Глава 23. Ян
Жуткий гул в голове коробит сознание, но всё равно слишком слаб, чтобы вытянуть меня из пучины сна. Липкий, бесцветный, он сковал мои мысли и прочно удерживает в своей власти.
И снова грохот. Он отдаётся в ушах громогласными раскатами, тут же отзываясь острой болью в висках.
Нехотя открываю глаза. Сквозь резь привыкаю к свету, благо тот тусклый и по-осеннему серый. За окном нещадно барабанит дождь, частично объясняя шум в голове.
Спина затекла и гудит, ноги чудятся ватными и безжизненными. В горле пересохло, а комната перед глазами кружится в разные стороны. Чёртовы штрафные! Идиотские игры!
Медленно веду головой от одного плеча к другому, плавно растягивая напряжённые мышцы шеи, вместе с тем исследуя обстановку. Я уснул прямо так: в одежде, сидя на ковре и облокотившись о край кровати. Поза кажется ненормальной и до смерти неудобной. В дальнем углу замечаю осколки хрустальной вазы и тут же память остервенело подкидывает картинки воспоминаний из проклятой ночи. Перед глазами вновь встаёт лицо Яны, её признания, тихие мольбы и бесконечные слёзы. Щека горит огнём от нежных её прикосновений, а давно затянувшийся и позабытый шрам начинает зудеть с новой силой, вынуждая прокручивать в голове события минувших лет.
Девятый класс, последний звонок и глупая ревность… За Яной тогда начал бегать парнишка из параллельного класса. Мишка Берестнев. Поджидал её после школы и звал в кино, пытался научить Даяну кататься на скейте и вечерами встречал с тренировок. Накаченный, спортивный со смазливой мордашкой плохого мальчика. В то раннее утро, когда, вдоволь нагулявшись по городу в школьной форме советских времён, все выпускники уставшие расходились по домам, Берестнев не спешил отпускать от себя Яну, а я подыхал от ревности. Высокие качели во дворе. Смех Даянки и раскинутые в стороны руки. Парень кричал, что счастлив и до беспамятства влюблен, и все сильнее и выше раскачивался, удерживая Даяну в своих руках. В то мгновение мы оба ее ждали ответа. Миша, наслаждаясь близостью, а я, стоя за их спинами. Голос девчонки сводил с ума, скрип старых качелей лишь сильнее накалял нервы. В то утро я узнал, что пытаться в одиночку остановить взвивающую к небесам металлическую конструкцию не так-то и просто, а порой даже опасно. Зато Берестнев остался не у дел. Глупышка так испугалась за меня, что напрочь позабыла о своём ухажёре. Пыталась остановить кровь на моем лице, шептала, что любит, а после подарила мне свой самый первый поцелуй. Именно тогда и понял, что никогда и никому её не отдам!
Резкая вспышка за окном сменяется низким грохотом. Погода лютует, забавляясь громом и молнией. Каким же наивным я был! Кто бы мне тогда сказал, что сам буду гнать от себя Янку, говорить ей гадости и душу рвать наживую, лишь бы ушла!
С трудом поднимаюсь на ноги, проклиная самого себя, и как медведь-шатун бреду вон из комнаты. Вокруг слишком тихо. Простая обстановка насквозь пропитана домашним теплом, и несмотря на нищету, кажется весьма уютной. Стараюсь не шуметь, чтобы не потревожить сон Яны. Уверен, девчонка проплакала ночь напролёт, и всё по моей вине! Ощущаю себя последней сволочью, но понимаю, что, сделал всё правильно. Её ненависть ко мне – наименьшая из бед. Пусть лучше так, чем ад от осознания, что нам нельзя. Никогда нельзя!
На маленькой кухне – гора грязной посуды и остатков еды. Как обычно, Филатов организовал шикарный стол, но разгребать за ним придётся мне. Залпом выпиваю стакан воды и закатываю рукава, чтобы взяться за дело. По уму разбудить бы Саню, да привлечь того к отработке, но резь в висках требует тишины. Решаю оставить братца отсыпаться, но тут же сознание парализует идиотская догадка: в этом доме всего две спальни, и в одной из них спал я.
Позабыв про беспорядок, размашистыми шагами возвращаюсь в коридор. Комната Яны – напротив моей. Белая дверь наглухо закрыта. За ней тихо, и чертовски погано на сердце от грязных мыслей в моём больном воображении.
И всё же врываюсь. Без стука. Без лишних слов.
Сквозь тонкие занавески в небольшую комнатку пробивается свет… Вещи раскиданы… Одеяло на кровати скомкано, а подушка валяется на полу. Но самое страшное – никого нет. Ни Фила, ни Даяны.
– Филатов! – выскакиваю в коридор и ору что есть мочи. Голос бьётся о стены, громыхая не хуже раскатов за окном, но в ответ тишина.
В чём есть вылетаю на улицу. Одежда вмиг промокает насквозь от дождя, голые ступни вязнут в холодной жиже.
– Филатов, твою дивизию! Ты где? – вою на всю округу, но понимаю, что зря.
Ворота открыты. Сашкиной тачки нет. Пацан однозначно уехал, причём, прихватив с собой мою Даяну.
В кармане нащупываю мобильный. Безжалостные капли разводами тут же расползаются по экрану, изрядно раздражая и без того воспалённый мозг. Смахиваю небесные слёзы и всё же набираю Фила. Длинные гудки кажутся вечными. Раскаты грома – слишком тихими. Бешеное сердце, словно предчувствуя неладное, болезненно бьётся о рёбра, в надежде сломать их к ядрёной фене и выскочить наружу.
И снова гудки. Филатов осознанно не подходит, чувствую! Пока я был в отключке, что-то случилось!
Бегу в дом, наспех на мокрые и грязные ноги натягиваю кроссовки, а с вешалки хватаю куртку.
И снова под дождь. В ладони перебираю ключи от машины, а долбанный мобильный по-прежнему прижимаю к уху.
В салоне прохладно и всё ещё пахнет туалетной водой Бельской. Аромат сладкий и сейчас как никогда тошнотворный. Завожу мотор, на время откинув телефон на пассажирское сидение, и выруливаю со двора. Правда, уехать далеко не успеваю. Краем глаза замечаю, как оживает мобильный, а на экране появляется очередное уведомление о входящем сообщении. После вчерашнего оно пугает! Меня, здорового лба, пугает никчёмное сообщение на сотовом! И всё же читаю…
«Прости брат. Я всё ей рассказал. Даяна уехала. Просила, чтобы ты её не искал. На этом всё, Шах. Точка!»
Текст СМС отдаётся в висках в такт дворникам на лобовом. Сонный город встречает пузырями на серых лужах и пустынными улицами. Первым делом несусь к съёмной квартире, которую наспех сумел найти для Яны. Дверь заперта, за ней – тишина. Наивно тарабаню кулаками, беспрерывно жму на кнопку звонка и отчаянно прошу открыть – всё зря! Игнорирую недовольство соседей и их угрозы вызвать полицию. Вся моя жизнь трещит по швам – это гораздо страшнее.
Понуро плетусь обратно к машине. Номер Фила вне зоны, телефон Даяны недоступен, а в голове – кавардак из мыслей и чёртовых страхов! Я отлично помню, как сердце билось в агонии, когда батя вывалил на меня эту самую правду. Ненужную. Грязную. Калечащую душу. Никогда не забуду, тошнотворное чувство безысходности и полнейшей пустоты! Когда сколько бы ты ни бился головой об стену, она не сдвинется ни на миллиметр.
«Больше нельзя любить Даяну».
«Нельзя смотреть на нее, как на девушку».
«Нельзя мечтать»
«Касаться её нельзя».
Список проклятых «нельзя» зашкаливал, а мерзкая, нудная боль с бешеной скоростью расползалась по телу. Постоянные драки, уличные бои, беспорядочные разборки… Я лез на рожон, провоцировал всех и вся в бесполезных попытках вытравить эту боль, заменить на обычную, земную, осязаемую! Да только дыра в сердце становилась всё шире, а сбитые в кровь кулаки заживали слишком быстро.
Вновь за рулём. Колешу по городу, выискивая следы девчонки или хотя бы Фила. Заезжаю домой, навещаю Зюзева, продираюсь в общагу к её подруге. Рыжий спросонья едва связывает слова в предложения, Зайцева спускает собак, но вывод один – они оба не в курсе, куда уехала Даяна.
Устав обрывать телефон и объехав, казалось бы, весь город, по темноте я возвращаюсь домой. Дикая злость на брата сменяется миллионом вопросов и изматывающим беспокойством за Даяну. Позабыв снять грязные ботинки, по светлому паркету мечусь из угла в угол, но ни на минуту не могу обрести покоя. А звук ключа в замочной скважине и вовсе заставляет каждую клеточку тела окаменеть от напряжения.
– Ты уже дома? – Филатов небрежно бросает ключи в прихожей.– Не думал тебя застать…
– Что ты ей сказал? Где Даяна? – голос невыносимо хрипит, а сила воли разваливается на глазах. Моей необузданной боли нужен выход, но боюсь, кости Фила просто не выдержат.
– Что сказал? Всё, что знал, а потом увёз, – устало выдыхает Саня, а после с ехидцей добавляет: —Далеко, Шах! Как ты и хотел, помнишь? Оказывается, правда – лучший способ избавиться от настырного прошлого!
– Урод! – совладать с собой и дальше выше моих сил. Кулак с размаху устремляется в смазливую рожу сводного брата. – Где она?
– Полегче! – Фил своевременно уворачивается, сталкиваясь с моим напором лишь по касательной. – К чему всё это? Думаешь, лучше с ней так? Безжалостно? Она же вчера чуть не подохла от твоих слов в коридоре, пока ты дрых! Очнись!
– Да что ты понимаешь, придурок? – хватаю идиота за ворот толстовки, решительно вытряхивая из парня душу. – Где она, Филатов? Её одну сейчас оставлять нельзя! Что же ты натворил! Господи!
Отталкиваю Саню от себя и хватаюсь за голову.
– Ты хоть представляешь, что она сейчас чувствует? А если Янка…
– Успокойся! – рычит Саня, поправляя толстовку. – С Даяной всё нормально, Ян. Всё нормально! Да, ей больно! Но сейчас эта боль ей хотя бы понятна! Ты ей понятен!
– Всё не то! – до болезненного жжения стягиваю волосы на затылке, крутясь на пятках. – Одна! Без поддержки! Ты издеваешься? Ты помнишь, что было со мной? Думаешь, ей сейчас легче?
– Не легче, но Даяна справится! – тыльной стороной ладони Филатов проводит по щеке, на которую пришёлся удар. —Лучше подумай, как ситуацию изменить!
– Ты о чём?
– Отчим Яну не найдёт, клянусь! – пока я пытаюсь уловить ход мыслей брата, тот подходит к холодильнику и из морозилки достаёт лёд, чтобы предотвратить синяк. – Я спрятал Даяну так, что на поиски у Шахова уйдут месяцы. Денег ты ей на карту закинул, на первое время хватит точно! Кстати, ты перевёл чуть больше, чем нужно, в курсе?
– Неважно! – деньги сейчас – последнее, что меня волнует.
– В любом случае, Даяна развязала тебе руки, Шах! Она больше не вернётся! – прижимая ледяной свёрток к лицу, Филатов цепляет меня взглядом. – Теперь ты волен жить как хочешь!
– Фил! – ухмыляясь, перехватываю парня, когда тот пытается улизнуть к себе. – «Как хочешь» – это не про меня! Мне нужен адрес!
– Ты не слышишь меня, Шах! – небрежно стряхивает мою руку со своего плеча и уходит. Правда, через несколько метров оборачивается. —Чуть не забыл! Даяна просит провести ещё один анализ ДНК.
– Это бессмысленно!
– Знаю, но от одной пряди волос от тебя не убудет!
– Ладно, – я готов провести хоть тысячу, лишь бы Яне это могло примириться с правдой. – Фил!
– Что? – недовольно фыркает блондин, а я так и не решаюсь спросить о главном.
– Ничего!
Следующие несколько дней проходят как в тумане и не приносят удовлетворения. Меня ломает от тщетных попыток отыскать Яну и упорного молчания Фила. Такого преданного и самозабвенного, что сомнений не остаётся – мой брат влюбился! Пусть безответно! Пусть в ту, которая никогда не выберет его! Но от одной мысли, что Саня бредит Яной, моей Яной, напрочь сносит крышу.
Впрочем, мою крышу и так ожидает протечка! Немного успокоившись после уик-энда, в поле зрения объявляется Диана. Взвесив все за и против, Бельская решает проглотить свою обиду как горькую пилюлю и сделать вид, что между нами ничего страшного не произошло. Всё так же пытается взять на руку, щебечет без умолку про свадебное платье и горделиво шагает рядом. И если в первые дни я просто её не замечаю, то к концу недели понимаю отчётливо и ясно: свадьбы не будет. Филатов прав, отъезд Яны многое изменил. Рычагов давления на меня ни у Шахова, ни у Бельских теперь нет. Я боялся только за Даянку, не за себя.
– Ты не поступишь со мной так! Не посмеешь! – позабыв о правилах приличия, взрывается моя теперь уже бывшая невеста. Решение принято и озвучено, ну а реакция Бельской предсказуема.
Уютная кофейня в центре города. Приглушённая музыка и не так много людей в этот ранний час. Мне хотелось поговорить с Ди спокойно и без лишних свидетелей, поэтому перед учёбой я привёз её именно сюда.
– Знаешь, что папа с тобой сделает? Совсем страх потерял? – миловидное личико Дианы искажается в озлобленной гримасе. Ни слова о любви, ни капли сожаления на лице – только угрозы.
– Зачем тебе муж, который будет с тобой из чувства страха, Ди? – я прекрасно понимаю, что это решение мне выйдет боком: отец не простит и лишит всего, до чего дотянется. Но неописуемое ощущение свободы, что сейчас дурманит голову, того стоит.
– Это всё из-за неё, да? – Ди совершенно меня не слышит. – Вспомнил первую любовь? Да? Господи, как же я сразу не поняла, что твоя тату во всю спину непросто дань своему имени! Дура! Ну ничего! Вы оба пожалеете! Поверь!
– Я уже жалею, Ди, – меня впервые не трогают её угрозы. – Жалею, что не порвал с тобой раньше. Прости!
Кидаю на стол пару купюр и встаю.
– Поехали! Я отвезу на учёбу!
– Пошёл ты, урод! Еще сам прибежишь! Умолять будешь! – визжит Бельская и с размаху швыряет в меня чашку с американо. И пусть та вдребезги разбивается в метре от меня, сам напиток горячим пятном расползается по моей одежде.
– Прости меня, Ди, – шепчу блондинке и ухожу.
Вместо учёбы возвращаюсь домой. Наша квартира всё больше напоминает обитель тишины и недосказанности. Я привык и уже не осуждаю Фила. Наверно, и сам готов выполнить любой каприз Яны, да только права на это не имею. И всё же тишина немного пугает. Такая обычно бывает перед бурей. И моя наступает следующим утром.
– Сынок, как дела? – голос отца наигранно дружелюбный, но кого он обманывает? Я заведомо знаю причину его звонка.
– Изумительно! – отвечаю честно и в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, хожу вдоль спальни. Дождь за окном перестал, а сквозь сизые тучи прокрадываются солнечные лучи. В который раз замечаю, как чутко способна погода угадывать настроение людей!
– Слышал, ты решил меня подставить, Ян? Или это все просто сплетни? Пустое?
– Я решил жить по совести, пап, – усмехаюсь в трубку. – Только и всего!
– По совести – это бросить бедную девочку накануне свадьбы?
– Да ладно тебе, бать! Ди бедной назвать сложно!
– Не ёрничай, Ян! – обрывает Шахов, мгновенно позабыв о радушном тоне. – У нас с тобой была договорённость! Или запамятовал?
– Нет, просто передумал, – догадываюсь, что отец намекает на Даяну и её неприкосновенность, но сейчас полностью доверяюсь Филатову. – Яна уехала. Всё, как ты и хотел. Да и дело не в ней, батя! А потому наш с тобой договор потерял всякую ценность!
– Вот ты как заговорил, щенок! Что ж, Ян, не пожалей! Посмотрим, как ты запоёшь без денег и квартиры! Счета твои сегодня же все будут заблокированы!
– Я не передумаю, пап.
Жить с Филом под одной крышей давно не комильфо, да и на счетах моих остались копейки после того, как почти все деньги перевёл Даяне.
– А это мы ещё посмотрим, Ян! Помяни моё слово, ты пожалеешь, что подвёл меня, сынок!
Скидываю вызов и, в очередной раз забив на учебу, начинаю складывать вещи: выбор сделан – отступать некуда! Всё моё барахло вмещается в один чемодан. Чашка крепкого кофе и беглый взгляд на фортепьяно. Пожалуй, это единственное без чего будет сложно. На клочке бумаги – пара строк для Фила, и в путь. Вот только едва успеваю дойти до лифта, как снова звонит мобильный.
– Шах! Помоги!
Знакомый номер и чересчур глухой голос на том конце напрочь меняют мои планы.