Глава 17. Даяна

Помогаю Зюзе остановить кровь, попутно выслушивая от парня гневные выражения в адрес Фила, и всё не могу понять, что дёрнуло Сашу на подобную глупость.

– Ты во всём виновата, Талеева! – морщится Митя, прикладывая к носу пакет замороженных пельменей. – Одни неприятности от тебя!

– Ну нет, здесь я совершенно ни при чём, – отзываюсь на ворчание рыжика и смотрю на часы. Забежать домой уже не успеваю: через сорок минут мне нужно быть в клубе.

– Ага, – иронично фыркает Зюзев, царапая недовольным взглядом. – Могла бы и объяснить своему парню, что между нами исключительно деловые отношения. Только проблем с Филатовым мне сейчас не хватало!

– Он мне не парень, не выдумывай!

– Ой, ладно, Талеева!

– Я серьёзно. Ну сам поразмысли, где я и где он.

– Да я прикидывал уже. Ты, Талеева, не сердись, но до девушки Фила тебе как до Африки. Ты мышь серая, обыкновенная. Он из львиного прайда. Пацанам не верил, которые твердили, что вы пара, а теперь вижу: зря.

– Ну, спасибо, Зюзев! – хоть Митя и прав, слова больно щиплют за живое.

– А смысл на правду обижаться? – Митя откладывает пельмени и смотрит на меня перекошенной физиономией. Фил явно не впервой ломает нос, и на Зюзе лишь отточил своё мастерство, впрочем, после последнего замечания, я благодарна Сашке. – Что ты, что я – одного поля ягоды.

– Однако, ты и сам ночами о Бельской мечтаешь, – ляпаю не подумав, за что получаю очередную порцию гневных взоров.

– Не твоё дело! И вообще, долго ты ещё собираешься тут сидеть? Не загостилась? Мы не друзья!

– И слава богу! – бубню, вскакивая с места, и несусь к выходу.

К клубу «Валькирия» я успеваю добраться вовремя. Маша, как и обещала, встречает меня у входа и помогает найти администратора. Толстенький лысоватый мужичок с масленою улыбкой и узкими, как щёлочки, глазками долго осматривает меня с ног до головы, словно я собираюсь обслуживать вип-клиентов, а не мыть за ними тарелки.

– Ладно, Яна, – тянет с акцентом Артур Михайлович. – Сегодня-завтра посмотрю, как справляться будешь, а там видно будет. Маша тебе всё покажет.

Зайцева, довольная тем, что всё удалось, с бывалым видом и азартом в глазах показывает, где можно переодеться, провожает на кухню и даже позволяет взглянуть на зону для гостей и танцпол.

– Шутишь? – вспыхивает девчонка, отказываясь верить, что я ни разу не была в подобных заведениях.

– Нет, – не могу сдержать улыбки. – Как-то не сложилось у меня с ночной жизнью.

– Мы это исправим! – щебечет подруга, натягивая униформу официантки. – Обязательно! С меня экскурсия в лучший клуб города. А «Валькирия» это не место для таких молодых и красивых, как мы с тобой. Да и музыка здесь на любителя.

– И не только музыка, – не могу отвести взгляда от Зайцевой в нелепом наряде то ли отчаявшейся горничной, то ли сумасшедшей официантки. – Маш, ты в этом к гостям выходишь?

– Ян, это просто форма, – пожимает плечами Зайцева, а я начинаю понимать Мишина, который был против её работы здесь. Чёрная юбка с кружевной окантовкой едва прикрывает то, что, по сути, должна скрывать, топ с огромным вырезом на груди не оставляет места для полёта фантазии, а нелепый передник и чепчик придают образу некой развратности и вседозволенности. И неужели Маша не понимает, что выглядит пошло.

– Хорошая зарплата, чаевые опять же. Да и охраны в клубе полно. Никто ничего лишнего не позволяет. А глазами пусть едят меня сколько хотят – не убудет!

Спорить не берусь, но про себя радуюсь, что моя работа пусть и грязная, но не требует никаких кружев и коротких юбок.

Бокалы, стопки, стаканы, чашки, блюдца и тарелки – посуда скапливается возле меня огромными кучами, а я едва успеваю орудовать мочалкой и ёршиком. Кругом пар, пена, брызги и ни малейшего удовольствия от работы. Ближе к часу ночи хочется выть в голос. Пальцы распухли от постоянной влаги и моющего средства, волосы взмокли под косынкой, а несчастные балетки все побелели от хлорки, но впереди нет ни малейшего просвета – только усталость и желание закричать: « Хватит! Горшочек, не вари!»

Измождённая, едва передвигающая ногами, я возвращаюсь домой ранним утром. Наспех принимаю душ и выпиваю чашку крепкого кофе, а после спешу на учёбу. Что бы там ни говорил врач о пользе постельного режима, навёрстывать пропущенные лекции потом будет гораздо сложнее!

Первой парой стоит английский, но после бессонной ночи начинает казаться, что я перепутала аудитории и попала на урок китайского. Слова пролетают мимо ушей, сливаясь в голове в непонятные фразы, а знакомые с детства буквы – в заковыристые иероглифы. Спасает только то, что передо мной сидит Фомина и своей широкой спиной закрывает от пристального внимания преподавателя.

Примерно в таком же духе проходят и следующие пары. Я дико хочу спать, но это, конечно, никого не волнует. Смотрю на Зайцеву и завидую её стойкости: она полна сил и энергии, будто ночью за неё на высоченных каблуках с подносом по клубу носился кто-то другой. Я же едва держусь, чтобы не прикорнуть прямо на лекции по философии, и немного прихожу в себя лишь на семинаре у Мухомора. Нам с Зюзевым удаётся защитить свой проект и даже получить "отлично", но стоит признать, что высший бал нам достается только благодаря острому уму Мити. Он ловко отвечает на каверзные вопросы Мухова, пока я мечусь в раздумьях, отчего после семинара искренне говорю парню спасибо.

А ещё, как ни странно, я благодарна Бельской. Точнее, её отсутствию на парах. На месть белобрысой стервы сегодня у меня попросту нет сил.

– Ты домой? – Зайцева закидывает пенал в сумку и зевая вертит головой.

– Да, хочу выспаться, – киваю, замечая, как Мишин косится в нашу сторону. – Иначе сегодня перебью всю посуду в клубе. А ты?

– Мне надо в библиотеку, – заливаясь краской, бубнит подруга. Странная! Ночью щеголяет не пойми в чём с покер-фейсом вместо смущения, а от взгляда Мишина краснеет. – Да и Егор хотел поговорить. Встретимся в клубе?

– Ага! Много не читай – вредно! – подмигиваю и чмокаю девчонку в щеку, а сама сжимаю кулачки наудачу: видеть этих двоих, страдающих друг по другу по разным углам, изрядно надоело.

В полусонном состоянии бреду к выходу из универа. Но где-то на уровне подсознания отпечатывается странный шепоток, доносящийся со всех сторон, а ещё любопытные взгляды. Но стоит мне выскочить во двор, как понимаю, в чём причина.

– Привет, милая! – Филатов появляется из ниоткуда и внаглую прижимает к себе. Носом зарывается в волосы и тихо шепчет: – Если и дальше планируешь спокойно учиться, подыграй.

– Мы же договорились, – шиплю в ответ, не желая никого обманывать.

– Поздно, Даяна! Поздно! —Фил касается моей щеки и широко улыбается. – Для всех ты моя девушка!

– Бред! – качаю головой, за что получаю увесистый шлепок по попе и взвизгиваю: – Ты больной, Филатов? Да что ты себе…

Но договорить не дают его губы, нагло и бесцеремонно припавшие к моим. Это даже не поцелуй! Филатов просто затыкает мне рот! А я захлёбываюсь от негодования!

– Дыши, Даяна, дыши! – Фил отстраняется и с ухмылкой смотрит на меня. Придурок! Идиот! Смачная пощёчина опускается на его щеку быстрее, чем я успеваю осознать, сколько пар глаз сейчас следят за нами.

– Как ещё тебе объяснить, что девушкой твоей я не буду никогда? – голос дрожит, как и горящая огнём ладонь.

– Ну да, я вчера понял: с Зюзевым лучше! Только его рыжая морда не убережёт тебя от мести Бельской, – шипит парень. – Как и твоя упрямая глупость!

– Ты заигрался, Фил! – делаю шаг назад не глядя. – Это… это всё слишком!

– Я просто хочу помочь!

– Зачем? Я тебя не просила мне помогать! Я тебе вообще никто! А ты, – дыхание нервно сбивается от мысли, что прямо сейчас произошло. Здесь. На виду у всех. – Ты… Ты же…

– Брат Шаха? Это тебя смущает? – от весёлых искорок в глазах парня не остаётся и следа.

– Да, – признаюсь честно.

– Ему всё равно! – выплёвывает Филатов и резко уходит, бросая на ходу: – Мне теперь тоже! Давай, Даяна, действуй сама!

Прикрываю ладонью рот и бегу к остановке. В голове сумятица из мыслей и слов Филатова. Парня бросает из крайности в крайность, а я не понимаю почему! Да и желания понимать не испытываю! Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое! Дорога до дома растворяется в слезах и предчувствии скорых проблем. Лишь запершись в стенах своей однушки, удаётся немного успокоиться и прийти в себя. Чашка горячего чая и долька Машкиной шоколадки и вовсе помогают расслабиться и, наконец, заснуть. Правда, такой долгожданный и безумно недолгий сон нарушается громогласным стуком в дверь и трелью звонка.

– Талеева Даяна Руслановна? – на пороге несколько мужчин в форме. Они тыкают в лицо какими-то удостоверениями и без спроса пересекают порог моей квартиры, оттесняя меня вглубь коридора. – Вот, ознакомьтесь!

Тот, что повыше, достаёт из кожаной папки на молнии какие-то бумаги и суёт их мне под нос. Я честно пытаюсь вникнуть, бегая взглядом по чёрным буквам, которых несметное множество и всё ни о чём.

– Что это? Вы вообще кто?

– Это постановление о признании сделки купли-продажи вашей квартиры недействительной. А мы, гражданочка, его просто исполняем, – тон до безумия холодный и безразличный.

– Ничего не понимаю, – спиной прикасаюсь к стене, ощущая, как ноги медленно начинают подкашиваться.

– А что тут непонятного? – грубо отзывается другой, с противными усиками, как у таракана. – Сделка аннулирована. Квартира по суду возвращена первоначальным владельцам, а у вас есть десять минут, чтобы покинуть чужую собственность.

Помню в детстве, когда сказки казались реальными, а мечты не имели границ, мы с Яном часто играли в космонавтов. Стояла у нас во дворе горка в форме ракеты, ну а мы с важным видом представляли себя первыми детьми в открытом космосе. Из дедушкиного мотоциклетного шлема и отцовского старого лыжного комбинезона смастерили скафандр и долгое время никого не пускали на горку, самозабвенно оберегая свою космическую станцию. Пока однажды местный дворник, дядя Вася, не объяснил нам, что одной ракеты и скафандра недостаточно. Главным, по его авторитетному мнению, было привыкнуть к невесомости. Уже на следующий день мы с Яном оккупировали стоя́щую рядом с горкой карусель, упорно, до тошноты и гула в ушах раскручивая друг друга на максимальной скорости. И если Шахов стойко выносил подготовку к полёту, то я отчаялась когда-нибудь воплотить мечту в реальность и с тех пор возненавидела невесомость.

Стоя с чемоданом возле подъезда, я сейчас ощущаю себя на той ненавистной карусели, от которой нестерпимо тошнит и всё вокруг плывёт перед глазами. Но самое страшное – её не остановить! Моя невесомость бесконечна!

В руке держу мобильный и сквозь пелену слёз продолжаю смотреть на пришедшее со скрытого номера СМС:

«Я тебя предупреждал, Яна. Зря ты ко мне не прислушалась».

Именно после этого сообщения я перестала кричать, брыкаться и искать правду, наспех покидала в чемодан личные вещи и документы и под конвоем покинула теперь уже чужую квартиру.

«Вам не помешает нанять хорошего адвоката», – бросил напоследок мужчина, который вручил мне постановление о выселении. Да только я не дура, и прекрасно понимаю, что против Шахова бессильна даже армия юристов.

И всё же одной мне просто не выжить. Сейчас, как никогда, я нуждаюсь в помощи, но просить её не у кого. Звоню Зайцевой, но номер подруги недоступен. Да и чем она может помочь, кроме, как вместе со мной пролить литры слёз. В общагу к ней меня никто не пустит, тем более с чемоданом. Звонить Филатову не хочу! Сегодня он ясно мне дал понять, что больше не на моей стороне. И не могу! Что ещё со мной сделает Шахов, если снова приближусь к его золотым отпрыскам?

Стоять зарёванной посреди двора с чемоданом становится неловко. Прохожие кидают странные взгляды, а соседи с нескрываемым любопытством высовываются из окон. Понимаю, что нужно найти недорогую гостиницу, а в понедельник бежать в деканат и просить место в общежитии, но что-то внутри подсказывает, что Бельская сделает всё, чтобы в просьбе мне отказали.

Сама не замечаю, как начинаю бессмысленно шагать вдоль безликих дворов и витрин магазинов. Стук колёсиков по неровному асфальту немного успокаивает, а решение, что делать дальше, приходит внезапно.

– Опять ты? – Зюзев смотрит на меня с высоты своего роста и недоверчиво щурится, замечая за моей спиной чемодан.

– У тебя вроде комната сдаётся? – мнусь нерешительно у порога.

Жить в одном клоповнике с Митей – такое себе удовольствие, но больше податься мне некуда.

– А ты здесь причём? – фыркает рыжик.

– Мне… жить… негде… Митя, – голос срывается в безудержные всхлипывания. Даже не думала, что произнести эту фразу вслух будет настолько тяжело. – Сделка… аннулирована…они… меня…

– Эй, ты чего? – Зюзя отходит назад, пропуская меня внутрь, но я продолжаю стоять, тыльной стороной ладони вытирая слёзы. – Заходи уже!

Митя помогает закатить чемодан, а после закрывает за мной дверь и, шаркая тапочками, идёт на кухню.

– Чай будешь?

Молча киваю и шагаю следом за парнем, стараясь не замечать беспорядка и грязи вокруг.

– Как такое вообще возможно? – разводит руками Митя, сто́ит рассказать ему всё, что со мной приключилось. – Кому ты, Талеева, дорогу-то успела перейти?

– Не знаю, – шмыгаю носом. – Но у меня в этом городе никого нет, понимаешь? Да и на гостиницу денег максимум на несколько дней. Я бы прямо сейчас в деканат рванула, но пятница, вечер. Теперь только в понедельник. Да и то, я сильно сомневаюсь, что мне помогут.

– Это да, – кивает парень. – С местами в общаге напряжёнка. Думаешь, почему комнату снимаю…

– Я работаю, Митя! – продолжаю уговаривать парня. – Платить буду исправно! Да и здесь порядок наведу.

– Ты это Ксении будешь петь, хозяйке квартиры, мне-то что?

– Позвонишь ей?

– Позвоню! – нехотя кивает Зюзев, а потом бросает: – А давай, Талеева, до понедельника так поживёшь. У меня ключ запасной от комнаты свободной есть, а уж если с общагой пролетишь, тогда и Ксении позвоним. А то лишний раз её дёргать, не хочу. Она тётка хоть и сговорчивая, но строгая. Приедет, опять лекции начнёт читать, нотации всякие.

– Спасибо, Митя! – я так радуюсь крыше над головой, что не могу сдержать улыбку.

– В моей комнате, чтоб не видел! – морщится от моей благодарности Зюзев. – Ванную часами не занимать! И продукты свои купи, поняла?

– Да, – выдыхаю с нескрываемым облегчением: как ни крути, а здесь лучше, чем на улице.

– И Филатову скажи, чтоб больше не дрался!

– Он не придёт, – уверяю Митю и семеню за ним в сторону своего временного пристанища.

– В шкафу одеяло есть, – открыв дверь в комнату, Зюзев в привычной манере смотрит на меня свысока. – Диван разбирается. А вот здесь, – парень открывает дверцу потрёпанного комода, – Постельное бельё, если своего нет.

– Спасибо, – киваю рыжику, а сама подхожу к окну и, аккуратно отодвинув выцветшую занавеску, смотрю во двор.

– Да не убивайся ты так, Талеева. Жить можно!

– Выживу!

Ближе к ночи снова отправляюсь в ночной клуб драить посуду и мысленно благодарю небеса, что завтра суббота, а значит, смогу выспаться и спокойно обдумать, как жить дальше. Но и здесь всё идёт шиворот-навыворот! Сначала автобус, как назло, попадает в пробку, затем я сворачиваю не в тот проулок и иду не туда. С пеной у рта добегаю до служебного входа за пять минут до начала смены и тут же натыкаюсь на взбешённое выражение лица Артура Михайловича.

– Яна! – цедит он сквозь зубы. – Что всё это значит?

– Простите, пожалуйста, – изображаю раскаяние, хотя и не понимаю, чего так психовать. – Обещаю, такое не повторится!

– Что не повторится? – недоумённо вскидывает густой бровью управляющий. – Зайцева где? Одна заболела, но хоть отзвонилась, а эта стрекоза даже к телефону не подходит! Кто у меня гостей сегодня обслуживать будет?

– Маши нет? – растерянно уточняю.

– Ни Маши, ни Ульяны, – разводит руками Артур Михайлович и снова бегает по мне своими ушлыми глазёнками. – Значит так, Яна! Если на улицу вылететь не хочешь, сегодня за Зайцеву выйдешь. Фигурки у вас похожие, значит, с формой проблем не будет! Вопросы есть?

– Но я не… – не знаю, как вежливо объяснить, что Машкину форму ни за что на себя не надену.

– Не хочешь работать? – неверно понимает мужчина, моментально меняясь в лице. – Так, дверь за спиной! Никого не держу!

– Нет, я не это хотела сказать, – потерять сегодня ещё и работу – перебор! А потому прячу в дальний угол свою гордость. Не до неё!

– Значит, вопросов нет, – одобрительно кивает толстяк, суетливо поглядывая на часы. – В зал выходишь через десять минут. Марина тебе всё покажет. И только попробуй подвести, вылетишь!

– Не подведу, – бурчу в спину управляющему, пока по тёмному коридору спешу к раздевалке.

***

– Боже! – мне даже стыдно смотреть на себя в зеркало, а не то, что выйти в этом подобии одежды на люди. – Зайцева, я тебя поколочу!

Уже несколько минут, до крови кусая губы, я безуспешно пытаюсь до неё дозвониться, попутно завязывая передник. Только телефон Маши до сих пор вне зоны действия сети, а выделенные мне с барского плеча десять минут – на исходе.

– Эй, новенькая, ты там живая? – бойкий женский голос вынуждает забросить мобильный в дальний угол и, наспех зацепив идиотский чепчик на голове, обернуться.

Высокая брюнетка с чёрными, как смоль, глазами и ярко-накрашенными алой помадой губами смотрит на меня снисходительно, явно сомневаясь в решении управляющего, выпустить меня к гостям. Но видимо, ситуация и правда аховая, раз девушка без разговоров подхватывает меня под локоток и тащит в зал.

– Марина, – кидает небрежно, свободной рукой одёргивая юбку. На девушке такой же идиотский костюм с передником и кружевом, но в силу её высокого роста, он кажется ещё более откровенным, чем мой.

– Яна, – за шумом в ушах едва различаю свой голос.

– Основные столики я возьму на себя, – уверенно заявляет Марина, пока ведёт за собой вдоль кухни. – Ты будешь на втором этаже. Там гости поспокойнее, да и заказов не так много. Справишься.

– Не уверена, – качаю головой. И пусть работа официантки для меня не в диковинку, бегать по ночному клубу на каблуках с подносом наперевес ещё не приходилось.

– Уйти всегда успеешь, – подмигивает брюнетка, остановившись у зеркальной двери в зал, за которым с диким грохотом орёт музыка. А затем суёт мне в руки блокнот и ручку. – Пошли!

Перепонки в ушах готовы лопнуть от надрывных звуков с танцпола, глаза слезятся то ли от пыли, то ли от дыма, который то и дело выпускают со стороны диджея непонятно для каких целей. Ноги гудят от непривычной нагрузки и чужих каблуков. Я с трудом просачиваюсь с подносом среди толп отдыхающей молодёжи и едва успеваю принимать новые заказы. И если это Марина назвала спокойными столиками, то мне страшно представить, что происходит внизу. Зато теперь я отлично понимаю, откуда вчера ночью перед моим носом росли горы немытой посуды. В этой вакханалии из бьющей по мозгам музыки и вездесущей суеты мне удаётся напрочь позабыть о своём внешнем виде, да и большинство девушек, которым я только и делаю, что приношу напитки и закуски, выглядят не лучше. И всё же я считаю минуты до окончания этой адской ночи.

– Воду и два апельсиновых сока за шестой столик, – бросаю бармену заказ, а сама наваливаюсь на стойку, чтобы хоть немного перевести дыхание.

– У тебя за шестым язвенники? – хохочет Миша, местный красавчик и мастер своего дела, выполняя заказ. – Или ЗОЖ-вечеринка?

– Что? – сегодня шутки стремительно пролетают мимо моих ушей.

– Кто там за шестым? – ухмыляется парень. – Ты только и носишь им воду, да сок!

– Девушки какие-то, – улыбаюсь ответ и ставлю стаканы на поднос.

– Значит, фитоняшки отрываются! – Миша добавляет к заказу бутылку воды из холодильника. – Сейчас соком заправятся и за морковкой прибегут!

– За какой морковкой? – переспрашиваю на полном серьёзе, пока бармен ржёт как вороной конь, попутно принимая более внушительный заказ от Марины.

– Не обращай на этого придурка внимание, – брюнетка хлопает меня по плечу. – Ну как? Справляешься?

– Вроде,– пожимаю плечами и перехватываю поднос, чтобы отнести заказ на второй этаж. Впереди тот ещё квест: никого не задеть, ничего не расплескать, да и самой не улететь со шпилек. Но стоит мне только отвернуться от ребят, как тут же застываю на месте. В метре от меня стоит Ян и тяжёлым, каким-то жутким взглядом медленно елозит по Машкиной униформе.