Глава 38

– Вася, не мельтеши, – Несмеяна сдула упрямую челку и снова вернулась ко мне. Старшая царевна под чутким руководством Яги водила надо мной руками, совершая какие-то магические пассы, а младшая, терзаемая любопытством, лезла ей буквально по руку и мешала. – Ничего не вижу, едва тлеет силушка, – наконец она тяжело вздохнула и отодвинулась. Ее тяжелый вздох эхом подхватили остальные. Отчаяние, что заполонило нашу камеру, казалось вполне ощутимым. – И что же? Совсем прям ничего? – это самое отчаяние сквозило даже в моем голосе. – Значит, магии теперь нет? Я ее потеряла? – Магия – не рубль, по дороге не потеряешь, но в нос за нее дают также охотно, – Яга мягко рассмеялась, но тут же закашлялась. Василиса тут же кинулась к бабушке, приобняла и ласково погладила по спине. – Ты как бочка, – принялась объяснять младшая царевна. А заметив мою реакцию, не удержалась и хихикнула. – Словно бочка с дождевой водой, – пояснила она. – Магия не берется просто так, из ниоткуда, у каждого есть свой собственный резерв и когда ты его истратишь, тебе нужно время, чтобы поднабраться сил вновь. Также как с водой для полива: нужно время, чтобы собрать ее снова. Та сила, которой ты поделилась добровольно, еще вернется к тебе, нужно только подождать. – А к Яге тогда почему не вернулась? – ремарку про прохудившуюся бочку я засунула куда поглубже из уважения к старушке. – Бабушка все отдала, а ты лишь часть. Это больше как подпитка… Если опустить демагогию про бочки, меня такое положение дел вполне устраивало. Подождать немного, а затем показать этому Черномору, где раки зимуют. – А сколько ждать? – я на всякий случай уточнила. – Да по-разному бывает, – растерялась Василиса и неуверенно пожала плечами, отчего сразу стало ясно, что матчасть – это не ее конек. – Это от многих факторов зависит… – Нет у нас самого главного, времени, – из печальных глаз Несмеяны прочертила дорожку одинокая слезинка, одна, потом вторая. – Не будет Черномор ждать, захочет наживы. Теперь и моей Варваре несдобровать. – Не может все закончится вот так, – подобный расклад никак не укладывался в голове. – Кощей должен помочь, он обещал. Я уже успела посвятить нашу компанию в подробности (те, о которых можно было рассказать и не покраснеть как маков цвет) хищения яговской силы и участия в этом процессе Темнейшества. Несмеяна в ответ громко всплеснула руками и сорвалась на крик: – Обещал значит, – царевна принялась кружить рядом, как раненая птица, заламывая свои тонкие руки. – А мне он тоже обещал! Обещал Варю мою беречь, не допустить, чтобы она попала в руки ирода. – Кощей что-то придумает, мы что-то придумаем, – тихо добавила. Очень хотелось верить, что у Темнейшества и на этот незаурядный случай есть какой-нибудь коварный план. Внезапно меня озарила удивительная догадка. Черномор сказал, что найти меня было не трудно: кругом только и слышны были разговоры, что о могущественной ведьме. А кто дал им начало? Не сам ли Кощей пускал эти сплетни, так тщательно поддерживал мой имидж сильной ведьмы? Не для того ли, чтобы уберечь Варвару? А может просто ловил на живца? Что ж, никто кроме него ответить на этот вопрос не в силах. Я уверена, он все объяснит рано или поздно, а еще здорово поплатится за все содеянное или даже задуманное. Вот только ждать спасения, сложа руки, никак не хотелось. Как там говорится? На Бога надейся, но и сам не плошай. – Цыц, девка, хватит голосить, – выше нас, на лестничном пролете показался чертов пятачок, скривил недовольную рожицу, прикрикнул и скрылся обратно за углом. Одной рукой я позвала к себе Василису: – Кажется, у меня есть идея. Обе царевны превратились в самый слух. А уже через несколько минут орали, что есть мочи, и били по кованым прутьям чем ни попадя. Особенно усердствовала Несмеяна, отыскав миску с нетронутой похлебкой. Похлебку она без зазрения совести вылила, а медной чашкой по прутьям колотила так сильно, что уши закладывало. Тонкая натура черта несколькими пролетами выше не выдержала этой адской какофонии. – Чего разорались как полоумные? – Показалась его недовольная физиономия. – Новенькой плохо стало. – И что с того? Здесь темница, а не царский терем. – Ну-ну, узнает Черномор, что сгубили девку, к силушке которой он еще лапу не приложил, угадай, с кого шкуру спустит? – ядовито процедила Василиса. Черт догадался с кого. Кряхтя и звеня связкой ключей, двинулся вниз. – Где эта ваша болезная? – Царевны расступились, показывая бренное девичье тело на соломенном топчане. – Вот же напасть какая… и что с ней делать? На нашу удачу черт нам попался непонятливый. – Может помощь кликнуть? – в голосе бедолаги даже послышалась надежда. – И что? Отдашь лавры по ее спасению кому-то другому? – принялась подначивать черта Несмеяна. Помявшись, повздыхав, черт решил-таки быть героем. Открыл тяжелую дверь, покосился на царевен и тут же закрыл ее, словно бы это могло его спасти от дальнейшей участи. Черт процокал своими копытцами к соломенной лежанке и склонился над телом. Телом Яги, кстати, я же выскочила из темноты и огрела нашего надсмотрщика аккурат по темечку небольшим деревянным табуретом. Тот с оглушительный треском развалился на части, а черт бессознательным кулем осел на каменный пол. С пояса нашего тюремщика я сняла увесистую связку ключей. Как можно быстрее старалась подобрать нужный, пока это шерстяной мешок не очухался. Девочки под обе руки подхватили Ягу, помогая подняться. Удача нам благоволила. Без труда мы поднялись наверх, целых три пролета, и судя по тишине внизу, черт все это время смотрел цветные сны. В коридор выглядывать было боязно. Слишком уж мы легкая мишень, а из оружия у нас только амбиции и ножка от сломанного табурета. Как бы то ни было, перехватив поудобнее свою импровизированную дубинку, я первой выглянула наружу. – Вроде никого, – шепнула царевнам, и мы тихо юркнули в приоткрытую дверь. Прислушиваясь к каждому шороху, пошли по длинному коридору. В воздухе витало напряжение. Словно вот-вот что-то должно было случиться… Мягкий ворс ковровых дорожек скрадывал наши шаги, что хорошо. Но он также не давал нам услышать приближение черноморовых слуг, что безусловно очень плохо. Именно поэтому слишком поздно мы услышали шаги за углом. Именно поэтому, не раздумывая я ударила появившегося оттуда… человека. – Елисей?! – Сказали мы с Василисой практически в унисон, разглядывая царевича. Молодец сидел на полу, потирая ушибленный лоб и лелея попранное самолюбие. – Ложись, – коротко крикнул Иван. Мы синхронно пригнулись, и купеческий сын смело выпустил стрелу. Краем глаза заметила, какой необычный наконечник у Ивановой стрелы, а уже через мгновение сзади что-то полыхнуло, раздались нецензурные ругательства чертей, что не успели подобраться к нам близко, а коридор заволокло едким дымом. Легко, словно играючи, Иван подхватил бабушку Ягу на руки. И мы без лишних слов припустили за ним. Василиса украдкой бросала восхищенные взгляды на нашего спасителя, в те редкие моменты, когда Елисей не наступал ей на ноги. Теперь царевнам пришлось тащить под руки цесаревича. Я была не готова ради такой сомнительной ноши расставаться со своей боевой деревяшкой, бежала налегке. – Ваня, а где Кощей? – крикнула на бегу. Ответить мне Иван не успел. Полыхнуло еще раз, на этот раз за окном. Все небо осветилось ярким заревом, за которым последовал могучий рев. О, этот звук я узнаю из тысячи… Горыныч!