Глава 17

Танака сидит за массивным столом, не глядя на нас с Сато. Его пальцы едва заметно постукивают по столешнице, создавая монотонный ритм, который почему-то только усиливает напряжение в кабинете.

Когда мы оказываемся перед ним, не сразу поднимает голову, словно нарочно затягивая момент. Тишина стоит такая, что даже шум кондиционера кажется оглушающим.

Наконец, Танака поднимает взгляд. Он смотрит на нас обоих, но я чувствую, как его взгляд задерживается на мне. В нём читается что-то ледяное и непроницаемое, словно оценивает меня с ног до головы, стараясь выловить каждую мелочь, каждую деталь. Этот взгляд вызывает мурашки на спине, но я стою на месте. Вспоминаю незнакомку, её слова о том, что мне нужно использовать свои возможности. Ничего не понятно, но почему-то помогает. Уверенность постепенно наполняет от макушки до кончиков пальцев, будто кто-то за моей спиной напоминает, что я способна на многое.

Сато нервно переминается с ноги на ногу рядом со мной, и я ощущаю его напряжение – натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Но надо сохранять спокойствие. Танака наконец говорит, его голос ровный, почти безразличный:

– Вы подготовили проект по Асакусе?

Вот как. Делает вид, что ничего не произошло?

Он спрашивает, будто ему всё равно, но я знаю, что это далеко не так. В вопросе есть что-то скрытое. Сато спешит подать папку с документами, но Танака не торопится её открывать. Вместо этого он снова переводит взгляд на меня.

– Ямада-сан, не так ли? – наконец произносит он, и его голос звучит чуть насмешливо. – Мне сказали, что у вас появились собственные предложения.

Ощущаю, как всё внимание сосредоточилось на мне. Настал нужный момент. Мой единственный шанс. И я не намерена его упустить.

Киваю, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри кипит волнение. Шанс, которым надо воспользоваться. Делаю глубокий вдох и, усаживаясь за стол напротив Танаки, кладу перед собой документы. Сато робко садится рядом, всё ещё нервничая, словно не он мой начальник. Я сосредоточена только на одном – донести до Танаки свою идею.

– Да, верно, Танака-сан, у меня есть свои предложения, – начинаю уверенно, чувствуя, как от моих слов в комнате возникает напряжение. – Мы хотим сохранить район Асакуса, но при этом сделать его рентабельным для компании.

Танака молчит, явно ждёт.

– Я предлагаю использовать стратегию, которая объединит современную архитектуру и традиционное наследие. Мы оставляем все ключевые торговые лавки и важные культурные объекты, которые привлекают туристов, – начинаю подробно излагать свой план, – но создаём новые инфраструктурные элементы: многоуровневые парковки, экодома с энергоэффективными системами. Асакуса будет представлять собой сочетание традиций и высоких технологий, что привлечёт и туристов и инвесторов.

Я вижу, как Танака наконец-то открывает папку с документами и мельком смотрит на схему плана. Ничего не говорит, но по тому, как он хмурится, видно, что его интерес задет.

Молчит, гад. Держит паузу.

– Это также позволит привлечь крупные компании, которые захотят разместить свои офисы и магазины в этом районе, – продолжаю, стараясь сохранять спокойствие, хотя чувствую, как пульс учащается. – Мы создаём не просто бизнес-зоны, а культурное пространство, где и местные жители, и приезжие смогут взаимодействовать. Это будет новая точка притяжения для Токио.

Танака по-прежнему молчит, листая страницы. Сато по краю стола цепляется за свой стул и ёрзает, явно не зная, как себя вести. Так и хочется на него шикнуть. Но я не останавливаюсь:

– Мы предусмотрели возможности для реконструкции старых зданий, которые можно приспособить под коммерческие нужды, при этом сохраняя их исторический облик. Это позволит избежать крупных затрат на снос и строительство, что выгодно для бюджета компании.

Вижу, как Сато чуть расслабляется, когда понимает, что мои доводы начинают звучать убедительнее. Танака наконец отрывает взгляд от документов:

– И какую выгоду вы планируете? – спрашивает с холодком, но мне удаётся разобрать забрезживший интерес.

– Гораздо большую, чем от простого сноса и перестройки. Туристы и местные жители не покинут этот район, потому что он сохранит свою атмосферу, а бизнесу будет выгодно вложиться в будущее Асакусы. Мы создадим новый центр притяжения, не разрушая старое, а дополняя его, – отвечаю твёрдо, чувствуя, что нельзя дать даже намёк на неуверенность.

Танака ненадолго замолкает, его лицо остаётся непроницаемым. Но в глубине его глаз я вижу, как он задумывается.

Молчит и изучает меня. Потом откидывается на спинку стула и с лёгким прищуром бросает:

– Хорошо. А что вы скажете насчёт того, что местные жители не захотят вписываться в ваши высокотехнологичные изменения? Они живут там десятилетиями, а вы предлагаете им принять что-то совершенно новое.

Чувствую, как он пытается нащупать слабое место, но готова к этому.

– Мы предложим программу субсидий для владельцев традиционных лавок, чтобы помочь им адаптироваться, – продолжаю я. – Для них это будет не просто модернизация, а возможность улучшить свой бизнес, не теряя уникальности. Мы обеспечим их поддержку на всех уровнях: от маркетинга до технической модернизации.

– Вы думаете, что они согласятся? – В голосе Танаки скепсис, но… он не сказал сразу нет. Это даёт надежду.

– Если дать людям чёткие перспективы и выгоды, они гораздо более склонны к переменам. К тому же у нас есть прецеденты – районы, которые были успешно модернизированы, но сохранили своё культурное наследие. Мы можем провести консультации с местными лидерами и объединениями предпринимателей, чтобы адаптировать проект под их нужды, – говорю я, краем глаза ловя удивление на лице Сато. Ладно, с ним потом разберёмся.

Танака откидывается на спинку кресла, сплетает пальцы. Отмечаю, что они длинные и достаточно красивые.

– Допустим. Но что насчёт финансирования? На первый взгляд ваш проект требует значительных инвестиций. Где вы собираетесь взять такие средства?

Я улыбаюсь. Почему ты столько терпел, прежде чем спросить это?

– Мы планируем привлечь частные инвестиции от компаний, которые уже выразили интерес к развитию высокотехнологичных и экологически чистых проектов. Для них участие в таком – это не только финансовая выгода, но и имиджевая. Мы также рассматриваем возможность партнёрства с государственными программами по сохранению культурных ценностей, что позволит снизить нагрузку на бюджет компании.

Танака склоняет голову. Понять бы, о чём он там думает, но в голову, к сожалению, не залезешь. Сато, сидящий рядом, уже не пытается скрыть удивление – он явно не ожидал, что я так умело буду парировать.

– И вы считаете, что этого будет достаточно? – с нажимом спрашивает Танака, желая меня подловить. – А что вы будете делать, если что-то пойдёт не так? Если вдруг местные или инвесторы начнут возражать?

– У нас есть несколько вариантов плана. Можно адаптировать проект под любые обстоятельства, – быстро и чётко отвечаю я, не оставляя ему шанса. – Мой проект не просто экономически обоснованный, но и социально ответственный. А если на каком-то этапе возникнут трудности, мы сможем их быстро решить, не теряя времени. Мы учли все возможные риски и готовы к ним.

Танака снова замолкает. Однозначно ему интересно. Пусть и не собирается соглашаться, но явно не думал, что тут его ждёт такое… развлечение. Я вижу, что мои ответы ему нравятся, даже если он не готов это показать.

Мельком бросаю взгляд на Сато – тот явно на взводе. Пальцы нервно теребят ручку, взгляд устремлён куда-то в пустоту. Кажется, не ожидал, что я смогу так уверенно отвечать на вопросы Танаки. Но, к счастью, молчит, понимая, что возразить сейчас – значит только усугубить ситуацию.

Танака тоже не торопится. Глядит на меня с прищуром, но в его глазах больше нет той холодной отстранённости, что была вначале. Я чувствую, как он медленно переваривает мои ответы, оценивает каждую деталь. Но что именно он обдумывает – понять сложно. Его лицо ничего не выдаёт, а мысли скрыты за маской профессиональной сдержанности.

Может быть, он удивлён моим предложением? Или же просто играет, тестируя меня на прочность, как человек, который привык смотреть на других свысока?

Тишина затягивается, и я едва сдерживаю внутреннее напряжение. Внутри всё кипит от любопытства, от желания понять, что анализирует и взвешивает этот человек. Но сейчас это нереально. Танака слишком хорош в игре на нервах. И пока он думает, мне остаётся только ждать, сдерживая волнение и продолжая демонстрировать уверенность, даже если внутри всё начинает клокотать.

Я не спешу, хотя мелькает мысль – а вдруг это был всего лишь его способ проверить меня?

Танака наконец прерывает затянувшееся молчание:

– Я должен детально изучить всё предложенное. Вызову вас позже.

Он делает едва заметный кивок, словно закрывая обсуждение, и поворачивается обратно к своим бумагам. Я сдерживаю облегчённый вздох и медленно встаю. Вслед за мной поднимается и Сато, хотя его движения выглядят несколько скованными. Мы оба без слов понимаем – пора уходить.

Оказавшись за дверью, чувствую, как напряжение начинает спадать, но вместе с тем приходит осознание, что мои руки дрожат. Адреналин, который помог выдержать этот разговор, начинает отпускать. Я даже не замечала, как сильно нервничала.

Сато что-то бурчит себе под нос, на лице растерянность, но видно, что он тоже испытывает облегчение. Внезапно останавливаюсь, и мысль пронзает меня, как молния. Танака… он ничего не сказал про инцидент с Окадзавой. Ни слова. Как будто этого скандала просто не существует.

Я поджимаю губы, размышляя. Это странно. Очень странно. Неужели Танака решил не вдаваться в детали и просто упустить эту часть? Или… он что-то знает?

Сато вдруг неожиданно роняет:

– Иди пообедай, Ямада. Уже пора.

Я моргаю, слегка удивлённая. Неужели столько времени пролетело? Ощущение, будто мы просидели в кабинете Танаки всего ничего, а на деле прошло прилично времени. Киваю Сато и выхожу из офиса, пытаясь переварить всё, что только что произошло.

В коридоре неожиданно сталкиваюсь с Накано. Её всегда жизнерадостная улыбка на мгновение меркнет – она явно о чём-то задумалась, но, заметив меня, оживляется и машет рукой:

– Привет! – Её голос звучит тепло, как обычно, но в глазах всё равно сквозит беспокойство. Она подходит ближе, и я тоже улыбаюсь, хотя внутри всё ещё слегка напряжена.

– Привет, Аи-тян, – киваю, притворяясь, что всё в порядке. – Как дела?

Она останавливается рядом, словно хочет о чём-то поговорить, но колеблется. Улыбается и произносит:

– Пошли пообедаем?

Предложение хорошее, и мы идём в сторону нашего любимого кафе. Разговор не особо клеится, будто обе не знаем, какую выбрать тему. Замечаю, как Накано краем глаза постоянно поглядывает на телефон, словно что-то или кого-то ждёт.

Внезапно перед нами тормозит роскошная чёрная машина. На мгновение я замираю и прежде чем успеваю что-то сказать, из машины выходит мужчина. Высокий, широкоплечий, с угрожающей аурой, он будто вытесняет воздух вокруг нас. Его взгляд прикован к Накано.

– Сегодня ты возвращаешься домой. И не пытайся меня обмануть, – говорит он голосом, от которого даже у меня пробегают мурашки по коже.

Накано мгновенно бледнеет, как будто вся кровь отливает от её лица. Я тут же хмурюсь, не понимая, что происходит. Что это за охамевший тип? Кто он? Почему так разговаривает с ней?

Уже собираюсь шагнуть вперёд, чтобы заступиться за подругу, но мужчина даже не смотрит в мою сторону. Он просто разворачивается и садится в машину, оставляя нас стоять посреди тротуара, как статуи.

Машина уезжает. Некоторое время мы стоим не двигаясь. Я поворачиваюсь к Накано, которая явно не в том состоянии, чтобы рассказывать самой.

– Что это было? – Похоже, прозвучало резче, чем стоило.

Она, кажется, пытается подобрать слова, но молчит. Потом вздыхает так тяжело, что я даже чувствую, как воздух между нами густеет от её молчания. Явно не хочет говорить. И вместо ответа просто опускает глаза, словно пытается спрятаться от всего этого мира. Без лишних слов разворачивается и идёт дальше, в сторону нашего кафе. Не отстаю, хотя понимаю, что вытянуть разговор будет нелегко. Но ведь я не отступлю, не в таких ситуациях.

Когда мы заходим в кафе, привычная атмосфера немного сглаживает напряжение. Здесь тихо и уютно, в воздухе витает запах свежесваренного кофе. Мы садимся за наш привычный столик, тот, что у окна. Накано молча берёт меню, но я знаю её слишком хорошо – взгляд расфокусирован, она не видит, что перед ней написано.

Я делаю заказ первой: лёгкий мисо-суп, несколько суши с тунцом и горячий зелёный чай. Обычно в такие моменты еда успокаивает меня, помогает сосредоточиться. Вряд ли сейчас будет по-другому. К тому же после встречи с Танакой я голодна до ужаса.

Накано кивает официантке и без лишних слов заказывает себе унадон – рис с угрём, который она всегда ест, когда нужно хоть немного расслабиться. А ещё горячий имбирный чай, хотя обычно пьёт что-то более лёгкое.

Через некоторое время нам приносят заказ. Мой мисо-суп исходит паром передо мной, пахнет солёным морем и тёплым бульоном, а Накано медленно начинает раскладывать палочки, словно это какой-то ритуал, который должен отвлечь от всех переживаний.

Мы едим в молчании, но я не оставляю попыток понять, что только что произошло.

Накано видит, что я не отстану, даже если попытается отмалчиваться дальше. Она долго вздыхает, словно собирается с мыслями. Потом откладывает палочки, нервно барабанит пальцами по столу и наконец нарушает тишину.

– Ладно… Я понимаю, что ты не отступишь, – вздыхает она, при этом не понять, расстраивает её это или, наоборот, радует. – Помнишь, я как-то давно упоминала, что несколько лет назад у меня были сложные отношения? Так вот… это больше, чем просто сложные.

Да, действительно за обедом она как-то обмолвилась, но тогда это просто пришлось к слову – мы не заостряли внимания.

Я внимательно слушаю, и она, избегая моего взгляда, продолжает:

– Этот человек… он просто абьюзер. Сначала всё было нормально – знаешь, как в фильмах. Мы были безумно влюблены, он заботился обо мне, был милым. Но потом что-то изменилось. Постепенно начал контролировать всё: с кем я общаюсь, куда хожу, как одеваюсь. И… дальше стало только хуже. Стали появляться угрозы, вспышки гнева, а иногда… поднимал руку.

В груди что-то сжимается от услышанного, но я молчу, позволяя ей выговориться. Она смотрит на свой унадон, будто в пиале с рисом и угрём можно найти ответ.

– Я сбежала, – резко выдохнув, продолжает она, сжав губы. – Собрала вещи и ушла, когда его не было дома. Мне пришлось уйти, иначе я бы просто не выдержала. Это был единственный выход. Но он… Он не оставил меня. С тех пор, как ушла, методично преследует. Появляется в неожиданных местах, пытается предъявлять права… Даже сегодня вот… – С её губ слетает ругательство. – Он нашёл меня.

Слушая это, я ощущаю волны злости и бессилия одновременно. Как такое возможно? Почему Накано не сказала мне раньше? Хотя, наверное, я знаю ответ – страх, стыд, невозможность признаться даже самой себе в том, что она переживает.

– Ты не обязана терпеть это, – тихо говорю, когда она замолкает. – Мы можем что-то придумать, найти способ…

– Я пыталась, – её голос дрожит. – Но такие люди не сдаются легко. Я просто… боюсь.

Это да. Мне легко говорить. В голове крутятся мысли о том, как можно помочь Накано. Пытаюсь найти слова утешения, но они словно застревают в горле.

– Ты… Ты вернёшься домой? – осторожно спрашиваю, надеясь, что она всё же подумает об этом.

Накано решительно мотает головой, и в её глазах я вижу решимость пополам со страхом.

– Ни за что, – говорит она, словно отталкивая саму эту мысль. – Только если меня утянут силой. Я не могу снова оказаться под его контролем. Он не оставит меня в покое, если узнает, что вернулась.

Её слова звучат так, что я чувствую, как в груди всё сжимается от жалости и ярости. Накано явно осознаёт всю серьёзность ситуации, и меня охватывает беспокойство. Я не могу просто сидеть и наблюдать, как она страдает.

– Аи-тян, может, нам стоит поговорить с кем-то? – предлагаю, стараясь подбодрить её. – Может, есть организации, которые помогают людям в твоей ситуации?

Она вздыхает, её плечи слегка опускаются, словно не хочет даже думать об этом.

– Я знаю, что такие организации есть, – признаётся она. – Но боюсь, что это только ухудшит ситуацию. Он всё равно найдёт меня.

Понимаю, что она не готова сделать такой шаг, и это меня расстраивает. Но я знаю, что не могу оставить её одну с этой проблемой.

– Не опускай руки, – говорю, наклоняясь к ней ближе. – Мы придумаем что-то вместе. Ты не одна, обещаю.

Накано смотрит на меня с благодарностью, в её глазах проблески надежды. Я знаю, что это только начало. Мы должны быть осторожны и продумывать каждый шаг.

После обеда чувствую, как меня озаряет мысль. Почему бы не обратиться к Хаято? Он всегда был рядом, когда возникали трудности, и я знаю, что он способен на большее, чем кажется на первый взгляд.

Достаю телефон и быстро набираю его номер, не дожидаясь, пока сомнения снова охватят меня.

– Привет, Хаято! – говорю, стараясь делать это уверенно, хотя внутри всё ещё немного трясётся от волнения. – У меня к тебе есть дело.

– Привет! Что случилось? – В его голосе спокойствие и лёгкое удивление.

Я делюсь с ним историей Накано, её отношениями с абьюзивным мужчиной и тем, как он её преследует. Чувствую, как на душе становится легче, когда рассказываю об этом.

– Не знаю, как помочь ей, – признаюсь я, чувствуя, как на меня давит ответственность. – Она боится возвращаться домой, и ей нужна поддержка. Ты ведь знаешь, как справляться с подобными ситуациями?

Хаято некоторое время молчит, но потом отвечает:

– Конечно, я постараюсь помочь. Это непросто. Но мы можем разработать план. Я могу поговорить с некоторыми знакомыми, которые работают в… Ладно, тебе эта информация не нужна.

Я даже не возражаю, так как искренне рада, что он согласился помочь.

– Ты действительно согласен? Уверен?

– Да, я уверен. Главное, чтобы она знала, что не одна, и есть способы защитить себя.

«А ты благородный мужчина, Хаято Харуо», – думаю я.

– Спасибо большое! Ты не представляешь, как это важно для меня и для неё.

– Представляю, – хмыкает он. – Давай потом встретимся позже, чтобы обсудить детали.

Мы прощаемся, и я с облегчением кладу телефон на стол. Надежда укрепляется, и я знаю, что смогу помочь Накано. В общем, разберёмся.

Вечером мы с Накано отправляемся к её квартире, чтобы забрать необходимые вещи. Проезжаем по знакомым улицам, и я не могу не заметить, что она выглядит немного спокойнее, хотя на лице всё ещё читается тревога.

Когда мы наконец доходим до её квартиры, останавливаюсь у двери, разглядывая всё. Квартирка небольшая, но уютная, с приглушённым светом, который создаёт атмосферу тепла. Я всегда считала, что такие маленькие пространства обладают особым шармом. На стенах висят яркие картины, а на столах стоят аккуратно расставленные цветы. Кажется, она сумела создать здесь маленький оазис, в котором ей было комфортно.

– У тебя здесь очень мило, – замечаю, стараясь вызвать у неё хоть каплю радости.

Накано смеётся, но это скорее нервный смешок.

– Спасибо, я старалась, когда делала ремонт. Договорились с хозяйкой, она живёт в Канаде. Но сейчас это только стены, – отвечает она, посмотрев на свои вещи, разложенные по углам.

Я понимаю, что её мысли сейчас не о красоте квартиры, а о том, что она покидает это место. Однако, глядя на неё, вижу, что Накано явно живёт здесь куда счастливее, чем с неадекватным бывшим. Здесь нет криков и угроз, лишь спокойствие и свобода.

– В новом месте ты сможешь быть самой собой, – говорю, стараясь подбодрить подругу. – Тебе не нужно никому ничего доказывать, просто живи для себя.

Кивает, и я замечаю, как она немного расслабляется. Это придаёт мне уверенности: сейчас самое главное – поддержать Накано и помочь ей обрести новую жизнь. Мы вместе собираем её вещи, и я чувствую, как с каждым моментом она становится всё более решительной.

Когда мы заканчиваем, оборачиваюсь к ней и говорю:

– Готова к новому началу?

Накано смотрит на меня, и в её глазах появляется свет.

– Да, готова. Давай сделаем это.

Мы выходим из квартиры, и на улице нас встречает машина с водителем. О-о-о… Так, надо будет узнать его имя, а то он до сих пор для меня «водитель». Накано немного робеет, и я замечаю, как её руки слегка дрожат, когда она пытается поправить волосы.

– Всё будет хорошо, это у него просто вид такой, – ободряю её, подмигивая. – Сейчас начнём новую главу, и всё плохое останется позади.

Она кивает, и мы садимся в машину. Внутри комфортно, и я чувствую, как напряжение уходит. Водитель начинает движение, улицы Токио проходят мимо, погружая нас в атмосферу ночного города.

В этот момент мой телефон звонит. Я смотрю на экран, вижу номер Хаято и отвечаю:

– Алло?

– Всё в порядке?

– Мы уже едем, – отвечаю я.

– Это хорошая новость. Но будьте внимательны, – говорит Хаято.

Эй, за кого он нас принимает?

– Мы уже в пути, и всё под контролем, – уверяю его, хотя сама не могу быть в этом уверена на все сто. – Но спасибо за поддержку.

– Хорошо, я на связи. Если что-то случится, просто позвони, – добавляет он.

Я отключаюсь и смотрю на Накано:

– Всё будет хорошо, – повторяю ей, и она улыбается мне в ответ, хотя в её глазах всё ещё читается тревога.

Только я кладу телефон в карман, как снова слышу звонок. Хм, с неизвестного номера.

Слегка насторожившись, медлю с ответом, но в конце концов всё же принимаю вызов.

– Алло? – спрашиваю, стараясь придать голосу уверенность.

На другом конце слышен тихий смех, и сердце замирает. Это… Это Танака Шиджеру? Нет, не может быть!

– Добрый вечер, Ямада-сан, – произносит он, и в его голосе звучит что-то бархатно-хищное. – Мы не успели должным образом познакомиться в кабинете, и мне хотелось бы продолжить знакомство.

Я сжимаю телефон в руках, внутренне напрягаясь.

– У меня сейчас дела, – отвечаю, пытаясь не выдавать своё беспокойство. Накано сидит рядом, и я не хочу, чтобы она что-то поняла.

– Да? Надеюсь, что вы не забыли о нашем разговоре по поводу развития Асакусы, – говорит Шиджеру, и я чувствую, как он явно пытается запугать меня своим тоном. – Я бы хотел услышать о ваших идеях ещё раз.

– Хорошо, – выдыхаю, соображая, что делать, но в голове ни одной нормальной мысли. – Когда?

– Завтра. В восемь вечера. Мой секретарь сообщит вам детали.

После чего кладёт трубку, а я просто замираю, уставившись на телефон.

– Всё в порядке? – озадаченно спрашивает Накано.

– Да, просто работа, – отвечаю, хотя сама понимаю, что всё совсем не так просто, как хотелось бы.