Глава 7

Я целуюсь с ним?

С наглым шовинистом, плейбоем, бабником и… Не важно. Тем, кого я ненавижу, органически не переношу! И я с ним… Нет, нет! Как я могла опуститься до этого? Я ведь… я ненавижу его! Тогда почему я ему отвечаю? Нет, это не я! Это просто мой язык, предатель! Он не знает о том, что мы с боссом терпеть друг друга не можем, он просто действует по инерции. Целуют меня – включается он.

Ничего личного, просто…

Нет, не просто! Я не могу целовать этого негодяя! Просто не могу!

Какие у него мягкие губы… О, божечки–кошечки! Мягкие и сладкие. Нежные. И целоваться он умеет, да. И… И дубинка у него там, ну, там где должна быть, очень даже. И плечи такие широкие, и вообще, он большой, сильный, красивый…

Гад!

Мы отстраняемся. Смотрим друг на друга. У него напряжённое, очень серьёзное лицо. Словно он только что не целовался, а доказывал гипотезу Пуанкаре! И доказал, блин…

– Успокоилась?

– Что?

– Ты успокоилась, Алёна?

– Вы… Алёна… Игоревна, я…

– Ясно. Вижу, что да. Если так, то… не будете ли вы так любезны Алёна Игоревна освободить мои коленки?

– Что?

– Пересядьте на ваше кресло, пожалуйста.

– Почему? – самый дурацкий вопрос, который я могла задать. А он смотрит всё так же. Без улыбки. Как астрофизик, размышляющий о проблеме космологической постоянной.

И как же ему это идёт! Быть серьёзным.

У меня… у меня внутри всё сжимается.

Он хорош.

Такой… такой невероятно милый…

Стоп, Алёна, стоп! Какой он еще тебе милый? Он негодяй! Он просто…

– Потому, Алёна Игоревна, что во время турбулентности нужно сидеть на своих местах и быть пристёгнутыми ремнями безопасности. Это правила.

Вот! Вот он показывает всю свою гадкую сущность! Ему, видите ли, не нравится, что я нарушаю правила! На коленках у него сижу! Только вот… почему он при этом в полной боевой готовности, а?

Нет уж… Я теперь с него просто так не слезу!

Теперь моя очередь над ним постебаться!

Специально впиваюсь пальцами в его плечи, прижимаюсь грудью, близко, очень близко, а потом…Шепчу ему на ухо так томно.

– Правила? И что же? Нас тут… нас тут кто–то оштрафует за их нарушение? – говорю, а сама усмехаюсь, и наклоняюсь еще чуть ближе. – Или вы просто боитесь быть раздавленным? – держу улыбку на лице, и в это время чуть ёрзаю на его коленях, словно танцую на той самой дубине.

Немного отстраняюсь, что бы посмотреть на лицо этого наглеца.

Вижу, как его глаза темнеют, челюсти сжимаются.

Что, неужели так тяжело? Или тут что–то еще?

– Алёна… Игоревна, займите своё место.

– Какой вы бука. А я–то рассчитывала.

– На что вы рассчитывали?

– Что во время полёта мы как–то обсудим наши разногласия, придём к решению, что мы оба душки и не стоит нам с вами ссориться…

– Я с вами не ссорился. Хотя я не душка. И разногласий у меня с вами нет.

– Неужели?

– Именно.

– Совсем?

– Совсем. Чёрт…

– Что?

– Слезь с меня, или я за себя не ручаюсь.

– И что ты сделаешь?

– Сама напросилась!

Рывком прижимает меня к себе, к своему достоинству и снова впивается в мои губы.

На этот раз более грубо. Более жадно. Ненасытно.

А я… а я не отвечаю!

Да! Просто открываю рот, позволяя ему делать всё, что он захочет, да еще и дышу так легко–легко.

Босс довольно быстро соображает, что я пассивна. Отодвигается, смотрит так… глаза просто огнём кипят! Ух… силён! Но я не поддаюсь.

Роман прищуривается, вижу, как дёргается уголок его рта, рука тянется куда–то вниз… куда? Он, отстегивает свой ремень и встаёт, продолжая удерживать меня на руках.

Что? В смысле? Куда, зачем? Я… я не это не подписывалась!

– Пустите. – шепчу, глядя ему в глаза.

– Почему? Ты же сама хотела?

– Чего я хотела?

– Всего. Я сказал – слезь с меня, а ты не слезла!

– Не слезла, потому что боялась.

– Чего?

Смотрю на него, глазами хлопаю. Реально не понимаю, что задумал этот негодяй.

– Тур… турбулентности…

– Ах, турбулентности… Ну, извините, Алёна Игоревна, здесь надо бояться не турбулентности, а меня.

Говорит и тащит меня туда, назад, к двери за которой, как нам сообщила стюардесса скрывается спальня.

Что? Спальня? Кровать? Реально?

Нет, нет, я не хочу! Я не готова и я… я на это не подписывалась!

– Пустите! Пустите я сказала! Немедленно! Я… я кричать буду!

– Кричи. Стюардесса отзывается только на кнопку вызова, она тебя даже не услышит. И пилоты тоже. Так что… Ты попала, Алёна Игоревна, ох как попала…