Глава 22

Чудище ловко перехватило метлу, и я повисла в воздухе… Сердце стучало в висках, руки и ноги словно цепями сковало. Но я не могла сдаться. – А ну брось! – раздался поблизости знакомый голос. Повернув голову, я увидела Венцеслава. Он стоял, сжав кулаки, а в его руке блестел длинный меч. – Это ты ему… или мне?! – с возмущением выкрикнула я, забыв про страх. Мои глаза метали молнии, а голос дрожал от гнева. – Тебе. Брось метлу! И отойди! – прорычал царевич, делая шаг вперед. Меч в его руке вспыхнул ярче, и воздух вокруг нас буквально затрещал от напряжения. Я отпустила метлу и рухнула в траву, больно ударившись коленями. Отползла подальше, пытаясь выровнять дыхание и не думать о том, что могло бы случиться, если бы Венцеслав не пришел вовремя. Увидев новую добычу, чудище отшвырнуло Змея в сторону и бросилось на Венцеслава. Когти-кинжалы опасно сверкнули, а в глазах существа загорелось пламя ярости. Но Кощей не дрогнул. Он отразил первый удар мечом, а затем начал наступать, с каждым движением становясь все более уверенным. Я же, не теряя времени, полезла в воду. Она была ледяной, но я не обращала на это внимания. Схватив Змея за хвост, вытащила его из воды. Чудовище почти задушило его: глаза бедняги закатились, а из пасти вырвался слабый хрип. Я начала откачивать Горыныча, сердце разрывалось от страха за него. – Мама… – просипел мой звереныш. Меч Кощея продолжал отрубать когти-кинжалы чудища, словно это были тоненькие веточки. Существо дралось задними лапами, напоминая боевого петуха, но его атаки становились все слабее и слабее. В какой-то момент оно поняло, что проигрывает, и попятилось в воду, оставляя за собой кровавый след. Я видела, как его глаза наполняются отчаянием, но в душе ликовала. Мы победили. – Держи его, не дай сбежать! – крикнула царевичу, задыхаясь от волнения. Руки дрожали до сих пор, да и сердце никак не могло замедлить бег. – Вернется же, гад! – Не командуй мной! – огрызнулся Венцеслав, и его лицо исказилось от гнева. Он снова набросился на чудовище, его удары были точными и смертоносными, как у хищника. Я обняла за шеи очнувшегося Змея и крепко прижала к себе, словно он был моим единственным спасителем. В этот момент я готова была отдать все, лишь бы звереныша никто не тронул. Горыныч смотрел на царевича с восторгом, в его взгляде читалось немое обожание. – Батя? – выдохнул он. – А это ты у него спроси, – попыталась улыбнуться, хотя внутри мне было не до веселья. Как он понял? Как почувствовал? Одно я знала точно: если царевич пришел, значит, еще не все потеряно… В руках Венцеслава появилась длинная, ослепительно сияющая цепь. Он взмахнул ею над головой, и цепь сама обвила шею чудовища, будто подчиняясь воле Кощея. Рывок – и поверженный монстр рухнул на землю. Волшебная цепь продолжала обвивать его, не позволяя двигаться. Даже клюв был обмотан ею, словно Венцеслав хотел лишить чудовище последней надежды. Мы стояли, шумно дыша, и смотрели на павшего врага. Напряжение, витавшее в воздухе, сменилось облегчением, и я почувствовала, что Змей перестает дрожать. Венцеслав подошел к нам с победной улыбкой на лице, его взгляд был полон гордости. Я откровенно залюбовалась царевичем. Пшеничные волосы растрепались, очи горели огнем, румянец во всю щеку… Красавец! – Голову с плеч? – уточнил Венцеслав, с грозным видом занося меч над чудовищем. Оно вздрогнуло, закатило глаза и задергалось, пытаясь вырваться из цепей. – Ну, нет… Жалко его что-то, – покачала головой я, наблюдая за этой сценой. – Может, на ярмарку его, на потеху народу? Али зверинец царя-батюшки пополнить? Венцеслав усмехнулся, вот только в голубых глазах мелькнула тоска. – Хороший подарок будет… А то он немного расстроился. – Почему? – Внутри меня что-то болезненно сжалось от его слов. Я поднялась с земли. – Тьма… она стала видна всем, – царевич странно вздохнул и продолжил дрожащим голосом: – Меня боятся. Ты ведь обещала помочь, если не передумала… Мы с Горынычем одновременно бросились к нему. Я подхватила царевича за плечи, помогая ему устоять. Горыныч, который все это время был рядом, тихо заворчал и подставил спину, предлагая ее в качестве опоры. Мы довели царевича до избы, казалось, он с трудом передвигал ноги. Я провела его внутрь и уложила на сундук. Сердце сжалось от тоски. На этом месте раньше спала Прасковья… Ее постель оставалась нетронутой – я попросту не могла заставить себя убрать ее. Рука не поднималась… – Там вещи остались, у мостков. Слугу пришлось отослать во дворец – перешел служить к братцу моему, Ивану. – Царевич закрыл глаза и сморщился от боли, тяжело дыша. В нем снова проглядывались черты того страшного старика, словно древнее зло пробуждалось изнутри. – То, что ты тогда взяла у меня, не возвращай. Там моя смерть. Это было условием получения бессмертия… – Как такое может быть? Ты бессмертен, но в то же время есть то, что убьет тебя? – не поверила своим ушам, не сводя с него встревоженного взгляда. – Да и как ты без слуги справишься? Самому ведь придется всю работу делать! – Сам не знаю, как поддался на уговор тьмы. А Захар… зачем ему видеть, как я умираю? – едва слышно отозвался Венцеслав. Кощей совсем ослаб, силы покидали его с каждой секундой… Но чем дольше я смотрела на него, тем больше во мне крепла уверенность, что я справлюсь. Вернее, мы справимся! Ягиня я или нет?