Глава 35

Большая призамковая поляна была едва уловимо освещена розовым закатным солнцем. Тысячи светляков, призванных Лешим, устроились на ежевичных кустах, будто крохотные фонарики. Лесной хранитель потрудился на славу: приветственно пели птицы, распускались повсюду цветы. Пахло вечерней росой и еще чем-то едва уловимым, чуть сладковатым. Кажется, именно так пахнет счастье. Посередине поляны домовые поставили огромный и крепкий дубовый стол. Сейчас он ломился от угощений. Здесь были и румяные яблоки, и жареное мясо, и пышные пироги. В кувшинах призывно плескалась ягодная наливка из личных запасов Бессмертного. Кажется, домовые, пока ее несли, немного пригубили: не дожидаясь молодых, они весело подпевали сладкоголосым русалкам, не обращая внимания на неодобрительные взгляды кикимор. Русалок привела Илада, строго-настрого наказав глазки мужикам не строить. Недовольные девы пытались было возразить, однако с разгневанной речной царевной спорить никто не решился. Теперь они старательно выводили свадебные напевы, поглядывая на Иладу, сидящую на большом камне. В руках царевны сверкал кубок, вероятно, с той самой наливкой. Щеки ее разрумянились, а на лице сияла довольная улыбка. После нее устроился жених. В его руках предусмотрительно кубка не оказалось, зато обнаружились куриные кости. Кощей в отполированных до блеска доспехах, нервно мерил шагами поляну. Теперь он был похож на какого-нибудь воинственного княжича, только слегка растерянного. Хотя,может, и не слегка. Как мальчишка, он подпрыгивал и оборачивался, едва заслышав шорох с той стороны, откуда должна была явиться невеста. – Где же они, – нетерпеливо вздыхал Бессмертный. – Неужто раздумала? – Она там пуще твоего боится, – засмеялся Иван. Прошлые обиды были забыты, трижды похлопали мужики друг друга по крепким плечам, выпили по кружке забористой медовухи, да и разошлись лучшими друзьями. – Явится, никуда не денется. Василисушка ее сговорит, ежели чего. – Ежели чего? – вспыхнул Кощей. – Ничего, – фыркнул Леший. – Ты, Кощей, навьих тварей не страшился, а тут аж я чую, как в воздухе страх витает. Никуда твоя ведьма не сбежит. Во-первых, она тут и сама едва с тобой на тот свет не отправилась, места себе не находила. А во-вторых, у ворот Серый Волк караулит, не выпустит. – Серый Волк – это хорошо…– задумчиво протянул Кощей. Он уже собирался было сесть на приготовленный для него костяной трон, да в этот миг распахнулись двери замка, являя вконец измученному жениху черного кота. Кощей прищурился, Баюн коротко мяукнул, пропуская спешащих на поляну Василису, Лешачиху и Любаву. За ними следом появилась и Яга. Теперь ее едва ли можно было узнать. Вместо простого зеленого платья красовалось на ней белое, расшитое золотыми нитями. Узоры мерцали, будто зачарованные. На голове – венок, на ногах – нарядные лапти. Светлые волосы распущены, волнами спадают на хрупкие плечи. Но главное – лицо. Прежде бледное лицо ведьмы теперь радовало глаз румянцем, да не от свеклы, а от счастья. Глаза сияли, а губы тронула едва заметная улыбка. Кощей помог ей сойти с крыльца, подавая руку, чтоб не оступилась его драгоценная ведьма. Бессмертный не сводил с невесты восхищенного взгляда. Куда подевалась прежняя девица? Сейчас перед ним стояла царевна, не меньше. Она смущенно улыбалась, крепко сжимала его ладонь, и только сейчас Кощей почувствовал себя по-настоящему живым. И пусть ни один поп бы не взялся венчать ведьму и Владыку Мира Мертвых, да никому это было не важно. Главным было лишь то, что стоял перед Ягой тот, ради кого она жизнь свою земную отринула, судьбу крепкой нитью увязала, чтоб и в Мире Живых, и в Мире Мертвых никогда друг друга не потерять. Такие нити ни один поп плести не умеет. – Беру тебя в жены, Яга, и в Мире Живых, и в Мире Мертвых. Пусть соединятся наши судьбы воедино, – ласково проговорил Кощей. – Беру тебя в мужья, Кощей, и в Мире Живых, и в Мире Мертвых. Пусть соединятся наши судьбы воедино, – тихо повторила ведьма. Бессмертный хитро подмигнул, а потом коснулся губ Яги едва уловимым поцелуем. Ведьма залилась краской, смущенно поглядела на гостей, лица которых озарили радостные улыбки. Теперь и к столу можно. Свадьба Владыки Мира Мертвых и изгнанной ведьмы едва ли была похожа на обычную. Разве ж соберутся в одном месте столько колдунов да чародеек, способных превратить даже самые обычные ежевичные кусты в сверкающие разными цветами шары? А русалочьи песни, от которых пустился в пляс, не вылезая из озера, даже обычно хмурый Болотник? А хмельная наливка, заговоренная Лешачихой так, чтоб поутру голова не болела? Гости шумно гуляли, весело смеялись и даже не заметили, как ускользнули куда-то новоявленные супруги. А притомившиеся от гуляний молодожены, держась за руки, медленно шли по узкой лесной тропке. Слова будто стали ненужными, одного лишь лазурного взгляда хватало Кощею, чтобы билось от счастья его полуживое сердце. – Кощеюшка, – тихо спросила вдруг ведьма. – А как же потом? Коли снова из Нави твари прорвутся? Каков ты теперь, живой али нет? – Никому не ведомо, – задумчиво пробормотал Бессмертный. – Одно знаю, нельзя мне Мир Мертвых без пригляду оставлять. Много там всяческого такого, чему в Мире Живых места нет. Беречь надо границу, тонкая она да хрупкая. – А я на что? – подбоченилась Яга. – Избушка моя да печка с огнем зачарованным. – Печка твоя нам и вправду пригодится, – согласился Кощей.– Только не сегодня. Он подхватил ведьму на руки, крепко прижал к себе. Разве мог он, богатырь, чья душа затерялась где-то меж жизнью и смертью, мечтать о таком живом и светлом счастье? О юной ведьме, доверчиво положившей голову на его грудь. О верных друзьях, что, не щадя своей шкуры, бросились ему на помощь. О неожиданном подспорье в защите Мира Живых. – Люблю тебя, моя ведьма, – прошептал Кощей. – Люблю тебя, – эхом отозвалась Яга.