Глава 6

– В сторону, – говорит он.

Голос низкий, пробирающий до костей.

Но мои ноги будто каменеют, поэтому он внезапно оказывается слишком близко и с силой отталкивает.

Я успеваю только полузадушено вскрикнуть, потому что в следующий миг моей щеки касается что-то ледяное – и тут же обжигает болью. А потом я лечу в кусты у обочины.

Кусты оказываются колючими, шипы впиваются в кожу, добавляя боли к уже полученной ране. Я шиплю от неожиданного укола, но это быстро приводит меня в чувство. Привстаю на локтях, быстро оглядываюсь, пытаясь понять, что происходит.

Мой преследователь уже не обращает на меня внимания. В его руке блестит нож, и он, не теряя времени, замахивается на мужчину, который только что отбросил меня в сторону.

Сердце сжимается от страха, а в голове проносятся самые жуткие сценарии. Мужчина, однако, не выглядит испуганным. Он уверенно перехватывает руку с ножом, делает шаг вперёд и толкает нападающего в сторону.

Мужчина движется на преследователя с неестественной для своей крупной фигуры ловкостью. В его движениях нет ничего лишнего, всё происходит с отточенной точностью. Когда преследователь пытается ударить ножом, мужчина мгновенно перехватывает его запястье, скручивая руку так, что нападающий взвывает от боли и роняет нож на землю.

Я смотрю, как в одно движение мужчина отшвыривает оружие в сторону, не ослабляя хватки. Мой преследователь пытается вырваться, но каждый его рывок натыкается на железный захват. Мужчина наклоняется вперёд, сгибая руку нападающего в локте, и ударяет его локтем в челюсть с такой силой, что слышится хруст. Преследователь пошатывается, что-то мычит, теряя равновесие, но его противник не даёт ему времени на восстановление. Он резко подтягивает его к себе, бьёт коленом в живот, затем снова отбрасывает, как куклу.

Падая, преследователь ударяется о тротуар, хватается за расквашенное лицо и жалобно стонет. Мужчина делает шаг вперёд, и в этот момент преследователь, превозмогая боль, с рыком бросается на него с кулаками.

«Ох, мамочки, – думаю я, глядя на всё широко раскрытыми глазами. – Это что же такое происходит?»

По-хорошему надо бы встать и бежать, куда глаза глядят. Только вот этому догнать меня – нечего делать.

Опозориться второй раз? Конечно, можно, но интуиция подсказывает, что не стоит.

Мужчина тем временем без особого усилия отклоняется в сторону, резко опускается на колено и проводит подножку, заставляя преследователя снова упасть. Этот раз оказывается более болезненным – мужчина придавливает его своим весом, выворачивает руку за спину и закручивает, не давая даже шанса на сопротивление. В его взгляде на мгновение мелькает что-то странное.

Он мог бы сломать ему руку, если бы захотел. Или, возможно, сломал? Мужчина что-то шепчет ему на ухо, а затем резко отталкивает в сторону, поднимаясь на ноги. Преследователь пытается подняться, но его ноги подкашиваются, и он остаётся лежать на асфальте, прижимая руки к телу.

Мужчина отходит на несколько шагов, доставая телефон из кармана. Его движения остаются такими же уверенными, как и во время схватки. Он набирает номер и, приложив трубку к уху, произносит:

– Готов. Я жду.

Его голос звучит спокойно и ровно, словно и не было этой драки.

Я так и сижу на земле, понимая, что это не такое уж плохое место. И вдруг замечаю кое-что, ускользнувшее раньше: на шее мужчины, едва виднеющаяся из-под воротника рубашки, виднеется татуировка. Щурюсь, чтобы лучше рассмотреть её. Проклятое освещение!

Это не просто случайный узор – рисунок напоминает какую-то символику, возможно, древнюю или традиционную. Часть татуировки скрыта под одеждой, но её контуры выглядят так, будто она продолжается вниз по спине или груди.

Мужчина внезапно замечает мой взгляд и резко заканчивает разговор, убирая телефон. Его глаза смотрят прямо на меня, и я быстро отвожу взгляд, чувствуя, как на щеках вспыхивает жар. Неужели он заметил, что я рассматривала его татуировку? И что она может означать?

Почти сразу после того как мужчина убирает телефон, на дорогу выезжает чёрный «седан». Автомобиль замедляется перед нами и коротко мигает фарами. Свет режет глаза, и я инстинктивно моргаю, пытаясь привыкнуть к темноте. Двери машины открываются одновременно, и из неё выходят трое крепких парней. Их внешний вид не оставляет сомнений: откровенно бандитские лица, широкие плечи, тяжёлые ботинки, блестящие под светом уличных фонарей.

Один из них, тот, что кажется главным, направляется прямо к мужчине с татуировкой на шее. Парень останавливается перед ним и слегка кланяется, отдавая дань уважения.

– Онии-сан, – произносит он, его голос звучит глухо и отрывисто.

Я вздрагиваю. Это же обращение якудза к старшему. Сглатываю, чувствуя, как сердце сжимается от страха. Эти люди явно знают, что делают, и сейчас я ощущаю, что попала в эпицентр чего-то гораздо большего и опасного, чем могла себе представить.

Мужчина, которого назвали онии-сан, кивает в ответ и бросает короткий взгляд в мою сторону. В его глазах мелькает что-то неуловимое, прежде чем он снова возвращает внимание к своим людям, словно решая, что делать дальше. Я чувствую, как внутри нарастает тревога, но стараюсь держать себя в руках, оставаясь неподвижной и молчащей, наблюдая за этой сценой.

– Забрать, – коротко говорит он, указывая на скулящего преследователя, который при виде этой картины даже не кричит.

– Достал?

– Достал.

Парни мгновенно реагируют на приказ. Двое из них направляются к преследователю, который, увидев приближающихся, притихает, словно понимая, что сопротивление бесполезно. Он не кричит, не пытается убежать – только судорожно всхлипывает, опустив голову, как загнанное животное.

Один из бандитов грубо хватает его за плечо и вздёргивает на ноги, другой удерживает руки, чтобы не было ни малейшего шанса на побег. Преследователь беспомощно извивается в их хватке, но сопротивление выглядит жалким и бессмысленным. Парни с хмурыми лицами выполняют указание, не выказывая ни капли эмоций.

Один из них открывает дверцу «седана» и небрежно заталкивает туда преследователя. Тот почти падает на сиденье, но никто не обращает на это внимания. Они действуют быстро, чётко, словно всё уже давно отработано до автоматизма.

Главный кивает, наблюдая за процессом, затем поворачивается к водителю, махнув рукой, словно подавая сигнал. Машина тут же заводится, мотор тихо урчит, как зверь, готовый сорваться с цепи. Двери захлопываются, и «седан» плавно трогается с места, унося с собой моего преследователя в неизвестном направлении.

Весь процесс занимает считаные минуты, но мне кажется, что прошла целая вечность.

А потом я понимаю, что главный снова смотрит на меня.

Во рту пересыхает.

Мой разум лихорадочно пытается осмыслить, что происходит, но мысли разбегаются в разные стороны. Я никогда не сталкивалась с якудзой, даже не думала, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации. Что делать? Что сказать?

Мужчина делает шаг в мою сторону, его движения плавные, уверенные, словно он привык управлять людьми и контролировать всё вокруг.

Он подходит ближе и, не произнося ни слова, протягивает руку. Я замечаю, что его ладонь сильная и мозолистая, но не жёсткая. Мгновение он смотрит мне в глаза, как будто оценивает, изучает, пытается понять, кто я и что сейчас чувствую.

Ему явно за сорок, но из тех, кого возраст делает только лучше. Высок, с мощным телосложением, которое выдаёт годы тренировок и дисциплины. Черты лица крепкие и выразительные, они запросто могли бы принадлежать как актёру, так и военному. Стриженые волосы чёрного цвета зачёсаны назад. Мне кажется, они чуть длиннее, чем допускает короткая стрижка. Наверное, после душа будут касаться шеи.

На правой щеке выделяется шрам, не уродующий его лицо, а наоборот, придающий ему особый шарм. Этот шрам словно рассказывает о прошлом, полном опасностей и пережитых трудностей, но не сломившем его дух.

Тёмно-карие глаза излучают уверенность и спокойствие, но в них прячется что-то загадочное, что-то, что сразу вызывает настороженность.

Одет он в тёмный костюм, который идеально сидит на фигуре, подчёркивая статус и положение. Неброский, но явно дорогой, костюм как бы намекает на высокий ранг в иерархии, возможно, даже на принадлежность к высшему руководству якудза. От него исходит тихая, но ощутимая аура силы и власти.

Я колеблюсь, не зная, что делать. Внутри нарастает паника, сердце начинает колотиться ещё быстрее. Могу ли я доверять этому человеку? Или лучше бежать, пока не стало хуже? Но ноги словно приросли к земле, и я понимаю, что другого выбора нет. Точнее, не ноги, а задница. И ей уже ощутимо прохладно, но спасибо, что не мокро.

Решившись, я медленно тянусь к его руке, ощущая, как от его спокойствия немного стихают мои страхи. Как только мои пальцы касаются его ладони, он мягко, но уверенно помогает мне подняться. Я ощущаю, что всё тело дрожит, но стараюсь держаться.

– Ты в порядке? – Его голос звучит ровно, но в нём сквозит что-то тёплое, почти заботливое.

Я киваю, хотя сама до конца не уверена, что действительно в порядке. Пытаюсь взять себя в руки и собраться с мыслями. Как ни странно, страх постепенно уходит, уступая место чувству благодарности. Глубоко вздыхаю и с трудом выдавливаю слова:

– Спасибо… Спасибо вам большое, – тихо говорю, склоняя голову в знак уважения. Смущение и нервозность захлёстывают меня, и я пытаюсь поклониться, как полагается в таких ситуациях.

Дьявол, меня потряхивает. Этого ещё не хватало!

Но мужчина по-прежнему держит мою руку, не давая завершить поклон. Его хватка твёрдая, но в то же время не причиняющая боли.

Смущённо поднимаю взгляд, ожидая увидеть на его лице неодобрение или насмешку, но вместо этого ловлю спокойный, почти задумчивый взгляд.

Он чуть склоняет голову, словно не обращая внимания на моё смятение, и тихо произносит:

– Не стоит благодарности. Как тебя зовут?

Замираю, поражённая неожиданным вопросом. Мысли путаются, но я всё-таки собираюсь с духом и тихо отвечаю:

– Ямада… Ямада Ясуко.

– Ямада Ясуко, – повторяет он, словно пробуя имя на вкус. Его взгляд становится чуть мягче, но по-прежнему проницателен.

– А… А вы?

Он чуть склоняет голову и пристально смотрит. А потом наконец говорит:

– Меня зовут Хаято. Можешь обращаться ко мне просто Хаято.

Не успеваю ответить, как он подхватывает меня под локоть и уверенно ведёт куда-то, словно знает, что я не готова оставаться здесь одна.

Мои ноги сами начинают двигаться, подчиняясь. Удивительно, но в его присутствии я чувствую себя защищённой. Нет, это совсем уже какое-то сумасшествие! Куда он меня ведёт? Зачем я ему понадобилась?

– Куда мы? – успеваю выдохнуть, всё ещё не понимая, что происходит.

– Узнаешь. – Его голос звучит спокойно и непринуждённо, словно это обычное дело – спасать девиц, а потом куда-то их тащить.

Хаято ведёт меня сквозь тёмные улицы, уверенно и легко, как будто для него они не представляют никакой угрозы. Я не могу отделаться от ощущения, что в этом мужчине есть нечто большее, чем просто внешность и сила.

Мне остаётся только идти следом, хотя с каждым шагом ощущение нелепости ситуации усиливается. Внутри нарастает беспокойство: я, незнакомка в мире, о котором раньше только слышала, сейчас иду за мужчиной, зная лишь его имя и шрам на его щеке.

«А вдруг этот сталкер был менее опасен?» – на короткий момент приходит мне в голову мысль.

Может быть, стоило просто убежать, спрятаться, как нормальный человек? Но, глядя на Хаято, тут же понимаю, что этот мужчина явно не тот, с кем стоит играть в прятки. Даже с его мягким тоном и обманчиво спокойным поведением, в нём чувствуется угроза. И если кто-то из нас здесь хищник, то точно не я.

«Куда он меня ведёт?» – снова вспыхивает в голове тревожный вопрос, но я подавляю его, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё сжимается от нервного напряжения. Остаётся только шагать дальше, надеясь, что Хаято действительно намерен мне помочь, а не ввести в ещё большие неприятности.

Шаг за шагом я следую за ним и постепенно начинаю замечать что-то странное. Узкие улицы, по которым мы идём, кажутся знакомыми, но не могу вспомнить откуда. Вечерние огни, блики неоновых вывесок, шум машин и людей – всё это должно быть мне привычно, но в то же время что-то не так.

В какой-то момент я замечаю вывеску впереди, едва освещённую тусклым фонарём. Моё сердце начинает биться быстрее, как будто я внезапно осознала что-то важное.

– «Ракун», – читаю я, и на мгновение мир вокруг меня замирает.

Это же…

Это моя лапшичная!

Я в шоке. Как мы сюда попали? Получается только хлопнуть ресницами. Я никогда не выходила на эту улицу именно так. Всё время с проезжей части, а не через дворы! Но… почему мы тут?

Первым делом приходит в голову, что этот человек каким-то образом в курсе моих целей. Однако я тут же отметаю это в сторону. Теория заговоров вокруг Ямады Ясуко что-то слишком продуманная. Такого не бывает.

Может ли это быть совпадением? Или Хаято всё же знал, куда ведёт меня, с самого начала?

– Почему вы привели меня сюда? – наконец вырывается у меня.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Хаято, не выдержав больше напряжения и непонимания.

Он смотрит на меня с едва заметной улыбкой и хмыкает, будто моя реакция его забавляет.

– Ты выглядела так, будто готова заплакать, – отвечает он, и в его голосе проскальзывает тихая усмешка. – А люди плачут, когда голодны.

– Голодны? – не могу сдержать возмущённого фырканья. – Я вовсе не голодна!

– Конечно, – кивает он, будто соглашаясь, но при этом в его глазах читается сомнение. – Но если хочешь убедить меня в этом, может, стоит всё-таки поесть? Ты же не хочешь плакать на голодный желудок, правда?

– Это… – Я теряюсь, пытаясь найти подходящий ответ. О ками, что вообще происходит? Он это серьёзно? – Это абсурд! Я в порядке и не собиралась плакать!

– Как скажешь, – спокойно отвечает Хаято, но жестом указывает на дверь лапшичной. – И всё же, почему бы не зайти? Там уютно и спокойно, тебе это нужно.

– Что, если я откажусь? – Упрямо смотрю на него, ощущая, как внутри закипает негодование.

– Твой выбор. – Его голос остаётся мягким, но не менее настойчивым. – Но вряд ли ты найдёшь лучшее место, чтобы прийти в себя после всего, что произошло. Или хочешь снова броситься в тёмные переулки?

Замолкаю, понимая, что он прав. Как ни крути, но я действительно нервничаю и сбита с толку. И хотя его аргументы звучат по-детски, в них есть доля правды. Мысленно ругая себя за то, что поддаюсь его логике, я нехотя киваю и делаю шаг к дверям «Ракуна».

Делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться и немного обдумать ситуацию. В голове мелькает мысль, что просто поблагодарить Хаято словами недостаточно. Он ведь спас меня, и если подумать, предложить ему ужин в «Ракуне» – не такая уж и плохая идея.

– Хорошо, – говорю, наконец приняв решение. – Давайте тогда поужинаем. Считайте это моей благодарностью.

Хаято на мгновение замирает, словно немного удивлён таким предложением, но затем уголок его губ приподнимается в улыбке.

– Что ж, звучит неплохо, – отвечает он, явно не возражая. – Не откажусь.

Мы заходим внутрь, и я направляюсь к стойке. Знакомый запах горячей лапши и пряностей наполняет воздух, мгновенно вызывая у меня аппетит. В общем-то, дома я бы всё равно поужинала, так что не стоит отказываться от возможности.

Окава-сан с приветливой улыбкой встречает нас, но его взгляд задерживается на Хаято на долю секунды дольше обычного. Я, наверное, только представляю себе это, но кажется, что в глазах Окавы мелькает тень беспокойства.

Неудивительно. После всего-то. А тут ещё постоянная клиентка вдруг притащила типа откровенно бандитского вида, пусть и под тонким слоем спокойствия.

– Добрый вечер, – говорит хозяин, кивая. – Всё как обычно?

– Добрый вечер, Окава-сан, – отвечаю я. – Да, пожалуйста, вашу фирменную лапшу и креветки-темпура.

– Будет сделано, – соглашается Окава-сан, записывая заказ и тут же отправляясь на кухню.

Хаято молчит, но я чувствую мелкое удовлетворение. Совершенно детское, но что поделать. Привёл в лапшичную – будешь есть лапшу. Сам же не сказал, что хочет.

Только вот есть странное ощущение, что его это забавляет.

Мы садимся за столик у окна, и я чувствую, как напряжение наконец начинает понемногу спадать. Хаято садится напротив меня, спокойно разглядывая зал, будто изучая это место.

– А ты смелая, – говорит он неожиданно, снова привлекая моё внимание.

– Почему вы так считаете? – спрашиваю, не сразу понимая, о чём он.

Хотя, Ясуко, перестань тупить. Уж сколько всего произошло. Только вот тут вопрос: смелая или безголовая? Но это я не буду озвучивать.

– Далеко не все люди в твоей ситуации предложили бы ужин такому, как я. – Он смотрит на меня, в глазах пляшут все демоны-они, взявшись за руки. – Это требует определённого мужества.

Хаято с интересом оглядывается, его взгляд скользит по интерьеру «Ракуна», будто пытается понять, что же делает это место таким особенным. Я замечаю чуть приподнятую бровь, когда он останавливает взгляд на небольших деревянных фигурках, расставленных на полках. Хаято явно здесь впервые, и это немного удивляет меня – казалось бы, такой человек, как он, должен бывать везде.

Подаюсь немного вперёд и, собравшись с мыслями, говорю:

– Спасибо за то, что спасли меня. Я правда не знаю, как бы справилась сама.

Хаято отрывает взгляд от интерьера и смотрит прямо на меня. Его лицо остаётся спокойным, но в глазах на этот раз мелькает тёплая искра.

– Не стоит благодарности, – произносит он, чуть качая головой. – Мы давно выслеживали этого типа. Он уже успел порядком всем надоесть, особенно своим новым… увлечением. – Последние слова он произносит с лёгким презрением. – Удивительно, что ты оказалась его следующей мишенью, но, думаю, нам повезло, что мы вовремя вмешались.

Я только смотрю на него, не в силах что-то сказать. Успел надоесть? Жертвой?

Хаято берёт чашку с чаем, который нам уже принесли.

– Сталкер, который не знает, когда нужно остановиться.

Мысли крутятся, как бешеные белки. Я осторожно уточняю:

– А разве вы таким… занимаетесь?

– Когда это личное дело – да. – В ответе слышится звон стали, хоть это и вроде совершенно неуместно. В современном мире никто не берёт в руки холодное оружие, кроме спортсменов и коллекционеров.

Когда на стол ставят дымящиеся миски с лапшой, аромат тут же заполняет пространство, слегка расслабляя меня.

– Итада кимас, – произносим мы практически синхронно.

Я украдкой бросаю взгляд на Хаято, пытаясь уловить его реакцию. Он поднимает палочки и берёт первую порцию, совсем не торопясь. Аккуратно подносит порцию лапши к губам. Его движения безупречно точны и элегантны, как будто он продумывает каждый шаг. Я затаиваю дыхание, наблюдая за тем, как он пробует лапшу.

Когда он наконец делает первый глоток, его лицо чуть смягчается и на губах появляется едва заметная, но искренняя улыбка. Глаза слегка прищуриваются от удовольствия, словно вкус стал для него приятным открытием.

Ещё бы! Хозяин Окава прекрасно готовит!

Хаято ненадолго замирает, осмысливая полученные ощущения, а затем с лёгким кивком признаёт:

– Не ожидал такого отменного вкуса.

Его голос звучит ровно, но я чувствую, что в этих словах нет ни тени дежурной любезности. Одобрение, которое я вижу, кажется настоящим, и это вызывает у меня тихое удовлетворение. Как у котика, который сидит на солнце и довольно урчит.

Хаято снова берёт палочки и продолжает есть, теперь с большим удовольствием, чем до этого.

Я тоже приступаю к еде. Лапша, как всегда, прекрасна – насыщенный бульон и идеально приготовленные ингредиенты. На мгновение я забываю обо всём, кроме вкуса, который наполняет рот. Но мысли о будущем «Ракуна» не дают мне покоя.

А что, если мне…

– Жаль, что этому месту осталось совсем немного, – бросаю я словно невзначай, но внутренне напряжённо жду его реакции.

Давай, Ясуко, сейчас или никогда. Вдруг из этого что-то получится?

Хаято поднимает взгляд, удивление на его лице едва уловимо, но я его замечаю. Он откладывает палочки, словно давая понять, что хочет услышать больше.

– Ты о чём? – спрашивает он. Голос его звучит мягко, но в нём слышится неподдельный интерес.

Я вздыхаю, опуская взгляд в свою тарелку.

– Это долгая история. Корпорация «Танака Групп» выкупила землю, на которой стоит «Ракун». Они хотят снести его и построить новый коммерческий центр. Всё уже почти решено… – Голос предательски дрожит, когда я заканчиваю говорить.

Кажется, не перестаралась с эмоциями.

Хаято некоторое время молчит, обдумывая услышанное, затем вновь берёт палочки, но уже не с прежним аппетитом.

– Значит, вот как.

Хаято вновь замирает, кажется, размышляя о чём-то. Его лицо выражает спокойствие, но я вижу в его глазах тот самый холодный блеск, который почувствовала раньше, когда он говорил о личных делах.

Невольно сжимаю палочки, да так, что они могут треснуть.

Получится ли что-то из этого всего?