Глава 25. Ян

Ненавижу больницы! Сосредоточение боли, разрушенных надежд и слёз! Этот запах ни с чем не сравнимый, потухшие взгляды пациентов и ощущение обречённости!

Но больше всего прочего я ненавижу неизвестность, которая неизбежно окутывает тебя в этих мрачных стерильных коридорах!

– Вы куда, молодой человек? – скрипит седовласая женщина на входе.

– Филатова Александра привезли к вам сегодня ночью, – бормочу впопыхах, резво прорываясь вперёд. – Я брат его.

– Да хоть сват, – ворчит та совершенно равнодушно и перекрывает шваброй мой порыв. – Без бахил не положено!

Цербер в голубом в цветочек халате вытаскивает из кармана пару синих шуршащих комочков и передаёт мне.

– По коридору налево…

– Ага, спасибо! – на ходу натягиваю бестолковые бахилы.

– Да погоди ты, прыткий! – кричит тётка в спину. – По коридору налево – лифт. На третий поднимайся…

Но я не слышу. Ничего не слышу. Возле окна замечаю полупрозрачный силуэт Яны и замираю. Девчонка стоит ко мне спиной и тонкими пальчиками сжимает край видавшего виды подоконника.

Мне потребовалось несколько часов, чтобы найти адвоката и доехать до этой забытой богом больницы в соседней области. Не знаю, что делал в этих краях Фил и тем более не верю в то, что произошло, но сейчас единственное, что хочу, – это обнять свою Янку и пообещать ей, что всё будет хорошо.

– Даяна, – зову тихо, чтоб не спугнуть.

– Ты приехал? – она мгновенно оборачивается. Губы поджаты, глаза – красные от слёз и наполнены страхом. Моя девочка переживает в этих стенах не только за Фила, но и едва совладает с собственными монстрами, что сейчас лезут в её душу из прошлого.

– Я не верю! – бормочет еле живым голосом. – Он не мог! Слышишь?

Позабыв про обиды и дурацкую правду, Яна срывается с места и сама подходит ближе, а я без лишних слов прижимаю её к себе.

– Мы во всём разберёмся, Янка! Клянусь!

Её всхлипывания разрывают душу, а боль, так некстати смешавшись с собственными переживаниями прошлого, отдаётся громовыми раскатами по телу.

– Как ты? – ладонями убираю с родного лица спутанные пряди волос.

– Мне страшно, – признаётся робко, шмыгая носом, и беспомощным котёнком жмётся к моей груди.

– Не бойся! – как же мне хочется забрать её страхи себе. – Он жив! Это главное! А с остальным разберёмся! Веришь?

Яна несмело кивает, а я опасаюсь её задушить, всё сильнее и сильнее прижимая к себе.

– Ты видела его? – спрашиваю спустя несколько минут, когда дыхание девчонки немного выравнивается.

– Да, мельком, – бормочет в моё плечо. – Я врачам сказала, что его невеста. Они пустили, но Сашка без сознания тогда ещё был. А потом полицейские меня выгнали. Ян, он не мог! Не мог! Он трезвый был! Это всё ложь!

Даяна снова сотрясается в плаче, а я, чтобы хоть немного её успокоить, как маленькую, начинаю гладить по голове, обещая сделать всё возможное. Мне и самому не верится в то, что рассказал адвокат. Филатов потерял отца в автокатастрофе и ни за что не сел бы пьяным за руль, да и его осторожной манере вождения мог бы позавидовать любой. Сане могло стать плохо за рулём, он мог не справиться с управлением, но в то, что, будучи в состоянии алкогольного опьянения, парень превысил скорость и сбил человека, я, как и Даянка, поверить никогда не смогу.

– Адвокат во всём разберётся, Ян! – шепчу глупышке, подбородком касаясь её волос. – Если что, Борзый поможет, отец вмешается. Слышишь? Главное, что Фил жив! И мужик тот тоже… Он же жив?

– Я не знаю, Ян, – всхлипывает с новой силой. – Мне ничего не говорят.

Не выпуская Даяну из рук, веду её к лифту. Третий этаж. Приёмный покой. Адвокат уже на месте. И судя по выражению его лица, всё сложно.

– Как ты сюда доехала? – пытаюсь отвлечь Яну от бесконечных слёз.

Я даже представить себе не мог, что за такое короткое время они с Филом успеют так привязаться друг к другу. Сейчас вижу, что то была не игра, эти двое на самом деле сдружились, а может, и зашли куда дальше. Одна боль мгновенно сменяется другой. Гадкой. Неуместной. Но такой настойчивой…

– На такси, – шепчет Даяна. – Как узнала, сразу…

Гоню от себя бессмысленную ревность и снова требую ответа:

– Почему мне сразу не позвонила?

– Не знаю, в шоке была. Да и врачи поначалу говорили, что всё обошлось, что Филатов в рубашке родился. Это потом полиция приехала… неожиданно так… я даже подумать не могла, что Сашка кого-то сбил.

– А пострадавший тоже здесь?

– Нет, – Яна трёт нос и продолжает: – Его, видимо, в другую больницу отправили. По крайней мере, мне медсестра сказала, что никого больше не привозили сегодня.

Даяна внезапно прикрывает ладонью рот и ошарашенно смотрит на меня.

– Шахов! Думаешь, тот мужчина…он… он погиб? Поэтому его и не привезли вместе с Филом? Да?

– Не выдумывай! – и пусть в голове всё идёт кругом, пытаюсь заразить девчонку своей уверенностью. – Вот увидишь, всё обойдётся!

Однако, время в больничных стенах тянется медленно. Разговоры с врачом, попытки адвоката добиться моей встречи с братом – всё тщетно! Филатова охраняют как заядлого преступника, выдавая нам лишь крохи информации: жив, почти здоров, пришёл в себя, вину отрицает.

Полностью полагаюсь на адвоката, а сам бесцеремонно пользуюсь ситуацией и пытаюсь надышаться присутствием Яны. Держу её за руку, уговариваю выпить кофе, вслушиваюсь, как сумасшедший в каждое слово… Нам так о многом нужно поговорить, но, видимо, ещё не время…И, конечно, не место… По глазам Яны вижу: она не готова! Не смирилась. Не приняла. Пытается всеми силами увидеть во мне брата, вот только выходит с трудом. Или не выходит вовсе. Вот опять выдёргивает свою ладонь из моей, отсаживается чуть дальше, взгляд отводит в сторону и прячется от меня за маской нешуточного волнения. Стоит ненароком свернуть от темы аварии, как наше общение тут же становится каким-то смазанным, неловким, обтекаемым. И вроде я не дурак! Понимаю, что здесь и сейчас не получится нормального диалога, но что-то внутри подсказывает: это наш последний шанс всё изменить. Жаль, мы оба его упускаем.

Всё усложняется с приездом матери Фила. Снова слёзы, отрицание, упрёки! Она, как и мы, жаждет правды и надеется на чудо. А ещё боится. И этот её материнский страх подталкивает Ирину к нелепым обвинениям и нападкам в адрес Яны. И без того накалённая обстановка становится и вовсе не выносимой.

Скрепя сердце вызываю такси и уговариваю Даяну уехать. Она не спорит. Бессонная ночь и натянутые до предела нервы дают о себе знать… Яна просит звонить, держать её в курсе и смотрит так, до мурашек по коже, что знаю: сделаю всё, лишь больше никогда не видеть её слёз…

Провожаю взглядом такси и, немного задержавшись в сумраке октябрьской непогоды, возвращаюсь к матери Фила.

– Как это ты не можешь ничего сделать? – Ирина нервно цокает каблучками, широкими шагами измеряя убогий коридор возле приёмного покоя.

– Попроси кого нужно, Олег! Это же Сашка, понимаешь? Он не мог! Это недоразумение какое-то! – глотая слёзы, требует мачеха. Она так взволнована, что не сразу замечает меня, стоящего в двух шагах.

– А на него как выйти? – отчаянно кричит, а я чувствую, как невидимая удавка на моей шее сжимается всё сильнее. – Отлично! За чем дело встало, Олег? Набери Демида! Что? При чём здесь твой сын? Свадьба? Да какое это сейчас имеет значение? На кону судьба Сашки. Я прошу тебя, спаси его! Спаси!

– Спаси! – в сотый раз твердит Ирина незримому собеседнику и наконец замечает меня. Взгляд её потерянный, отрешённый. Подбородок дрожит, видимо, от ехидных отказов отца. Уже знаю, что тот потребует взамен на свою помощь! И оттого начинаю нервно смеяться. Невпопад. Громко. Безнадёжно… Мне даже не нужно говорить с Шаховым, чтобы вмиг осознать: Фила подставили!

Ирина смотрит на меня, как на умалишённого. Морщится. Что-то бормочет в трубку, а потом протягивает мобильный мне.

– Там отец, – роль невинной жертвы ей удаётся на ура. В погоне спасти своего сына на чужого ей наплевать!

– Да! – получается грубо, но иначе я с отцом говорить просто не могу.

– Помнится, утром ты рвался жить по совести, сынок? – приторно цедит Шахов. – Что ж, Саня тебя опередил. Уверен, урок ему запомнится надолго.

– О чём ты? – только сейчас соображаю, что авария произошла ночью, а о своём решении бросить Ди я сообщил отцу только утром. А значит, всё это представление не для меня.

– Твоих рук дело?

– Обижаешь! – смеётся в трубку отец. – Мои руки абсолютно чисты. Ну да ладно, Саня оказался слишком глупым и борзым, за это и поплатился. Надеюсь, только и ты намотал на ус, что играть со мной не стоит.

– Угрожаешь?

– Предостерегаю, сынок. Всего лишь. Недоросли вы, щенки, на батю тявкать! В девять заказал столик в « Короне», Демида с дочкой пригласил, – за тяжестью собственного дыхания едва различаю слова отца. – Только от тебя, Ян, зависеть будет, о чём мы разговаривать будем, понимаешь? Можем о свадьбе и скором возвращении Сашки домой, а можем и…

– Он не виноват, – рычу в трубку. – Я докажу! А Борзый поможет! Слышишь? Я своего решения не изменю!

– Это твой выбор, – смеётся Шахов. – Тебе с ним жить. Хотя погоди…

В трубке слышится непонятный треск и шелест.

– Сейчас на твой номер придёт интересная фотография, – ехидно добавляет отец. – Выводы, конечно, делай сам. Но очень надеюсь, в девять увидеть тебя за ужином, сынок!

Шахов отключается, а я натыкаюсь на замученный взгляд Ирины. Она всё слышала, всё понимает. Впервые на её лице замечаю следы прожитых лет: от сжатых намертво губ расходятся лучиками мелкие морщинки, тени болотными пятнами расползаются под глазами, а в них самих клокочет неимоверная грусть. Ей больно за сына, чья судьба висит на волоске. Стыдно за своё бессилие и неправильный выбор. И наверно, жалко. Меня… Она ни о чём не просит. Забирает мобильный и, обхватив себя руками, отходит к окну.

– Что сделал Фил? – отчего-то уверен, что мачеха в курсе.

– Не знаю, – бормочет та. – Вчера приехал к нам утром. С Олегом в кабинете часа два спорил…Не спрашивай о чём… Я не подслушивала. Только взгляд у Сашки был такой уверенный, свободный… Казалось, он неимоверный груз скинул с плеч. А потом уехал резко. К ней.

– К Яне?

– Да. Сказал, что не может иначе…

Слова Ирины растворяются в звуке входящего сообщения. Обещанная фотография от отца. Нажимаю «Загрузить», но, как назло, соединение с интернетом хромает.

– Сашка сказал, что хочет начать всё с чистого листа. Начал… Ян, во что влез мой мальчик? Это всё из-за этой девчонки, верно? Я ещё тогда за ужином поняла, что она принесёт много бед…

– Нет, Яна ни при чём, – уверенно мотаю головой, рассматривая фотографию, медленно проявляющуюся на экране: вечерний город, пустынный сквер и в свете жёлтых фонарей их поцелуй. – Всё будет хорошо, Ирин. Вот увидишь!

Я больше не слышу слов мачехи, не замечаю вечерней трассы и бешеной скорости… Страх за Яну перекрывает всё… Даже ревность, что грызёт под ложечкой от нежности чужого поцелуя. Сейчас в голове только одна мысль: отец знает, где Яна, а значит, я должен успеть к девяти.

Пафосный ресторан и пустые взгляды. Высокая кухня и горечь собственного поражения. Мне противно смотреть на лощёную рожу Демида и делать вид, что рад встрече. Презираю себя за слабость и еле сдерживаюсь, чтоб не разбить отцу физиономию. Натягиваю притворную улыбку и через силу цежу «Прости» Бельской. Киваю на предложение Шахова ускорить свадьбу и даже беру Диану за руку… Я ненавижу собравшихся и ещё больше себя… Но, как никогда, отчётливо понимаю, что теперь за моей спиной будущее самых дорогих мне людей: белокурого ангела, ставшего мне братом, и отважной девчонки, занявшей всё свободное место в мыслях и сердце. Быть может, брак с Бельской – не такая уж и высокая цена за их счастье.

– Долго ещё? – Ди равнодушно смотрит в окно автомобиля, за которым мелькают серые однообразные пейзажи.

Я люблю осень. Солнечную, объятую золотом и шуршанием листьев под ногами. Но эти бесконечные дожди и низкое небо цвета печали давно лишили красок всё вокруг.

– Минут двадцать, – бурчу под нос, не отрываясь от дороги.

– Почему Филатова не перевезут в нормальную больницу? Он совсем плох? Его нельзя транспирировать…транспонировать…

– Транспортировать, – поправляю блондинку, крепче сжимая руль.

– Да какая разница, – Ди цокает язычком. – Впрочем, мне и до Фила дела нет! И вообще, я поехала с тобой по просьбе отца. А так, Шахов, я всё ещё тебя не простила!

– Понятно, – усмехаюсь в ответ. Я терплю эту куклу с собой только ради Филатова. Мне нужно поговорить с братом, а Ди мой пропуск ко всем закрытым дверям.

– Что тебе понятно, Шахов? – фыркает Бельская, недовольно надувая губки. Эта бестия сверлит меня взглядом, вызывая на разговор, но одно не может понять: мне неприятно даже просто сидеть с ней в рядом.

– У тебя совсем нет гордости, да? – вспыхиваю, теряя терпение. – Зачем я тебе?

– Есть такое слово «любовь», Ян! – наигранно закатывает глазки.

– Есть, не спорю. Но какое отношение оно имеет к нам? – мысленно прошу себя быть осторожнее со словами, но циник внутри ликует и не собирается молчать.

– Никакого! – огрызается Диана. – Я не дура! Не смотри на меня так, Шахов! Лучше за доро́гой следи!

– Тогда какого лешего происходит? – невольно рычу, ударяя по рулю. – Ты же понимаешь, что наш брак – это дорога в никуда, фикция! Откажись!

– Зачем? – искренне недоумевает Ди. – Отец всё равно выдаст замуж. Не за тебя, так за какого-нибудь престарелого извращенца, с которым семейный бизнес пойдёт в гору. Поверь, лучше твоя нелюбовь и её имя во всю спину, чем делить постель с омерзительным стариком.

– Бред! – повышаю голос. – Демид не такой! Ты его единственная дочь… Любой твой каприз он исполняет по щелчку пальцев!

– Много ты знаешь, Шахов! – срывается Ди и отворачивается к окну. – Удобно видеть только то, что на поверхности, правда?

– Диан…

– Я не отступлюсь, Ян! У каждого своя цель, верно? Твой отец пытается выиграть чёртовы выборы, мой – по дешёвке прикупить активов, я хочу свободы, а ты, Шахов, разве ты не преследуешь свою цель? Вот и продолжай играть роль заботливого жениха, понятно?!

– Цель? – переспрашиваю, резко затормозив на обочине. – Твоя свобода от папочки слишком дорого мне обходится! Она чуть не стоила Филу жизни! Очнись, Ди! Ты и без меня свободна!

– Нет, Шахов, несвободна! Я просто немного умнее тебя! Поехали! – голос Бельской глухой и тихий, а мне впервые начинает казаться, что я и правда никогда не знал Ди настоящей, впрочем, и не пытался узнать.

Остаток пути проходит в тишине. Отчасти позиция Бельской мне понятна, но в то же время противна! Считая Демида тираном, она сама поступает точно так же, смело шагая по головам. Наверно, поэтому мне её не жалко! Напротив, понимать, что она осознанно идёт на обман, гадко! И если белокурая кукла, влюблённая не в того парня, ещё вызывала в моём сердце хоть какое-то сострадание, то сидящая рядом продуманная стерва – только отвращение и ничего больше!

И всё же, обняв Ди за талию, я веду её к приёмному покою. Для всех навестить Фила не моё, а её горячее желание, которое тут же исполняется. Как по велению волшебной палочки, нам улыбается лечащий врач, а охранник возле палаты безропотно пропускает внутрь.

На лице брата – ухмылка. Он тоже всё понимает. Смотрит на Ди с долей жалости и на меня с непередаваемым сожалением. Я слишком хорошо знаю Филатова, чтобы не понять: в отличие от меня он бы не сдался!

– Я так и знала! – Ди брезгливо бросает на прикроватную тумбу связку апельсинов. – Никакой ты не больной, верно?

Блондинка скрещивает на груди руки и, поджав губки, смотрит пристально на Филатова. Саня наваливается спиной на подоконник и, склонив голову набок, отвечает нам тем же. Он и правда не выглядит больным. Пара ссадин на лице – это всё, что выдаёт в нём пациента клиники.

– Ты как? – спрашиваю с облегчением и подхожу ближе, чтобы обнять придурка.

– Хреново, – цедит тихо, чтобы слышал только я. – Круго́м одна ложь.

Киваю, хлопая парня по спине, а затем возвращаюсь к Бельской.

– Ирину так и не пустили к тебе?

– Нет, вы первые после следователя.

– Следователя? – таращит глаза Ди. – Ты разве не просто в кювет улетел?

– Ага, – смеётся Фил. – Уснул за рулём. А это так формальности. Ди, милая, а можно просьбу по старой дружбе?

– Совсем обнаглел? Какой ещё дружбе?

– А мы что, не друзья? – Саня напряжённо морщится, будто ни черта не понимает. – Прости! Я после удара головой мало что помню. Всё смазано так, как в тумане…

– Ладно, – смягчается Диана. – Чего надо?

– Я скоро на стену полезу от местных харчей: каша манная, каша овсяная, котлеты из туалетной бумаги. Но самое поганое – компот! Вонь от него стоит на всю палату…

– Я что на кухарку похожа, Филатов? Не попутал ничего? – ерепенится Бельская.

– Ты? – удивляется Фил, откровенно издеваясь над Дианой. – Ни капельки. Даже в мыслях не было. Ты сегодня вообще на ангела похожа. Такая красивая! Как глоток свежего воздуха в этих угрюмых стенах! Смотрю на тебя и…

– Ладно, Филатов, ближе к делу! – щебечет Ди, а я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, наперёд угадывая ход мыслей Сани.

– Диан, купи мне стаканчик кофе из автомата. А то на меня врач волком смотрит, сто́ит заикнуться, да и этот амбал на входе никуда дальше сортира не позволяет выйти.

– Поверь, Филатов, эта чашка кофе будет самой дорого́й в твоей жизни! – ехидно тянет блондинка и, перекинув волосы на одно плечо, каблучками стучит к выходу.

– Десять минут, мальчики! – замирает она у порога. – Я не дура!

– Шах, какого дьявола ты её притащил? – ворчит Филатов, отталкиваясь от подоконника, стоит двери закрыться за Дианой.

– Это неважно, – сажусь на край кровати и подперев кулаком подбородок, смотрю на Фила. – Что произошло?

– Да хрен его знает, – пшикает братец, расхаживая по палате. – Я и сам ни черта не понял. На трассе темно было и ни души. Ехал спокойно. А потом эти тачки… Одна сзади фарами лупасит, вторая – по встречке. А ещё дождь. Вот и улетел в кювет.

– А мужик откуда взялся?

– Шах, не было никакого мужика! – ладонями зарывается в волосы. – Не было! И не верь, кто говорит, что я пьян был! Враньё!

– Я и не верю! Понять хочу просто.

– А что тут понимать, Шах? Я ж с ультиматумом к Олегу пришёл, вот он и проехался по мне катком, гнида!

– Зачем ты к нему вообще пошёл? Чего тебе в жизни не хватало?

– А я, Шах, правды захотел! – Фил садится рядом, дублируя мою позу, только голову, обхватив руками, опускает. – Ошибся, что с твоего бати начал! Но и ты пойми, я же сам толком ни в чём не был уверен! Прежде чем вам с Янкой открыться, хотел все точки над i расставить! Расставил, блин!

– О чём ты, Саня!

– Помнишь, тот анализ ДНК, для которого я якобы привёз волосы Даяны?

– Ну…, – отчего-то сердце сжимается с неистовой силой.

– Я не уверен, что то были её волосы…

– Что значит «не уверен»? – дыхание спирает, а мысли ранеными птицами бьются о черепушку.

– То и значит, – выдаёт Фил. – Мне эту прядь медсестра дала, когда домой поехал. Олег с ней договорился, а я так… для отвода глаз там тусил эти дни. Да и кто бы меня к девчонке допустил…

– И ты молчал? – внутри всё каменеет от услышанного. Даже не знаю, что именно сейчас грызёт больше: обман Фила, очередное вмешательство отца или ничтожная вероятность ошибки.

– Какого Посейдона ты молчал, Филатов! – вою подбитым зверем. Стараюсь держать себя в руках, не обращать внимания на ком в горле и не давать глупым мыслям лезть в голову. И всё же мне больно! Получить удар в спину от Филатова я ожидал в последнюю очередь.

– А ты бы на моём месте, что сделал? – стонет парень. – У меня никогда не было иллюзий относительно твоего отца! Он угрожал матери, слышишь? Не напрямую, конечно! Но раскрой я рот, она осталась бы на улице! Олег Шахов – мразь! Но ты слишком поздно это разглядел!

– А ты кто, Фил? – слова в эту секунду даются с трудом. – Ты, чёрт побери, видел, как я подыхал и спокойно добил меня, верно?

– Неправда! У меня нет доказательств, что анализ поддельный! Может, всё это правда! Понимаешь? А сколько раз я просил тебя поговорить с Яной? Сколько просил бросить Бельскую? Помолвку сорвал! Так что не надо, Шах! Не только я виноват во всём! Всё это и твой выбор, брат!

– Брат? – с губ срывается горький смешок.

– Брат! Ты мой брат! – Филатов вскакивает с места. – Не по крови, конечно, но ничего не изменилось! А теперь, после реакции Шахова, я и вовсе уверен, что ещё не поздно всё исправить! Придут результаты анализа – сделаем выводы! Но уже сейчас, я готов поклясться, что родства между тобой и Янкой нет! Слышишь?

– Ты Даяне рассказал? – сердце, кажется, и вовсе не бьётся, а голос хрипит, как у столетнего старца.

– Не успел, – отвечает Фил, пока перед моими глазами всплывает его поцелуй с Яной, её слёзы и мольбы спасти этого придурка. Не знаю, как глубоко он пробрался ей под кожу, но они реально ещё могут стать счастливыми вместе. А моя разрушительная любовь и желание правды приведёт к ещё большим жертвам: Фила посадят, а Даяне отец полюбому не даст жизни… Кому и что я докажу своим эгоизмом?

– Я хотел ей рассказать, – Фил упирается лбом в стену. – Хотел. Для этого и поехал к Даяне. Знаешь, я отчего-то совершенно не могу ей лгать. Но и правду сказать не смог. Ей и без того больно. А тут я с призрачной надеждой. Решил, что дождусь официальных результатов экспертизы, а там…

– Считай, что дождался! – цежу сквозь зубы, обрывая Саню на полуслове. – Для всех мы по-прежнему брат и сестра! Уяснил?

– Шах, ты чего? – Саня растерянно смотрит на меня, выискивая на моём лице следы помешательства. Да только я серьёзен как никогда! Ещё вчера я бы отдал всё за это известие, но сегодня на кону стоит слишком много.

– У меня свадьба через три дня, Фил, – с трудом поднимаюсь на ноги. Они ватные и непослушные, впрочем, я сейчас весь словно из вязкого теста. – Поверь, пережить женитьбу брата Янке будет гораздо проще, чем свадьбу любимого парня.

– Ты идиот, Шахов? – Филатов подходит ближе и цепляет меня за край наспех накинутого больничного халата. Смешной! По уши влюблённый в Даяну, он сейчас находит в себе силы отдать её мне. – Я тебе говорю, что вы не родственники с вероятностью девяносто процентов! Какая может быть свадьба? Это шутка?

– Нет, Фил, шутки закончились!

– Тогда что ты творишь, Шах? Она же любит тебя, дурака!

– А я её больше нет, – вру, откидывая от себя его руки, и пулей вылетаю из палаты, сметая на пути Бельскую с пластиковым стаканчиком кофе. Фил опоздал со своей правдой! На пару дней опоздал…