Глава 16. Фил

Что я здесь делаю? Зачем сижу в этой чёртовой однушке с пустым холодильником и смотрю на чужую девушку.

– Чужую, – произношу вслух и поправляю Даянке одеяло, а затем беру пустую чашку из-под чая и иду на кухню.

«Спит. Врач был. Продукты и лекарства купил».

Отправляю Шаху сообщение, а сам сажусь на табурет и вытягиваю ноги.

– До чего маленькая кухня!– ухмыляюсь, пятками упираясь в плинтус. Глазами поедаю полку у окна. И всё же Янка смешная. Скромная, чудная, честная, что ли… А ещё красивая. Впрочем, это я понял уже давно, когда украдкой смотрел на неё из соседней палаты детского реабилитационного центра, где Даяна заново училась ходить, а я валял дурака, изображая больного.

Мне даже не нужно было к ней подходить. Так, для отвода глаз Яна полежать в центре всего пару дней, а после передать парню клок непонятно чьих волос. Но моё глупое любопытство сыграло со мной злую шутку.

Несколько слов, всего одна её улыбка и этот взгляд. Обворожительно-нежный и чистый, искрящийся словно капелька росы на рассвете и не по-детски взрослый. Она тогда потеряла всё. Семью. Дом. Лучшего друга. Ей пришлось отложить в дальний ящик учёбу и позабыть о танцах, которыми занималась больше десяти лет. Переехать в другой город. Через боль и усталость пытаться сделать хотя бы один, но свой шаг. К ней никто не приезжал. Никто не звонил, чтобы спросить, как дела. Не передавал фруктов или конфет. Она была совершенно одна. Одна против всех.

Я бы рассыпался. Сдался. Погряз в отчаянии и ни за что не встал. А она находила в себе силы улыбаться. Медсёстрам. Врачам. Сварливой санитарке, что с недовольной физиономией убирала в палате. И даже мне, когда в инвалидном кресле проезжала мимо.

Уже тогда я ощущал себя скотиной, чувствовал подвох, но потом вспоминал еле живого Яна и слова отчима: «Помоги ему её отпустить».

Даяна меня не помнит! Теперь уверен на все сто. А ведь я именно тот, кто несколько лет назад сломал её жизнь. Жизнь Шаха. Да и свою. С улыбкой. Беспечно. Свято веря, что поступаю во благо. Сломал не думая. На слабо! За это и расплачиваюсь.

«Спасибо!»

Ответ Шаха, как всегда, сухой и односложный. Хмыкаю, не в силах сдержать рвущийся на волю смех. Его искреннее спасибо костью встаёт в горле. Спиной наваливаюсь на стену и прикрываю глаза: я долбанный ублюдок, исчадие ада в ангельском обличии. Предатель. Паскуда. Говнюк. Я зову Шаха братом, а сам продолжаю следить за его агонией и молчать. Отчим ловко расставил капканы по периметру: скажи я правду Яну – потеряю брата, останусь нищим и сделаю несчастной мать, но молчание сродни дыбе.

– Не думай! Не думай! Не думай! – бубню под нос и бьюсь затылком об стену, проклиная свою слабость.

Пока Даяна была далеко, а Шах прятал безумную боль за тоннами сарказма и безразличия, я мог дышать. Оправдывал себя заботой о матери. Скидывал всё на возраст и свой импульсивный характер. Да и кто в этой жизни не ошибался ни разу? Кто? Собственную вину сваливал на отчима, приумножая и без того ярую ненависть к нему. Но продолжал жить. Пока эта хрупкая внешне девчонка со стальным стержнем внутри не решила перевернуть всё вверх дном.

Тяжёлый кулак опускается на стол, а сам резко встаю и, прихватив листок с адресом воображаемого парня Яны, вылетаю на улицу. Я всё исправлю. Я обязан. Правда, не знаю как. А пока грозным коршуном буду следить за этой мышкой, чтобы больше никому не дать её в обиду.

– Ты дома? – вскидываю бровь, замечая Шаха возле огромного окна в гостиной. – Разве не нужно тебе утешать Бельскую?

Их отношения бесят! Никогда не понимал, как можно любить по приказу. Да, впрочем, я никогда и не любил. И вроде понимаю желание Шаха защитить свою Янку от истеричных нападок Бельской, но в корень не согласен с методами брата. Заткнуть Диану можно было и иначе, не обязательно для этого использовать собственный рот.

– Ди снова во всём винит меня. Пусть остынет и подумает, – отрезает Шах, продолжая стоять ко мне спиной.

– Разорви с ней! – говорю серьёзно, пожираемый угрызениями совести. – Чем не повод, Шах?

– А смысл? – ухмыляется Ян, но я слышу в этом подобии смеха дичайшую боль.

– Шах, – я на грани, чтобы открыть ему правду. – Ты прости меня, но …

– Не лезь! – рычит брат, прислоняясь лбом к прохладной поверхности стекла. – Как там Яна?

– Нормально!– чёрт, как же непросто быть честным!

– Бельская не успокоится, пока не отомстит. А Если поймёт, что Даяна значит для меня, то и вовсе сделает всё, чтобы превратить её жизнь в ад.

– Скажи своей Ди, что Яна твоя сестра, – вместо правды только всё усложняю. – Не такая же она дура, чтоб ревновать…

– Сестра? – Шах отходит от окна и как специально пронзает ледяным взглядом. Вот он мой шанс ответить честно! Да только Ян не ждёт ответа. – Тогда мне придётся сказать, что и я не Шахов. Подкидыш. Бастард. Ублюдок.

– И что? Может, стоит просветить свою будущую жену? Или опасаешься, что любовь Бельской тут же сойдёт на нет?

– Это скандал, Фил! – шипит Ян. – А у отца на носу выборы.

– Так ты «папочки» испугался? – закипаю. Я и сам до недавнего времени боялся отчима, а теперь люто ненавижу! – Что он тебе сделает? Квартиры лишит? Наследства? Так вроде на шее Шахова ты давно не сидишь.

– Идиот ты, Сань, – качает головой брат, криво улыбаясь. – Я за Яну боюсь! Думаешь, с чего она сегодня про отца говорила? Мишаня признался, что возил её к Шахову на обед в «Шанхайский дворик». Одному Богу известно, что бате от неё потребовалось. Вот только я сомневаюсь, что они пили чай и вспоминали былые времена.

– Ясное дело, – понимаю, что своей выходкой с воскресным ужином подставил девчонку перед Шаховым-старшим.

– Вечером заеду к отцу, – Шах направляется к себе, но стоит нам поравняться, замирает. – Присмотри за Яной, ладно? Пока всё не стихнет. Прошу!

Следующие несколько дней проходят суматошно. Среди своих пускаю слух, что Яна теперь со мной и под защитой семьи Шахова. И хотя Бельская укатила в Париж лечить нервы шопингом и праздными прогулками вдоль Сены, я стараюсь, чтобы новость про меня и Яну осела в ушах её свиты, а значит, дошла и до неё. Какой бы дрянью ни была Диана, трогать «мою» девочку, знаю, не осмелится.

Шах на пару дней забивает на учёбу и либо сидит в своей комнате, либо уезжает неведомо куда. Ходит чернее тучи, отмахивается от моих вопросов, но каждое утро и вечер требует отчёт от врача, а мне скидывает список покупок для курьера. За это время я выучил наизусть, что Яна любит, а на что у неё аллергия.

– Яичницу будешь? – поддевая лопаткой шкварчащий бекон, спрашиваю Шаха, который молчаливо направляется к выходу. В холодильнике дополна готовой еды, но ближе к вечеру меня вдруг дёргает самому зажарить пару яиц. – С беконом. Ммм!

– Нет, – бросает на ходу Ян и в прихожей шнурует обувь.

– Выглядишь хреново. Хотя, казалось бы, Бельская далеко – делай, что душе угодно, – перекладываю яичницу на тарелку и смачно облизываю пальцы. – Или скучаешь?

– Я к отцу, – не разделяет моего веселья парень. – Привет передать?

– Ага, – с долей иронии отвечаю брату. – И расцеловать не забудь!

– Это первым делом, – улыбается краешком губ Ян и накидывает куртку. – Курьер сегодня уже был?

– С минуты на минуту должен отзвониться, – носом втягивая аромат жареного бекона, сажусь за стол. – Что-то ты зачастил к бате, Шах. Назревает что?

– Не знаю, – бурчит он, но вижу, напрягается всем телом. – Надеюсь, что нет.

И пока Ян проворачивает в замке входной двери ключ, приступаю к поеданию яичницы. От трапезы отвлекает звонок мобильного.

– Дома никого нет. Заказ аннулируем?– равнодушный голос курьера изрядно портит аппетит.

– Не может такого быть! – не чувствуя вкуса, глотаю кусок бекона и вспоминаю недавний отчёт врача: ещё несколько дней Даяна должна соблюдать домашний режим. – Может, девушка спит. Попробуйте ещё разок!

Курьер нехотя соглашается, а я набираю Яну, правда телефон её вне зоны действия сети. Яичница медленно поднимается к горлу, стоит курьеру позвонить ещё через полчаса и всё же отменить доставку. Где девчонку носит?

Обрывая телефон, борюсь с нехорошим предчувствием. В памяти всплывает напряжённое выражение лица Шаха, его опасения касательно отчима и огромные, перепуганные глаза Яны. А потом на ум приходит её глупое заявление про парня. В джинсах нащупываю скомканный листок и не раздумывая еду по указанному адресу.