Глава 36

Поутру в Кощеевом замке состоялся самый что ни на есть, военный совет. Собрались все те же, что и давеча на свадьбе гуляли. Стараниями Лешачихи головные боли никого не мучили. Страдал только Баюн, да и тот от непомерного обжорства. Весь вечер его подкармливали рыбой хихикающие русалки, оттого к ночи он был похож не на кота, а на мохнатый шар с лапками. Так и уснул подле пруда. Уже после заботливая Любава унесла его в замок. Теперь же перед Кощею задача стояла трудная: навсегда границу меж мирами сохранить, чтоб ни единая тварь из Нави не прорвалась. Это ему, Бессмертному, удалось выкарабкаться. С содроганием вспоминал он те дни, когда прочим казалось, будто он сладко спит. На самом же деле металась его душа из Мира Живых в Мир Мертвых, болела и страдала. Он едва не лишился рассудка, боялся потерять то последнее, что его в Мире Живых ужерживало. Спасло лишь то, что водица живительная вовремя подоспела. Задержались бы немного, навек бы в Нави остался править. Только и тут вопрос спорный. Сохранил бы рассудок Кощей – был бы настоящим, мертвым, как и положено Владыкой. А коли не сохранил бы, представить страшно. Он бы те набеги на Мир Живых и возглавил бы, а учитывая его недюжинную силу, никому от него укрыться бы не удалось. – Вот скажи, Кощей, где граница та проходит? – в который раз спрашивал Леший. – Неужто никак ее увидать нельзя? – А разве Навь на карте имеется? – хмыкнул Бессмертный. – Это у живых есть царства да княжества. А Навь – иная. Она везде, потому что повсюду умирают. А мертвый дух сам по себе мятежный, подчиняется одной лишь силе. Оттого и нет в Нави ни границ, ни законов. Есть лишь тот, кто могущественнее. – Неужто никого могущественнее тебя не отыскалось? – восхитился Иван. – А то, – гордо выпятил грудь Кощей. – Думаешь, я от немочи какой издох, а потом себе честь стать Владыкой выпрашивал? Нет, Ваня, не так все было. – А как? – не унимался Иван. Бессмертный хитро прищурился, махнул рукой на мягкие кресла, коих в замке было вдосталь, и завел свой рассказ. – Тогда, в прошлой жизни, которая, кажется, так давно была, что уже и не упомнишь, я был сыном богатого князя. Батюшка мой пал в первой же битве с навьими тварями, когда они на наши земли напали. И я поклялся отомстить за его смерть. Учился колдовству у одного местного мудреца, пока мои умения не превзошли его. Поначалу-то силы во мне едва теплились, это потом уже он мне объяснил, что колдовская сила приходит так же, как и телесная, лишь после долгих и упорных тренировок. Рвения мне было не занимать, а мудрец оказался прекрасным учителем. Уже через три года я смог сам открыть границу между мирами, выпуская тварей. Я перебил их всех, слабыми они тогда были, не в пример нынешним. Видимо, не только мой учитель знал, как увеличить колдовскую силу. А после явился Владыка Мира Мертвых. Кощей замолчал, поморщился, будто воспоминания доставляли ему боль. Яга прижала ладони ко рту, Василиса, кажется, и вовсе не дышала от ужаса. – Он сказал, – продолжил Бессмертный, не глядя на испуганную супругу, – что позволит душе моего отца стать свободной, вернуть разум и мирно существовать. Но не за просто так. Вы же догадались, что он попросил? Яга хмуро кивнула. Василиса глядела такими огромными глазами, что казалось, они сейчас не удержатся на месте и выпадут. Тишину нарушил Иван. – Твое сердце? – хрипло спросил он. – Почти, – горько ухмыльнулся Кощей. – И сердце, и душу, и меня к нему в услужение. Дескать, богатыри и по ту сторону сгодятся. Замучили бедолагу междоусобные войны, а чтоб, значит, власть свою в Нави укрепить, потребовался ему верный соратник, чтоб всю кровавую работу на него переложить. – Ты отказался? – с надеждой произнесла Яга. – Я согласился, – рубанул Бессмертный. – Но с одним лишь условием. Молодой был, горячий. Очень мне не хотелось бобылем в Навь отправляться, а девицы местные, прямо скажем, холоднее русалок. Вот и сговорились мы, что сердце мое живое останется в Нави, а сам я получил право покидать Мир Мертвых. На том и порешили. Душу отца Владыка освободил сразу, как только забрал мое сердце. А потом я вызвал его на бой. – Разве ж может умереть тот, кто уже мертв? – удивилась Лешачиха. – Не может, дальше некуда. А вот темниц и в Нави предостаточно. Забрав мое сердце, сам того не ведая, отдал мне прежний Владыка навье могущество. Сил во мне стало столько, что простого живого человека разорвало бы. Я же смог их подчинить. Стал быть, томится прежний Владыка в подземном каменном мешке, а я по праву сильнейшего стал новым Владыкой. – Но ты же здесь, – робко уточнила Яга. – Как же ты правишь отсюда? – Пока здесь, – согласился Кощей. – Повстречал я как-то бабку, слепую на оба глаза. Да только оказалось, что тропу она не видела, а судьбу – вполне. Вот и сказала она, что повстречаю я девицу, которая меня в этом мире удержать сможет. Дюже не хотелось мне навсегда в Нави сгинуть, я ж не совсем мертвец. Вот и искал, да оказалось, не там. Я-то как думал, девица, достойная княжича, должна быть или княжеской дочкой, или царевной. Яга смущенно потупила взгляд. На царевну она походила также, как Баюн на благородного скакуна. Заметив это, Кощей осторожно взял ее ладонь в свою и молвил, глядя в лазурные глаза: – Я не променял бы тебя ни на одну царевну, – улыбнулся он. – И вообще, они только и умеют, что в башнях голосить. Разве ж хоть одна из них за мной побежала, колдовством своим, словно мечом размахивая? Ведьма доверчиво положила голову Кощею на плечо. Волосы ее сегодня были заплетены в две тугие косы, перевязанные алыми лентами. На щеках по-прежнему виднелся румянец, а глаза блестели. – Так что же дальше будет, Кощеюшка? – вздохнула она. – Неспроста ты разговор затеял. Али случилось чего? – Время пришло мне в Навь отправляться, порядок навести. Но и без присмотра здесь свои земли оставлять не след. В Мире Мертвых теперь горячо станет, поползут твари. Стал быть, кто-то должен их тут встретить, да к людям не пустить. Василиса закусила от волнения нижнюю губу, догадываясь, кому теперь придется с нежитью мертвой биться. Иван лишь поклонился, принимая богатырскую ношу. И пусть сила колдовская в нем пока дремала, но с таким учителем, как сам Кощей, все понимали, что недолго ей спать осталось. Судьба теперь Ивану стать самым могущественным богатырем. – И мы на что-нибудь да сгодимся, – усмехнулся Леший, кивая на притихшего Болотника. Тот согласно кивнул. – Но самая тяжкая ноша достанется тебе, моя ведьма, – грустно сказал Бессмертный. – Только лишь у тебя в печи есть пламя зачарованное, способное любого в Мир Мертвых прямиком отправить. Ты уж не серчай, родная, а придется подсобить. Богатыри-то и в Нави завсегда нужны… Яга смахнула одинокую слезинку. Она поняла, о чем ее попросил супруг. Проводить души в Навь, ему в помощь. Как полагалось, с последней банькой земной, чтоб живого духа не осталось, да последним ужином. О таком ей когда-то бабка рассказывала, да Яга молодая была, недоверчивая. Все ей казалось, что никогда ее эта участь не постигнет. Да разве ж уйдешь от судьбы? Раз такова сила ведьмина, что всякую душу увидать может, ни на кого она эту ношу переложить не сможет. Провожали Кощея в Навь уже через седмицу. По его просьбе Василиса с Иваном поселились в замке, который, стараниями хозяйственной Василисушки преобразился. Стало в нем светло, тепло и уютно, любо-дорого глядеть. В таком и деткам расти хорошо, которых ожидалось сразу двое. О том, хитро улыбаясь, рассказала Василисе Яга, когда та маялась от утренней дурноты. Лешачиха с супругом вернулись в свой лесной дом, по пути наводя порядок и укрепляя древесные корни. Болотник, прихватив крутобокую кикимору Аграфену, воротился в болото, наказав, ежели чего, сразу его звать. А Яга… Сколько ни просили ее Василиса с Любавой, да только оставаться в замке, где каждый камушек о Кощее напоминал, ведьма отказалась. Она поселилась неподалеку в своей крохотной куролапчатой избушке. Построила с помощью домовых справную баньку, травами огород засадила. Частенько захаживала к подругам на пироги, жила тихо, не роптала. Изредка только глядела в ночное небо, любовалась яркими звездами и ждала своего супруга. Но знал о том лишь верный Баюн, который в такие времена сворачивался калачиком на коленях ведьмы и мурлыкал успокаивая.