцинации? Только когда пыль осела, я смогла как следует осмотреться по сторонам. Я и Василиса с Иваном оказались по разные стороны от фонтана. Елисея, как бы я ни крутила головой, видно не было. Холодный спазм сковал желудок. Юный царевич нередко выводил меня из морального равновесия, но не настолько… Смерти я ему точно не желала. Затравленным взглядом я обвела груду камней посреди двора. Одна мысль о том, что под этими булыжниками возможно лежит Елисей, наводила на меня животный ужас. – Разве так поступают настоящие мужчины? Двое на одного?! – я вскинула голову вверх, вглядываясь в полуразрушенный балкон и две фигуры на нем. Одна бесспорно принадлежала Черномору и, к сожалению, не казалась ни сломленной, ни хоть сколько-нибудь поверженной. Голос его звучал громогласно, но уверена, что говори он шепотом, змей, перекочевавший на другую башню, расслышал бы каждое слово. Хотя бы потому, что второй фигурой на балконе был его сын. Волосы мальчишки были растрепаны, одежда порвана местами. Он тяжело дышал, согнувшись почти вдвое. – Ты ворвался в мой дом, покрошил здесь все… Так не делается, Азамат, и за это придется заплатить. Как насчет жизни твоей маленькой ящерки?! Грозный рык был ему ответом. Горыныч выплюнул струю огня, едва-едва опалив балюстраду. Черномор даже не шелохнулся, знал, что пока у него в заложниках сын змея ему все нипочем. – Но-но, не показывай зубы, если не собираешься кусать. И на что ты вообще надеялся? Мальчишка же слаб совсем, едва справился с трансформацией, – Горыныч нервно забил хвостом, острые шипы вспарывали черепицу на крыше как ключ консервную банку. И что-то мне подсказывало сейчас, что злился Азамат не только на Черномора, а возможно еще и на собственного отпрыска, который полез куда не следует, посчитав себя достаточно взрослым для подвигов. – Зачем нам воевать? Чье самолюбие ты хочешь потешить? Это не твоя битва. Я перевела испуганный взгляд с Черномора на Ивана, и обратно. Что он задумал? И где Кощей черти бы побрали?! – Мальчишку твоего я тебе верну, да и еще могу предложить кое-что. Уверен, ты как настоящий ценитель, оценишь, – при этом Черномор поднял руку с зажатой в ней сумкой. Той самой, которую я так тщательно берегла и прошляпила, той самой, где хранились мои ценные сокровища – артефакты, добытые с таким трудом. Весь замок и внутренний двор погрузились в тишину. Замер и Горыныч на башне, словно ящер взвешивал каждое слово колдуна, чтобы принять непростое решение. Одна из голов чадила едким дымом, пока две другие не сводили своих желтых глаз с останков балкона. Наконец, придя к какому-то решению, Горыныч стал снижаться. Он приземлился на груду камней во дворе и только потом превратился обратно в человека. – Очень неожиданно ты стал дипломатом. Сколько знаю, раньше за тобой такого не замечал, – в отличие от сына, одежда на Азамате была вся целехонька. Вероятно, сказывался многовековый опыт. – Я осознал, как важна дружба, – донесся елейно приторный голос Черномора. Он швырнул змею мою сумку и тот проворно ее поймал. Краем глаза уловила шевеление рядом. Иван попытался дотянуться до арбалета, но Василиса не позволила зарядить болт, только печально покачала головой. И то дело, нечего лезть между двумя катками. Задавят и не заметят. А тут вдобавок и усугубить ситуацию можно. – Ты представляешь, какие перспективы нам откроются? Я готов поделиться, – продолжал увещевать как змей искуситель Черномор, хотя, казалось бы, змей тут как раз Горыныч. Мне вот даже интересно стало, кто победит: совесть или жадность вкупе с алчностью нашего чешуйчатого друга. Жаль, не узнаю. Стоило Горынычу замешкаться, как он был обезврежен забористым фиолетовым туманом, с которым мне довелось познакомиться прежде. Благо, до нас волшебное марево не дотянулось, зато теперь я знала, как оно действует. Воочию увидела, как огромный могущественный Горыныч кулем свалился на землю, потеряв сознание. Белугой завыл младшенький, но и он скоро присоединился к отцу. Оба змея лежали без сознания. А ведь все, что сделал Черномор, так это едва дотронулся до амулета на шее, высвобождая украденную магию. Что ж, дело дрянь. Черномор обвел недовольным взглядом руины, что совсем недавно были замком, поражающим своей роскошью. Выругался, во всех смертных грехах обвинив трусливых чертей. Когда он возьмется за нас, незадачливых беглецов, было лишь вопрос времени. Тут я увидела движение позади Черномора. Елисей?! С души будто камень свалился. Царевич, тихо ступая с мечом наголо, подбирался к злодею. Неужели? Я старалась не дышать, чтобы не спугнуть удачу. Елисей замахнулся, чтобы отрубить колдуну голову, я зажмурилась на миг, а когда открыла глаза, увидела совсем не то, на что надеялась. Елисей лежал на полу, безоружный, а Черномор поднимал его меч. Звонко щелкнул спусковой механизм, а за ним и тетива. Но Иван уже ничего изменить не мог… – Стой, – крикнула, надорвав голос. Но Черномор игнорировал нас, словно потешался над беспомощными букашками. Воздух рассек свист стали. Я больше не отворачивалась, не жмурила глаза, неотрывно смотрела туда, где должно было сейчас произойти непоправимое. Холодный ветер, пронизывающий до костей, подхватил то, что осталось от подола моего некогда красивого сарафана. В глаза летели то ли каменные крошки, то ли снежинки… А меч, так и не коснувшись шеи Елисея, с громким лязгом ударился о прочную стену льда. Она появилась словно из ниоткуда, в один миг выросла между Черномором и Елисеем, давая последнему надежду на жизнь. – Явился-таки, гость долгожданный, – усмехнулся злой колдун, будто бы совсем не удивленный произошедшим. Небо над нами заволокли серые тучи, ветер закручивался в ледяные вихри, поток его был такой силы, что нещадно трепал и рвал оставшиеся в живых зеленые насаждения, занавески в окнах, песчаные насыпи парковых дорожек. – Что же ты, Кощей, других под удар подставляешь, а сам не выходишь?! Черномор бесстрашно развел руками в стороны, вызывая соперника. И он явился. Вошел в едва уцелевшие ворота прямо во внутренний двор. Шутка ли, но он единственный за сегодня воспользовался парадным входом. Кощей бросил на меня мимолетный взгляд и его оказалось достаточно, чтобы на душе расцвели ромашки. Он-таки пришел за мной, он не обманул и не бросил. – Я сотру тебя в порошок, – хищно оскалился Черномор, глядя сверху вниз на Темнейшество. – Со мной делай, что хочешь, но ты пожалеешь, что тронул ее. В небо взвились два смерча, в эпицентре каждого был могущественный колдун. Они схлестнулись друг с другом в безжалостном танце, уши закладывало от грохота, творящегося вокруг. С не меньшим волнением чем я, в небо вглядывались Василиса с Иваном. Елисей оказался благоразумнее. Он давно подобрал свой меч, подошел ко мне и потянул за рукав. – Надо уйти в безопасное место, мы Черномору не противники. О нет! Все мое существо противилось этому и отказывалось верить. Должен быть способ помочь. Я видела, что Кощей слабее. Знала и чувствовала, что силы его скоро иссякнут. Уж на что он их там потратил, не знаю, но факт оставался фактом. Он стал пропускать удары, делал все меньше выпадов… Я резво подскочила на ноги. И не успел Елисей обрадоваться моей покладистости, ринулась к Ивану. – Надо сбить его амулет. В нем его магия, а без него он будет бессилен, – затараторила быстро-быстро, выплевывая слова быстрее очереди пулемета. – Отсюда не попасть, да и отвлечь его надо, – засомневался молодец, но я видела, что бросать товарища в беде, даже если это сказочный злодей, ему было нестерпимо тяжело. Вряд ли их отвлечет такая мошка под ногами, как я, но попробовать стоило. Как знать, может какой артефакт пригодится или какая-нибудь озлобленная ящерица-переросток. Для того, чтобы выудить свою сумку, пришлось знатно потормошить Горыныча. Несколько долгих секунд я потратила на осмотр ее содержимого, не представляя, что именно и каким образом может мне помочь. – Смирись со своим проигрышем, – ликовал тем временем Черномор. – Одному тебе со мной не справится, растерял ты всю свою удаль за время затворничества. А помощь не позовешь, раздутое эго не позволит. А иначе бы я уже давно был пойман. Смех Черномора был сродни карканью стаи ворон. Ледяной вихрь пронзила фиолетовая вспышка и все разом смолкло. Снег и мелкие льдинки опали на землю, едва ли сумев смягчить падение своего хозяина. Если Кощей выживет после такого удара, это будет настоящим чудом. Секунды тянулись, а он все не поднимался. Я сорвалась на бег, не замечая ничего вокруг. Где-то на заднем фоне в небе сверкали белые и фиолетовые вспышки, свистело оперение арбалетных стрел. Меня волновало только то, что Кощей не вставал. Я рухнула на колени рядом с ним, припала к груди, наплевательски рассыпав все содержимое своей ненаглядной сумки. Он дышал. Рвано и отрывисто, но дышал. – Даже не думай, ты же бессмертный! – голос мой все ближе переходил к панике. Угрозы мои ненадолго возымели действие, Кощей улыбнулся, а затем закашлялся. – Надо было время потянуть, пока подмога придет, – он говорил медленно, делал паузы между словами, словно бы они давались ему тяжело. – Надо же, какая ирония! Живая вода – это кровь бессмертного… Смысл его слов до меня дошел не сразу. Я проследила за его взглядом и от ужаса у меня волоски зашевелились по всему телу. Кощей был ранен. Под ним медленно растекалась лужа крови, тонкой струйкой она соединяла разбросанные по земле артефакты, отчего те словно подсвечивались. – Что это? Что происходит?! – Так даже лучше. Сразу домой попадешь и ждать не придется. – Нет! Я не хочу! – только его жалкий вид удерживал от того, чтобы не начать тормошить его сию же секунду. Не могу я его так бросить… В крови уже оказался волос, чешуйка Горыныча, баночка со смехом Несмеяны разбилась при падении и ее содержимое так и осталось для меня загадкой. Был там смех или нет, теперь здесь были только осколки. Три совета водяного и любовь иномирца… Кощей снова закашлялся, и я наклонилась к нему. – Ты раздражаешь меня чуть меньше всех остальных женщин мира, – улыбнулся он краем губ. Вот такое оно, самое нетривиальное признание в любви, что я получала. А потом он исчез. Или это я исчезла. Вокруг была одна темнота и только голос. Чужой и совершенно незнакомый голос…