Глава 11

Ищешь ответы снаружи, но ответы внутри.

© Баста & Город 312 "Обернись"

Настал этот унылый день, когда ему — двадцать один. Декабрь разбрасывался снегом: сначала ронял на землю, а после, подрывая ветром, таскал по пространству. Дышалось тяжело, воздух был сухим и морозным. Но не любил Град декабрь по иной причине. За череду ненавистных праздников с массой посторонних людей.

Отец долго шел к этому дню, раз за разом перманентно оказывая давление предложениями и предупреждениями. Ничего не добился, но разочарованным не выглядел. После избиения Закревича просто, в один момент, отстал. Утром пятнадцатого поздравил Сергея.

— Двадцать один — это уже серьезно. Ты — мужчина, — произнес важным тоном, презентуя баснословно дорогие наручные часы.

Серега едва удержался от дурной грязной шутки, что мужчиной он стал гораздо- гораздо раньше. Вовремя одумался. Не хватало только активировать у отца режим "дятла".

Если бы не грядущее торжественное сборище, все остальное являлось терпимым.

Леська со Славой уехали.

У матери на первый план вышла работа: настырные первокурсники умудрялись гоняться за ней по всему университету. Находили едва ли не в туалете. А она носилась с их примитивными рефератами, как с ценными рукописями. Консультировала вне учебных часов и просила сделать доработки, если там оказывалась полнейшая туфта.

Сергей, пока ждал мать в кабинете, по привычке, несколько работ от скуки сам пролистал. Твердой рукой вывел тройку Зиньковой Марине за слизанный из сети реферат по Канту и единицу за параноидальный бред некого Саида Кенджаева. Последнему он бы еще направление к психиатру выписал, да не успел — мать появилась.

— Сережи, спасибо, что подождал. У Игоря дочка болеет, знаешь… Бронхит, — утром она об этом не менее трех раз сообщила. И вот опять… Как будто Сергея должна волновать еще и семья ее водителя. — Надеюсь, что не испортила тебе планы. Все-таки день рождения, — посмотрела многозначительно.

— Нет.

— Ладно. Помоги мне взять стопку этих работ и… вот этих, — запнулась. — Это… что? — в голосе проскользнуло возмущение. — Ты опять за старое? О чем думаешь? Хочешь, чтобы меня уволили со скандалом?

— Было скучно. А подпись экспертиза не отличит. Согласись, я достиг совершенства.

— Перестань портить средний балл моим первокурсникам, — не унималась мать.

— Эти работы бездарны, — отреагировал Град вяло. — Уровень пятого класса. Даже хуже. Саид считает, что сансара — песня Басты.

— Это я предложила упомянуть понятия и определения из заданной темы, которые встречаются в нашей современности. Чтобы разобрать, правильно ли они использованы.

— Хр*новый подход. Саид ни черта не понял.

— Он иностранец. У него проблемы с построением предложений.

— Ну, он должен что-то с этим делать, раз уж намерился учиться в ВУЗе. Ты слишком либеральна. Есть моменты, где надо не упустить время и прессануть.

— Займись-ка лучше своим курсовым, — строгим тоном проговорила мать.

— С курсовиком все путем. На финише.

— Это значит, что ты пишешь список литературы?

— Это значит, я заканчиваю второй раздел и в деталях представляю, как должен выглядеть третий.

— Сережи! Защита меньше, чем через две недели. На проверку нужно сдать уже во вторник.

— Не беспокойся обо мне. Все будет нормально, — отмахнулся он. — Там, для Саида, я оставил вопросы, в которых он должен сделать уточнения.

— Ты поставил ему единицу, — глаза матери сощурились. — Обычно после такой оценки работу нужно выбросить или сжечь, а не дорабатывать.

— Не вздумай облегчать его участь и давать новую тему. Пусть разбирается с той, которую завалил.

— Получишь докторскую степень, будешь командовать.

Сергей засмеялся.

— Да ни в жизнь! Мне ваша наука — уже по горло. Защита "бакалавра", и ариведерчи.

***

По правде, не собирался в тот день ехать к Нике. Уже темнело, когда садился в машину. Рассчитывал с Карпом немного посидеть. Движение на дорогах, как обычно под вечер, было загруженным.

Мысли всякие, глупые и ненормальные, крутились в голове. Сознание толкало на какие-то немыслимые поступки. Приходилось постоянно себя же одергивать. Держать на привязи того пса, который исходил по Плюшке слюнями.

И зачем все так упорно хотели, чтобы он, Сергей, что-то чувствовал? Нахр*на? Чтобы существовать в постоянном напряжении? Держать себя на цепи?

Плюшке-то абсолютно по фигу было. Она молотила все, что думает. А он, с*ка, фильтровал.

— Что за дуру ты пару дней назад оприходовал? Она решила, будто я тебе запрещаю с ней общаться, и в душевой подкатила ко мне с наездами.

— Кто именно? — за ребрами горячей волной ударило. Разозлился моментально. — Покажи.

— Уже не надо. Сама разобралась, — буркнула Ника, отпихнув его в сторону, чтобы крикнуть уже на ходу: — Просто объясняй им всем заранее, что мы только друзья.

Серега сам удивился, когда за окнами стали мелькать знакомые многоэтажки вместо покатых крыш частного сектора.

Заглушив мотор, вышел возле четвертого корпуса общежития. Уверенно двинулся к входной двери. Вошел в помещение. Теплом не вальнуло, как должно ощущаться с улицы. Свежо было.

— Добрый вечер, — сухо поздоровался на подходе к вахте.

— Добрый вечер, Сережа, — гостеприимно отозвалась старушка с причудливым коконом на голове и книжкой в руках.

Дожился, уже узнают и по имени называют.

Сидящие перед телевизором девицы в плюшевых балахонах о чем-то тихо зашептались. Понятное дело, обсуждали не сюжет фильма. Его, Града, персону. Радовало, что хоть тут ему по-прежнему по фигу.

Кузя открыла буквально сразу. Вытаращила глаза от удивления. Одним этим Серегу выбила из долбанного равновесия. Как будто он не может прийти без предупреждения! В восьмом часу вечера…

— О, надо же! Привет, Сережа!

— Привет.

Выдохнул чуть более ровно, когда понял, что она все-таки рада его видеть.

— Я чай собиралась пить. Будешь?

"Какой еще, нахр*н, чай?"

Где Град, где чай? С детского сада такого пойла не употреблял.

— Буду.

Шагнув за порог, понял, что Али с Русей в комнате нет. Наедине с Никой они еще к оставались, исключая тот случай, когда он ее утешал.

Встретившись с девушкой взглядом, заметил, как она покраснела. Уже привык к тому, что Кузя часто ни с того ни с сего смущалась. И ему почему-то это очень нравилось…

Уперся спиной и затылком в дверь. Протяжно выдохнул. Окинул Доминику голодным взглядом, с ног до головы. Прикрыл веки. Сделал вдох.

— Ты что, пьян?

— Нет, не пьян.

Настолько аморален, что думал о сексе уже практически с первых секунд встречи. Резко распахнул глаза, когда понял, что Ника подошла ближе. Принюхалась.

— Хо-ро-шо, — растянула это дурацкое слово. — Хорошо.

Нужно было ехать к Карпу. Но нутро, оно такое дикое. Несло его к ней.

— Проходи. Я быстро бутерброды сделаю.

Знал, что тишина в их случае недопустима — усиливает эмоции. Лучше говорить на нейтральные темы.

— Кузя, где твой реферат по философии? Видел сегодня работы вашей группы, твоей не было, — прозвучал внушительно, практически с наездом.

Она нахмурилась, но подхватила тему мгновенно. Даже о бутербродах забыла.

— Серьезно? Проверять мою успеваемость собираешься? Даже не вздумай.

— Ты пишешь?

— Я пишу.

— Надеюсь, не так же, как я курсовик.

— Тебе-то что?

— Переживаю.

— Заметно. Я смотрю, аж вспотел, — с явным сарказмом. — Не думаю, что тебя, Градский, хоть что-то может заставить волноваться.

— Ты опять судишь обо мне неверно. Поверхностно.

Она открыла рот, чтобы возразить, чисто на механике. Но… Выдохнула захваченный рывком воздух. Поджала губы и, качнув головой, снова взялась за бутерброды.

— Я с Валентиной Алексеевной все моменты обсудила, Сереж. Она знает, что я "в теме" и в какой день сдаюсь.

— Тогда жду, чтобы почитать.

Улыбнулся, когда на ее лице отразилось возмущение.

— Даже не думай!

— Могу, кстати, помочь. Тема у тебя интересная.

— Отвали, ясно? Сама справлюсь.

— Посмотрим.

— Посмотрим.

Прошагав вглубь комнаты, Сергей опустился на кровать и откинул голову на подушку, которая хранила божественный аромат Кузи. Прикрыл веки.

— Мне, честно говоря, не до реферата было. Я чертову физкультуру не могу сдать! Препод попался какой-то ненормальный просто… Ему по барабану, что у меня по всем зачетам пятерки. Нет, говорит, и точка. Пока нормативы не сдашь, "отлично" не получишь, — жаловалась, попеременно чем-то шурша и тарабаня. — С бегом и прессом я еще как-то отделалась. Но, блин, отжимания и подтягивания? Серьезно? Я и спорт несовместимы! — y тебя же третий дан по дзюдо.

Приподнимая веки, увидел, как Ника состроила раздраженную мину.

— Кому ты веришь? Я наврала.

— Я сразу понял.

— Зачем тогда насмехаешься?

— Потому что ты смешная.

— Я не смешная.

— Смешная.

— Короче… Я вот целый вечер на Ютубе технику смотрела. К сожалению, за три дня научиться невозможно. Даже за два, — прикидывая в уме сроки, серьезно расстроилась.

Тут Град рассмеялся.

— О, спасибо за поддержку, друг! — нахлобучилась Кузя.

— Ну, хочешь, я тебя научу? Хочешь? Не за два дня, конечно. За месяц-два, перекроешь оценку в конце года.

— Сережа! Он же поставит мне в зачетку эту четверку. Даже если перекрою, не хочу! Нет-нет-нет… Надо что-то придумать… И придумать быстро.

— Я могу договориться? Цаплин у тебя?

— Какой "договориться"? — возмутилась Ника еще больше. Казалось, даже испугалась такой возможности. — Так тоже нельзя.

Поставив разнос с чашками и бутербродами на письменный стол, застыла у кровати.

В лице изменилась. Стала вдруг нерешительной и крайне смущенной.

— Сережа… — выдохнула как-то странно.

Подошла совсем близко к кровати. И он онемел, делая лихорадочные предположения, что она пытается сказать или сделать.

— Сереж… — еще один прерывистый вздох.

Уперлась коленом в матрас около его ноги. Наклонилась и стянула с полки какой-то сверток. Взгляд Града неосознанно сместился на ее приоткрытые губы. Сердце разогналось на максимум. Выдох застрял в глотке.

Он все забыл. Все забыл.

Что она говорила. Что он хотел ответить. Все.

Пустота. Вакуум в голове.

— С днем рождения! — звонко пропела Ника. — С днем рождения, Сережа! С днем рождения тебя!

Видел, как ее губы двигались, как растягивались в улыбке, как радостно сверкали глаза… Заморгал, глядя на выставленную перед ним большую плоскую коробку с фиолетовым бантом.

Сел прямо.

— Откуда узнала?

Да, он немного расстроился из-за того, что, как оказалось, она не собиралась делать ему непристойных предложений. И в то же время испытал шок и удовольствие из-за подарка, хотя еще даже не подозревал, что обнаружит в коробке.

— Видела твои водительские права, когда ты оставлял их на вахте вместо студенческого. Только… Думала, ты мне как-то сам сообщишь…

Кузе то ли обидно, то ли снова неловко сделалось.

— Я просто не особо праздную. Предки в субботу пир закатывают. Но мне, честно говоря, nox*p.

Ее глаза чуть расширились, но она оставила его слова без комментариев.

— Я… могу открыть сейчас? — спросил, в замешательстве таращась на неожиданный презент.

— Да, конечно.

Снял крышку.

В груди возникло напряжение, а по спине озноб прошел.

— Ни хр*на себе, — выдохнул тихо.

А Ника захлопала в ладоши.

— Тебе нравится?

— Да.

— Тебе, правда, нравится?

— Да, черт возьми. Но откуда ты узнала?

— От верблюда! — хохотала, словно выиграла в лотерею.

— Откуда?

— Видела сохраненки в твоем профиле на пинтересте.

— У меня нет профиля на пинтересте.

— Шутка-минутка! Я детально изучила все, что было в моем распоряжении. Социальные сети, репосты, музыку… И когда мы говорили по скайпу, отметила, что твоей комнате чего-то не хватает…

Коснулся пальцами помещенного в картонную коробку плаката. Кроме чудовищно- блестящей крупной надписи "С днем рождения, Сережа!" по центру была изображена кинолента с фотографиями вместо кадров: его и Ники поочередно.

"Не слушай шепот тех, кто якобы в курсе! Верь сердцу, доверяй своим чувствам[1]", — под кинолентой.

А ниже, в кармашке из зеленого картона, два концертных билета на "Басту".

— Я на самом деле нервничала, Сереж… Не знала, нормально ли то, что концерт только в январе… Но, подумала, билеты-то я подарю сейчас. Считается, как подарок? Тебе правда нравится?

— Правда, — поймал ее за руку. Глядя в глаза, сжал тонкие нежные пальцы. — Это лучший подарок, который я когда-либо получал.

После этих слов Ника буквально расцвела.

— Давай сделаем настоящее совместное фото.

Не успел ничего ответить, как она присела на краешек кровати между его ног и навела на них камеру телефона. По факту, какого-то интимного физического контакта между ними не случилось. Он сидел дальше, а она держала спину прямой, как струна.

— Готов?

Вздрогнула, когда Сергей подался вперед, прикасаясь грудью к ее спине, но продолжила улыбаться в камеру.

— Готов?

Для Града открылся прекрасный ракурс: ее пухлые розовые губы, тонкая шея, округлые полушария в вырезе футболки.

Зачастила вспышка.

— Сережа, посмотри в камеру.

Повернул лицо.

— Улыбнись.

Попробовал. Получилось. Ника же кривлялась и так, и эдак: прищуривалась, выпячивала губы, улыбалась, подмигивала, строила глазки, высовывала язык.

Сереге казалось, будто время, как в замедленной киносъемке, притормаживает. Словно бы вспышка его действительно на миллисекунды останавливала.

Грудная клетка же, напротив, выбиваясь из этих временных рамок, быстро и резко поднималась и опускалась. Ребра распирало, будто сердце, вопреки своим анатомическим способностям, увеличивалось в размерах. В голове гудело, ко мало что получалось вычленить.

Девочка-ангел, девочка-спесь,

Солнечный луч на темную тень.

Прорезь рассвета -

Распят маньяк.

Девочка-гвоздь, девочка-смерть.

Сорок седьмая…

Ты — сорок седьмая из моей ДНК[2].

Град так долго самому себе сопротивлялся, не желая писать о своей Плюшке. Это же так убого — сочинять стихи о девушке! Дай себе волю, дойдешь и до декламации!

Кузя — хорошая. Она — самая лучшая. Но…

Но, нет.

Пока Ника продолжала позировать, уперся руками в черный джинс на своих бедрах. Отстранился, прерывая физический контакт.

Как вдруг она повернулась.

— Можно?

Поднял взгляд от губ девушки к ее глазам. Она указывала на его бейсболку.

— Можно мне? На пару кадров.

Никому не позволял такого панибратства, даже Карпу. Но это же Плюшка… Она, нахр*н, все перевернула.

Кивнул, давая разрешение.

Доминика завела руку ему за спину и, он видел, затаила дыхание, глядя прямо ему в глаза, пока осторожно и медленно поднимала бейсболку за козырек вверх. Потянулся к ней на инстинктах, практически касаясь губами щеки.

Она выдохнула. Усмехнулась. Нахлобучила на растрепанные волосы бейсболку. Задом наперед, так, как он носил.

Разворот. Ряд новых вспышек.

На последних кадрах накрыла свободной ладонью его руку и полностью откинулась ему на грудь. Светлые пряди рассыпались по черной толстовке Града, правому плечу и предплечью.

Чувства внутри него сплелись в непонятную массу. Густую, горячую и бурлящую. Кожа, каждый ее сантиметр, словно воспламенилась.

Серега не любил фотографироваться и уж точно никогда не делал селфи. Но сейчас его не раздражала вспышка, тридцатый по счету кадр и прочее. Он смотрел больше на Нику, чем в объектив.

— Опубликуем одновременно? — воодушевленно предложила она, отсаживаясь на стул.

Видел, что у Кузи на странице размещены сотни личных фотографий. Периодически сам их просматривал… А если уж совсем начистоту, каждый гребаный день перед сном. Но все же сомневался в том, что ему нужны ее фото на собственной странице. Не то, чтобы социальная жизнь для Града много значила, но у него на стене никогда не маячили девушки.

— Ладно, — согласился раньше, чем успел передумать.

Серега подписал: "Зафрендил маленького злобного гнома)))".

Доминика подписала: "Вот так поворот… Град+Кузя=Fогеvег".

Чай, бутерброды, туповатый боевик, тихие перешептывания… Все слишком странно для Града… "Слишком" во всех смыслах.

В коридоре, когда Ника его уже провожала, предложил:

— Приходи в субботу ко мне на ДР. Будет не так скучно.

— У меня больше нет для тебя подарков… И денег тоже нет.

— Разве я просил подарок?

— Нет, но у вас, наверное, запланирован большой праздник. Странно будет явиться с пустыми руками.

— Не переживай, я с тебя свое возьму.

— В смысле?

— Поцелуй, — собирался выдать как шутку, а вышло серьезно.

Замер в ожидании реакции Доминики.

Она показала ему средний палец и захлопнула дверь.

"Чудненько…"

[1] Баста "Кинолента"

[2] Имеется в виду хромосомы. У человека их 46.