Глава 12

Сколько времени у меня было, стало ясно, когда я достигла берега перед заставой. Ноги заплетались, и я упала на землю, пытаясь отдышаться. До заката осталось совсем немного, и от осознания этого, от страха, что не успею, все внутри болезненно сжалось. Сил почти не было. Я лежала, распластавшись на холодной земле, и тяжело, прерывисто дышала. Сердце стучало так сильно, словно хотело вырваться из груди, а мысли путались. Закрыла глаза, чтобы не видеть, как солнце стремительно бежит к горизонту, но это не помогло. – Ягинюшка… – запричитала Прасковья, склонившись надо мной. Голос зайчихи дрожал от волнения. – Лекарство… – с трудом выдавила из себя я, освобождая фляжку от ткани. – Маленькая ложка, без воды. Не больше. И поторопись, до темноты всего ничего, – руки тряслись, но я старалась говорить четко и уверенно. Прасковья забрала у меня зелье, ее движения были быстрыми и точными. Она побежала в лагерь, а я осталась лежать, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Силы покидали меня, я пыталась встать, но ноги все так же не слушались. – Пожалуйста… – прошептала я, но слова растворились в гробовой тишине. Время ускользало, словно песок сквозь пальцы, и с каждой минутой страх становился ощутимее. До заката оставалось все меньше и меньше. Если Прасковья не раздаст зелье вовремя, все мои старания пойдут насмарку… Рядом послышались гулкие шаги, и я вздрогнула. Посмотреть, кто это, я не могла. Я продолжала обессиленно лежать на земле, слушая, как сердце бешено колотится в груди. – Тебе что, больше всех надо? – недовольно спросил Венцеслав, в тишине его голос прозвучал как раскат грома. Царевич вдруг подхватил меня на руки и прижал к себе, словно защищая от всего мира. Но в его тоне не было ни капли теплоты. – Как же ты меня достала! Я попыталась вырваться, но хватка Венцеслава была железной. Он нес меня так легко, словно я была не тяжелее пушинки. По щекам невольно потекли слезы. Почему он такой? Почему он всегда командует мной, словно я его собственность? – Поставь, сама дойду! – выкрикнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Но он тут же заглушил мой протест своим бурчанием. – Дойдет она! – фыркнул Кощей, даже не глядя на меня. – Ночевать будешь там, где велено. А служанка твоя присмотрит, чтобы честь девичья задета не была. Его слова ранили меня до глубины души. Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева и обиды. Да что он о себе возомнил?! – Почему ты все время командуешь? – прошептала я, стирая с лица предательские слезы. – Тобой покомандуешь, как же! – издевательски хмыкнул Кощей. – Только не рассчитывай на мою благосклонность… Он занес меня в палатку и уложил на кровать в той маленькой комнатке. Я закрыла глаза, ощущая, как усталость накрывает меня с головой. – Отдохни, а я гляну, что за чудо-зелье ты принесла, – добавил царевич немного мягче. – Оно поможет? Я не смог забрать много тьмы из воинов – она странная, непослушная. – Поможет, но надо напоить их до темноты, иначе пользы не будет, – прошептала, глядя на него. – Себе не жалей, выпей две ложки… Много в тебе темного! Кощей только кивнул, ничего не ответив, и вышел из палатки. Я осталась одна, чувствуя, как напряжение покидает тело и сменяется приятным теплом. Но расслабляться было рано. И, что бы ни случилось, я обещала себе быть сильной. Прасковья вернулась тихо, словно тень, крадущаяся по ночному дому. Она осторожно отодвинула ткань и вошла, держа в руках миску с горячим бульоном и теплую хлебную лепешку, манящую ароматом. Глаза зайчихи светились гордостью за меня. – Поешь, Ягинюшка. Воинам полегчало, благодарят они тебя… – произнесла она дрожащим от волнения голоском. – Всем хватило? – уточнила я, и сердце тревожно сжалось. – Всем! Все до донышка использовали! – радостно воскликнула Прасковья, и ее мордочку озарила улыбка. – Ты-то сама ела? – спросила я, с трудом поднимаясь и принимая миску. Накрошила туда кусочек хлеба и с жадностью принялась есть. Голод буквально разъедал меня изнутри. Утром даже кашу не успела доесть… – Я сыта, не волнуйся, Ягиня. – Прасковья заботливо погладила меня по плечу. – Ты справилась, и это самое главное. Поев, я нашла в себе силы снять одежду и сапоги. Закутавшись в мягкое одеяло, почувствовала, как усталость покидает тело. Едва голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий сон, наполненный мыслями о предназначении. Наставница толком не объяснила, в чем оно заключается. Лишь сказала мне напоследок: «Поймешь сама. Слушай сердцем и душой, тогда и выполнишь предначертанное. Это твоя плата за дар, боги не раздают его направо и налево…»