Глава 31. Даяна

– Ну! Рассказывай! Сдала? – Маша дёргает меня за рукав, старательно вырывая из рук зачётку. – Какой билет достался?

– Зайцева, угомонись! Если Талеева не сдала, то нам всем и пытаться не стоит, – бурчит Митя, проталкиваясь мимо нас к аудитории. Полный решимости сменить меня на зачёте у Мухомора, Зюзев лишь на пару секунд замирает возле массивной двери и, глубоко вздохнув, заходит в кабинет. – Здравствуйте, Степан Леонидович!

Смотрю в спину рыжику и до сих пор не могу поверить, что самое страшное осталось позади. Впереди у всей группы ещё два экзамена до долгожданных зимних каникул, но все мы не без основания больше всего боялись именно зачёта у Мухова.

– Сдала! – наконец улыбаюсь Маше от уха до уха.

Зюзеву невдомёк, что Мухомору до моих знаний дела не было: у старика со мной личные счёты. Все мои опоздания, прогулы и замечания сегодня вылились в допрос с пристрастием! А потому вдвойне рада, что профессор сумел задвинуть личную неприязнь в дальний угол и скрепя сердце всё же вывел заветное «зачёт» и размашисто расписался напротив.

– Я же говорила! – скачет от радости Зайцева и переплетает наши пальцы. – Теперь не отвертишься! Да, Медвежонок?

В глазах подруги тут же разгорается азарт и нетерпение!

– Теперь точно! – поддакивает на автомате Егор, судорожно бегая глазами по конспектам.

– Ты главное – сама зачёт не завали, – хихикаю в ответ, хоть и понимаю, что попала на все сто. Мухомор был моей единственной надеждой улизнуть от поездки с Зайцевой на небольшой горнолыжный курорт в соседнюю область. Ну какой из меня лыжник? Я не так давно научилась вновь ходить на ногах! Но разве ребят переспоришь? Егор чуть ли не каждый день на протяжении последнего месяца нам расхваливал это волшебное место, а Машка мечтательно вздыхала, пока Мишин на Новый год не подсунул нам под ёлочку сертификаты на отдых.

«Ты едешь с нами и точка!» – заявил мне тогда Машкин медвежонок в ответ на мой отказ: «Зайка тебя одну не оставит! Боится, что опять затопишь слезами соседей. А мне, Яна, позарез нужна романтика! "

И чтобы не быть голословным, Егор показал мне аккуратное колечко с двумя капельками из драгоценных камней, чем-то напоминающими заячьи ушки. И, конечно, мне пришлось согласиться на эту авантюру, дабы не быть ответственной за ещё одну развалившуюся семейную жизнь.

– За это не переживай! – на полном серьёзе заявляет Машка, но вижу: волнуется. – Билеты на поезд куплены, места в отеле забронированы. Сдам зачёт или нет – неважно! Всё равно поеду! Но лучше, разумеется, осваивать горные лыжи без мухоморной нагрузки на сердце.

– Зайцева, – доносится голос старосты. – Хватит болтать! Ты следующая!

И пока Маша старательно доказывает Мухомору, что не зря последние полгода числилась среди студентов престижного вуза, стою возле окна чуть поодаль от одногруппников и смотрю, как огромные хлопья снега, медленно кружась в воздухе, опускаются на землю. Сказочное начало января, что ни говори! С упоением разглядываю, как разноцветные крыши авто на университетской парковке укрываются белоснежными пушистыми одеялами, и ловлю себя на мысли, что в суматохе даже не заметила, что наступила зима.

Первые дни после несостоявшейся свадьбы Яна и вовсе стёрлись из памяти. Я не хотела никого видеть, ни с кем не могла нормально общаться. Почти не ела и забила на учёбу, а ещё хотела сбежать, да только наученная опытом знала, что от себя спрятаться невозможно. А потому, свернувшись клубочком на диване, задыхалась от отчаяния и обиды, злилась на Яна, но тут же его прощала, а потом непрошенными воспоминаниями снова и снова разрывала себе душу. И так по кругу. Когда отпускало, отчаянно наплевав на гордость, хватала в руки мобильный и набирала номер Шахова, но, не дождавшись гудков, скидывала вызов и ненавидела себя за слабость.

«Не я виновата в том, что Ян всё разрушил! Не мне звонить первой!» – как оголтелая повторяла себе эту фразу с утра до вечера, а сама каждую минуту ждала звонка и постоянно выглядывала в окно в надежде, что Ян придёт… Одно его слово, и я готова была простить! Одно прикосновение, и смогла бы обо всём позабыть! Только Шахов больше так и не появился в моей жизни. И если поначалу я корила себя, искала в его молчании подоплёку, то со временем поняла, что в принципе была права: это не любовь! Зависимость, проклятие, да что угодно, только не любовь! Разве позволил бы Ян мне уйти, если по-настоящему любил?

Я вернулась к учёбе спустя неделю. Да и то, благодаря Машкиным заверениям, что ни Шаха, ни Бельской я больше в стенах универа не застану: Диана забрала документы и улетела с матерью в Париж, а Ян… Ян перевёлся на заочное, видимо, чтобы больше никогда не видеть меня. Зато каждый день перед глазами мелькал Фил…

– Янка! Зачёт! – невольно вздрагиваю от звонкого голоса подруги. Подлетев ко мне со спины, она крепко обхватывает меня за плечи и изо всех сил сжимает. – Мы это сделали! Сделали!

Разворачиваюсь в тесных объятиях Зайцевой и искренне радуюсь вместе с ней, а после, наспех повязав объёмный шарф и накинув пуховик, тащу подругу к дому.

С недавних пор я живу в общаге, через пару комнат от Машки. Помню, как дружно мы обивали с ней порог деканата с просьбой предоставить мне жильё, как тяжело знакомилась я с новым для себя укладом жизни… Сейчас смешно, а тогда всё это казалось страшным сном. Однако, я ни о чём не жалею! По глупости я потеряла своё, но чужого никогда не возьму!

О том, что никаких денег за квартиру Шахов-старший мне не возвращал, я узнала совершенно случайно от Филатова. Почти месяц я тормозила с покупкой квартиры, ссылаясь, то на загруженность по учёбе, то просто на нежелание принимать важные решения сгоряча, а Сашка никак не унимался, подыскивая для меня все новые и новые варианты. А когда отчаялся, то совершенно случайно обронил, что деньги мне на карту пришли от Яна. Почти все свои сбережения тот перечислил на мой счёт, чтобы компенсировать проделки отца.

Тогда мы с Сашей впервые затронули в разговоре тему Яна и сильно поругались. Я наотрез отказалась принимать от Шаха деньги, а Фил наконец набрался смелости и рассказал правду. Несколько часов кряду он пытался объяснить, отчего мне так не везло с работой, кто повинен в ложной экспертизе ДНК несколько лет тому назад, почему Ян всё это время был с Бельской, а по ночам пропадал под моими окнами и безумно ревновал, про себя повторяя «нельзя». Филатов бережно, по крупицам собирал мой мир, на глазах разрушая свой. Только если Сашку со временем я смогла понять, то объяснить молчание Шахова не получалось. Прошло три месяца. Обида сменилась пустотой и навсегда поселилась в моём сердце.

– Боже, Янка, я такая счастливая! – с морозным румянцем на щеках Зайцева раскидывает в стороны руки и начинает кружиться, стоит нам приблизиться к зданию общежития.

– Машка, ты чего? – хихикаю, глядя на подругу.

– Зачёт позади! – как маленькая она запрокидывает голову к небу и, высунув язык, начинает ловить ртом снежинки. – Впереди каникулы! Ты вон улыбаешься! Егор на руках носит! Дома всё спокойно! Что ещё нужно?

За компанию пытаюсь поймать в плен падающие с неба хлопья, правда, руками, и понимаю, что тоже счастлива. И пусть поводов у меня чуть меньше, мне есть за что благодарить Всевышнего.

– Янка! – Зайцева неожиданно замолкает и чуть не падает в сугроб, потеряв равновесие, а затем тревожно смотрит сначала на часы, а потом на меня.

– Вспомнила, что сегодня среда? – подмигиваю девчонке и хватаю ту за рукав пуховика.

– Вот же, ворона! – Маша бьёт себя в лоб. – Бросаем вещи и летим на всех парах?

– Ага!

Уже второй месяц мы Зайцевой отрабатываем навыки общения, вкалывая в колл-центре одного из банков нашего города. Удобный график работы, никакой вызывающей униформы и достойная оплата – что может быть лучше?

– Кто звонил? – оторвавшись от созерцания ночного города за окном, Маша сверлит взглядом экран моего мобильного.

– Филатов, – отвечаю поспешно и прячу телефон в карман пуховика, а затем устало наваливаюсь на плечо подруги. Тяжёлый день наконец подошёл к концу.

Старенький автобус плавно покачивается от остановки к остановке, убаюкивая одиноких пассажиров. В этот час все нормальные люди давно сидят по домам и согреваются улыбками близких или горячим чаем. И только мы с Зайцевой, да ещё несколько таких же несчастных, вынуждены довольствоваться видавшим виды салоном автобуса.

– Почему не ответила? – Зайцева сладко зевает, склонив голову в мою сторону. Моя словоохотливая подруга за смену наговорилась на год вперёд.

– О чём нам говорить? – пожимаю плечами. Наша с Филом дружба переживает не лучшие времена: он так и не смог разглядеть во мне друга, а я рядом с ним ежесекундно вспоминаю о Шахове.

– Может, стоит дать парню шанс?

– Маш, – мотаю головой, и подруга всё понимает.

– Всё ещё ждёшь своего Шаха?

– Нет. Уже нет. Три месяца тишины громче любых слов: Шахов меня отпустил.

***

– Девочки налево, мальчики – направо! – Егор нежно касается губами Машиной щеки и возвращает ей огромный чемодан, который ему пришлось затаскивать по лестнице на третий этаж отеля, так и не дождавшись лифта.

– Яна, а это твой! – с очаровательной улыбкой произносит Слава, друг Мишина. Высокий, крепкий парень с фигурой Аполлона и внешностью Бреда Питта в молодости, как и я, чувствует себя не в своей тарелке. Нас обоих притащили сюда за компанию.

С благодарностью улыбаюсь Славику и перехватываю ручку чемодана, ненароком касаясь ладони парня. Красавчик шумно выдыхает, но слава богу, не заостряет на этом внимания, ограничиваясь игривым прищуром зелёных глаз. Но и этого хватает, чтобы мои щёки залило румянцем, а от ощущения неловкости зашумело в ушах. Какими бы добрыми ни были намерения Маши и Егора, вся эта поездка в компании Славы, всё больше напоминает попытку наладить мою личную жизнь.

– Так, красавицы! – Егор поочерёдно смотрит на нас с Зайцевой и пытается казаться строгим. Правда, получается у него это с трудом. – У вас час на то, чтобы отдохнуть с дороги и разобрать вещи. Мы со Славиком пока тут всё обследуем!

– Ага! – кивает тот. – Надо разузнать, как здесь можно арендовать лыжи, ски-пасс оформить, найти местечко, где пообедать… Короче, дел по горло, но ровно в одиннадцать мы ждём вас в холле! Договорились?

– Договорились! – спешу с ответом и прикладываю ключ к замку на двери. Мне не терпится поскорее прошмыгнуть в номер и спрятаться там на ближайшие три дня. От одного вида экипированных лыжников и сноубордистов, что попадались нам на глаза, пока мы катили чемоданы до отеля, голова идёт кругом. И это я молчу про внушающие животный ужас подъёмники! Горные лыжи – точно не моё! И даже примерять на себя огромные несуразные ботинки, не хочу, а уж тем более самой вставать на лыжи или того хуже сноуборд.

– Медвежонок, не забудь про инструктора для Яны, – напоминает Маша, считывая с моего лица неподдельный страх

– Нет-нет, не надо! – суетливо бормочу, замирая у двери. – Обо мне не беспокойтесь!

Хочу сказать, что просто погуляю возле отеля, подышу горным воздухом, а когда замёрзну, посижу в кофейне, но Слава бесцеремонно перебивает.

– Никаких инструкторов! – слишком самоуверенно заявляет он. – Я сам научу Яну всему!

С довольным выражением лица Слава задирает нос, а руки суёт в карманы расстёгнутой куртки и явно ощущает себя царём горы.

Спорить бесполезно. Качаю головой и захожу в номер.

– Ого! – вскрикивает за моим плечом Маша, влетая следом. – Круто, правда?

Не успевает за её спиной закрыться дверь, подруга прямо в обуви несётся к огромной кровати.

– Класс! – позабыв снять куртку, Маша плюхается на белоснежное покрывало и разводит руки в стороны.

– Чур, я сплю на этой! – мурлычет Зайцева, продолжая утопать в мягкости местной перины.

– Ага, – киваю, стягивая зимние ботинки, а затем наконец осматриваюсь. Стандартный гостиничный номер с двумя кроватями и небольшим диванчиком возле тумбы с телевизором на все сто соответствует картинке с сайта курорта, а потому не сильно будоражит сознание. Намного примечательнее другое!

– Как красиво! – шепчу заворожённо и подхожу к огромному панорамному окну. Кончиками пальцев пробегаю по его прохладной поверхности и, раскрыв рот, наслаждаюсь сногсшибательными видами на местные горы и спуски, кишащие лыжниками.

– Да-а! – напевает Маша и нехотя поднимается с кровати. – Не зря Медвежонок настаивал именно на этих номерах. Вид обалденный!

Она подходит ближе и упирается в окно лбом.

– А летом, говорят, здесь волшебные грязи!

– Грязи? – с улыбкой смотрю на девчонку.

– Ну да! Есть какие-то источники. Я слышала, что обёртывания с этой самой грязью позволяют моментально скинуть пару-тройку лишних кило. – От горячего дыхания Зайцевой стекло в мгновение ока запотевает. Кончиком носа она начинает выводить только ей понятные узоры. – Нет, ясно, что это сказки! Но я всё равно раздобуду немного и попробую!

Рисование быстро надоедает, и Маша сильнее прижимается к холодному стеклу носом. Тот расплющивается и становится похожим на пятачок поросёнка, а пространство вокруг заливается нашим смехом.

– Такое странное чувство, – бормочу спустя пару минут, увлечённо рассматривая природные красоты и на бешеной скорости съезжающих вниз в разноцветных костюмах местных сумасшедших. – На лыжах и сноубордах они, а страшно, почему-то, мне!

– Ян, перестань! Ничего страшного, правда. Я узнавала: здесь есть учебная трасса и трасса для новичков. Поверь, тебе понравится! Да и Слава всему научит и не даст упасть. Как он тебе, кстати?

– Никак, – отхожу от окна и бреду за чемоданом. Настроение без всяких ски-пассов и лыж несётся под откос.

– Янусик, присмотрись к нему! Он неплохой! И очень даже симпатичный, а ещё не глупый! Учится на программиста, подрабатывает в международной компании. И семья у него хорошая. Мама вроде учительница в лицее, а папа – инженер. Да, Славка не мажор! Но не в этом же дело? Главное – ты ему очень понравилась.

– Маша, перестань! – мотаю головой, не желая развивать эту тему.

– Ну а что? Ты же хотела с чистого листа…

– Хотела…

Подкатываю чемодан к небольшому шкафу-купе и не глядя выгружаю на полку вещи.

– Тогда чем Славик не вариант? – не унимается Зайцева. Устав смотреть в окно, она скидывает куртку и бросает ту на спинку дивана.

– Маш, ты так говоришь, будто я новую пару обуви себе выбираю…

– Тебе нужно отвлечься, Яна! Ну правда, что ты видела в жизни? Лучшие годы своей юности отдала Шахову, и где он?

– Не начинай!

Жаль, я взяла с собой слишком мало вещей, и те катастрофически быстро оказываются разложенными в шкафу.

– Ян, я серьёзно! – Зайцева стягивает с ног дутики и зашвыривает их в прихожую. – Никто не заставляет тебя завтра бежать под венец со Славкой, тебе даже целоваться с ним необязательно…

– Маша! – я в тысячный раз начинаю жалеть, что поддалась на уговоры Мишина. Как чувствовала, чем это всё закончится!

– Ну что «Маша»?

Пока я делаю вид, что навожу порядок на полке, Зайцева спрыгивает с дивана и подбегает ко мне.

– Дай ему шанс, – просит она и без предупреждения обнимает за плечи. Крепко. – Себе дай шанс, Янка!

И я даю… Стараюсь не воротить нос и не отсиживаться в номере. Позволяю Славе подобрать для меня экипировку и даже пытаюсь разглядеть в нём потенциального ухажёра. Но всё, что вижу, – это смазливого пустомелю, охотно пускающего пыль в глаза. Мне с ним неинтересно, не хочется оставаться наедине или узнать его чуточку ближе, и уж тем более доверять в руки Славы свою жизнь я не готова. Но все мои просьбы обратиться к проверенному инструктору новый знакомый в два счёта обращает в шутку. Уже через двадцать минут сгораю от желания спустить парня с самой крутой горы, но потом ловлю на себе умоляющий взгляд подруги и снова мило улыбаюсь.

– Вот так, – бубнит под нос Слава, проверяя крепление ботинок. – Теперь не упадёшь!

Крепко сжимаю палки и боюсь пошевелиться. Огромные очки во всё лицо смазывают обзор, а дурацкий шлем неприятно сдавливает голову. Слава подводит меня к спуску для начинающих, но даже относительно пологая трасса вселяет в меня ужас.

– Эй, хватит дрожать! Смотри, здесь дети катаются,– парень бесцеремонно хлопает меня по плечу, отчего лыжи без моего на то согласия разъезжаются по утрамбованному снегу, а меня моментально окутывает паника. Благо за зеркальной поверхностью очков не видно моих перепуганных глаз размером с пятак: я не хочу спускаться на этих чёртовых дощечках даже по детской горке.

– Смотри как надо! – с видом заправского фристайлера Слава ловко начинает покорять трассу для новичков, совершенно позабыв обо мне.

– Отлично! И что дальше? – кричу в сердцах, продолжая удерживать свой вес на палках, и непонимающе смотрю по сторонам. Вокруг точно секта: в разноцветных костюмах и закрывающих половину лица очках, бликующих на ярком солнце, приехавшие на отдых беззаботно улыбаются и ловят кайф от происходящего. Мимо снуют дети с родителями, инструктора спокойно объясняют таким же неумёхам, как правильно покорять спуски, а по моим щекам стекают слёзы.

– Посторонись! – доносится сзади писклявый мальчишечий голосок, да только сообразить, а тем более отойти, не успеваю. Мелкий пакостник в ярко-оранжевом комбинезоне лихо влепляется в мою спину, а я вместо того, чтобы просто рухнуть, начинаю катиться с горы, постепенно набирая скорость. От одной только мысли, что под моими лыжами проскальзывает снег, забываю дышать! Мне страшно смотреть вперёд и просто пошевелить палками. Они растопырены в разные стороны и, того и гляди, кого-нибудь покалечат. Тело сковывает дикий страх, и вместо того, чтобы плавно лавировать из стороны в сторону, как остальные, я зажмурившись тупо лечу вперёд и неистово визжу!

– Палки опусти! И давай повторяй за мной! – врывается в сознание низкий мужской голос, пропитанный уверенностью и терпкими, едва уловимыми знакомыми нотками, уносящими в прошлое. Я моментально открываю глаза, но тут же понимаю, что мне просто почудилось. Рядом со мной ни души. Я, верно, от страха схожу с ума! И всё же взглядом цепляюсь за спину парня в сером горнолыжном костюме и бирюзовой шапке, который уверенно съезжает по накатанной метрах в десяти от меня. Как заколдованная, опускаю палки и даже пытаюсь согнуть в коленях ноги, входя в небольшой поворот, как это делает незнакомец. А позже, пусть и с трудом, торможу, разведя пятки в стороны.

– Круто! – вопит Славик, из ниоткуда подбегая ближе, и снова по-панибратски хлопает меня по спине. – Вот видишь, а ты боялась! Даже не упала! Теперь можно и на нормальные трассы выдвигаться.

Но я почти его не слышу. Поднимаю очки, на автомате киваю, улыбаюсь, а сама беспокойно оглядываюсь в поисках того парня в бирюзовой шапке. Правда, нигде его так и не нахожу.

***

– Яна, давай живее! – суетится Маша за дверью в ванную комнату. Только вот незадача: мне совершенно не хочется вылезать из тёплой пены. Целый день на морозе даёт о себе знать, да и последние месяцы в общаге заставили позабыть о благах цивилизации. Вдыхаю сладкий аромат пряной ванили и с головой ухожу под воду.

– Яна, мальчишки звонили. Они уже ждут нас в холле! – настойчиво стучит в дверь Зайцева, стоит мне вынырнуть спустя минуту. – Выходи!

– Маш, я не голодна! Иди одна!

У меня и правда нет никакого желания спускаться к ужину. А как представлю, что вечер пройдёт в компании Славика и его глупых шуток, так и вовсе аппетит стремится к отрицательным значениям.

– Егор сказал, что у него важные новости, – канючит в замочную скважину подруга. – Ну пошли, Ян!

Мишин! И как я могла позабыть про этого влюблённого Ромео, который только и ищет момент, чтобы надеть на пальчик своей Зайки колечко.

– Пять минут! – кричу подруге и напоследок ещё разок ныряю в пушистую пену.

Мои пять минут плавно превращаются во все двадцать, но зато Зайцева успевает десять раз сменить образ и как следует уложить волосы, пока мои, наспех высушенные феном торчат в разные стороны. Ну и ладно! Это Машке нужно будоражить фантазию своего любимого Медвежонка, а моя задача прямо противоположная: как следует отпугнуть Славу.

– Здесь всего один ресторан, – оправдывается Мишин, стоит нам присоединиться к толпе других отдыхающих, спешащих перекусить. – Но в нём два зала. Большой работает по системе «всё включено». Здесь, сами видите, многолюдно.

Егор улыбается и как опытный экскурсовод обводит рукой пространство, пропитанное всевозможными запахами еды.

– А нам туда, – и снова указующий жест левой рукой. Правой же Егор придерживает Зайцеву за талию, оберегая девчонку от случайных столкновений с голодной толпой. – Это малый зал, весьма уютный и тихий. Нам со Славиком стоило огромных усилий забронировать там столик.

Замечаю, что Мишин волнуется. То и дело свободной рукой он тормошит воротник рубашки или проверяет содержимое кармана брюк. Забавный!

Оглядываюсь по сторонам, вдыхая аппетитные ароматы с кухни, и непроизвольно вздрагиваю, когда моей руки касается ладонь Славы. Поначалу хочу возмутиться и дать понять самоуверенному наглецу, что зря он рассчитывает на взаимность, но теряю дар речи и невольно замираю по центру огромного зала, возле окна замечая белоснежный рояль. Одинокий, с приоткрытой крышкой, он ни у кого не вызывает интереса, зато в моей памяти ворошит слишком личные переживания.

– Не отставайте! – оборачивается Мишин и поторапливает нас со Славой, да только я не могу сойти с места. Аккуратно высвобождаю ладонь и, не сводя глаз с музыкального инструмента, обнимаю себя за плечи.

– Может, пусть Маша с Егором поужинают там без нас? А мы с тобой здесь, – предлагаю Славику, не понимая, зачем Мишину нужны свидетели в столь ответственный момент. Да и моя интуиция подсказывает не уходить

– Ян, ты чего? – мельтешит перед глазами Слава. – У нас там столик заказан на четверых. Пошли! Так нельзя!

Не ведаю, почему «так нельзя», и продолжаю мечтательно тормозить возле рояля, воскрешая в памяти знакомую мелодию.

– Погоди! – Слава щёлкает пальцами в воздухе и подходит ко мне неприлично близко. – Тебе не терпится остаться со мной наедине?

Ноты в моей голове хаотично нагромождаются друг на друга, а сознание вмиг проясняется.

– Что?

– Милая моя, – Слава упорно не замечает моего ошарашенного выражения лица, и томно шепчет на ухо: – Поверь, одно другому не мешает: сейчас перекусим, и я весь твой!

– Ты всё неправильно понял, – отскакиваю от парня и спешу догнать ребят. Вот же прилип этот Слава как банный лист к одному месту!

Егор не обманул: малый зал ресторана по сравнению с основным выглядит куда более цивильно и презентабельно. Аккуратные столики расположены на приличном расстоянии друг от друга. Приглушённый свет, тишина и учтивые официанты благоволят спокойным беседам и неспешному приёму пищи. Мы достаточно быстро делаем заказ. Маша без умолку рассказывает о своём открывшемся таланте сноубордистки, Егор с восхищением ловит каждое её слово, а Слава в ожидание горячего бесстыдно поедает меня глазами. Стараюсь не обращать на парня внимания и, откинувшись на спинку мягкого кресла, ухожу глубоко в себя. Совершенно теряю нить разговора, льющегося за столом. Упускаю момент, когда официант приносит заказанные блюда, но всё же отмечаю, с какой неистовой жадностью Слава поедает отбивную, а затем умудряется облизнуть каждый палец. Брезгливо морщусь и возвращаюсь в реальность.

– Яна, – качает головой Зайцева, заметив моё недовольное выражение лица. – Всё остыло! Где ты опять витаешь?

– Что-то совсем нет аппетита, – улыбаюсь подруге и ловлю ответный кивок: поведение парня за столом сказалось и на её аппетите тоже

– Тогда давай мне! – подхватывает Слава и тянется за моей порцией. Я обескуражена! Но пока подбираю слова покрепче, в сознание врывается робкая, едва уловимая мелодия, доносящаяся из соседнего зала.

– Яна! – повторяет Слава чуть громче, перекрывая своими децибелами знакомое звучание. – Если ты не будешь, я съем?

– Ешь! Ешь! – отрешённо киваю, старательно вслушиваясь в звуки музыки. Мне не кажется! Это Дебюсси! Точно! Знакомые ноты кружат голову, мурашками разбегаясь по коже.

С колен сдёргиваю салфетку и небрежно бросаю её на стол. Хочу встать. Мне срочно нужно туда, откуда льётся «Лунный свет». Но Мишин меня опережает…

– Друзья! Машенька! Прошу уделить мне немного времени! – Егор суетливо поднимается и так забавно волнуется, что не могу сдержать улыбки! Радостной за этих двоих и немного горькой за себя.

Не разбираю слов парня и как сумасшедшая мысленно рвусь в соседний зал, умоляя Машку поскорее ответить «Да». Вот только Мишин даже не думает спешить! Несколько минут он с улыбкой пересказывает их с Зайцевой прошлое, потом рассыпается в комплиментах своей Зайке и слишком медленно подбирается к главному вопросу! Как же не вовремя!

– Согласна! – визжит Зайцева в тот самый момент, когда мелодия в соседнем зале смолкает. Сквозь слёзы улыбаюсь, искренне желая счастья друзьям, но не могу отделаться от мысли, что опоздала!

Стоит эмоциям слегка поутихнуть, а всеобщим аплодисментам немного стихнуть, сломя голову несусь к роялю, но за ним уже никого: вместо тонкого музыкального аромата пространство вокруг вновь наполняется грохотом столовых приборов.

Смотрю по сторонам, среди гостей пытаюсь отыскать знакомые черты Шахова. Его привычку играть это произведение чуть более экспрессивно, чем требуется, я не спутаю ни с чем! Но мои попытки остаются тщетными! Яна здесь нет! Наверно, именно так и сходят с ума!

Как в тумане возвращаюсь в номер и ещё долго не могу найти себе места! Игнорирую звонки Славы и миллионом смайликов отвечаю на сообщения Маши, которая сразу после ужина на пару с Мишиным испарилась с радаров. Как неприкаянная хожу по номеру из стороны в сторону, зачем-то выглядываю в коридор, подолгу стою возле окна и беспорядочно переключаю тв-каналы. Не помогают успокоиться ни душ, ни горячий чай! И всё же глупая гордость не позволяет набрать Шахова и в лоб обо всём того спросить…

«Мне показалось!» – повторяю про себя и в какой-то момент начинаю в это верить. Выключаю свет и, натянув огромную бесформенную футболку, пытаюсь заснуть.

– Просыпайся, соня-засоня! – моё утро начинается с щебетания Зайцевой над ухом. Когда она вернулась? Зачем? И почему я не заметила?

– Янусик, вставай-вставай! Автобус уйдёт! – Маша безжалостно стаскивает с меня одеяло и суетливо скидывает на диван мою одежду. Знала бы она, как противно прохладный воздух щекочет пятки и совершенно точно не придаёт утру бодрости.

– Ты что делаешь? Какой ещё автобус? – тру глаза в бесполезных попытках осознать происходящее.

– Ну как «какой»! – пылко бросает Зайцева. Бодрая, окрылённая, по-настоящему счастливая. Вот что делает с девушками колечко на пальчике. – Я же тебе за ужином говорила! Мы едем в город за грязью. Вот как ты меня слушаешь, да?! Интересно, мою помолвку ты вчера тоже профукала?

– Такое профукаешь! – хмыкаю себе под нос и всё же встаю.

Чтобы успеть добраться до города первым рейсом, нам с Зайцевой приходится отказаться от завтрака. Голодные, но воодушевлённые небылицами о чудодейственных свойствах грязи, мы занимаем лучшие места в пустом и весьма промозглом салоне автобуса. Маша снова начинает безжалостно трещать, а я заваливаюсь вязаной шапкой на замёрзшее окно и, старательно вслушиваясь в рассказы подруги, ноготком выковыриваю изморозь со стеклянной поверхности.

– Ну и чего стоим?! – возмущается во весь голос Зайцева, то и дело поглядывая на часы. – Я обещала Егору, что мы вернёмся к одиннадцати. Не знаю, как ты, Яна, а я твёрдо решила сегодня покорить «жёлтую» трассу.

– Нет, я пас! Мне вчера по уши хватило и лыж, и компании Славика.

– Не горячись, Яна! – Зайцева по-хозяйски отпихивает меня и суёт свой любопытный нос в аккуратно расчищенный мной кусочек окна. – Ну, конечно! Волосы она накрутила, губки накрасила, реснички приклеила, а потом плюнула на автошколу и купила права!

– Ты чего, Маш?

– Да, вон, смотри! Какая-то барби заглохла посреди дороги, а мы с места не можем тронуться!

Зайцева недовольно пыхтит, носом выпуская клубы пара. Я же без особого энтузиазма следом смотрю в окно. Взглядом скольжу по заснеженной дороге, огромным сугробам вдоль обочины, а чуть поодаль замечаю ярко-красный автомобиль и ту самую блондинку за рулём. Опустив стекло, она растерянно хлопает глазками и, очевидно, путается в педалях. И пока дамочка пытается совладать с собственной тачкой, по обе стороны от неё выстраиваются длинные очереди из желающих поскорее возобновить движение.

– Кажется, поехали, – выдыхает Зайцева, стоит автобусу шумно заурчать и, наконец, тронуться с места.

– Она это сделала! – радуюсь за блондинку и снова выглядываю в окно. – Ну точно! Она оказывается просто не вписалась…

Мысли внезапно прерываются светом фар встречного автомобиля, а сердце снова пропускает удар. Я даже не сразу соображаю, что именно так насторожило меня в пролетевшем мимо автомобиле, пока не понимаю, что марка и цвет у него один в один как у Яна.

– Куда? – Маша снова тянется к окну.

– Что «куда»?

– Куда эта барби не вписалась? – подруга смотрит на меня внимательно и хмурит лоб, указательным пальцем сдвигая вверх шапку. – Але, Янка, ты чего такая?

– Маш, я второй день не могу отделаться от мысли, что Шахов где-то поблизости, – чеканю, заливаясь краской. Я и без сочувственного взгляда Зайцевой, понимаю, что брежу.

– Глупости! – отмахивается девчонка.

– Знаю! Просто этот парень в бирюзовой шапке, потом рояль, теперь тачка похожая…

В двух словах рассказываю подруге свои подозрения.

– Янка, – Маша кладёт голову мне на плечо и озябшими ладонями цепляется за рукав моей куртки. – Тебе показалось! Сама подумай: что ему здесь делать, а? Мы же у чёрта на куличках! Или Шахов решил на лыжах покататься? Так у него для этого есть Альпы, а не наши местные бугры, отдалённо напоминающие горы.

Зайцева говорит всё верно… И умом я это отлично понимаю, но, что делать с проснувшейся интуицией, не представляю.

– Хочешь, скажу что происходит? – она крепче прижимается ко мне и впервые кажется серьёзной. – Ты всё боишься его отпустить, перевернуть страницу и идти дальше. Цепляешься за любую надежду, но знаешь, что самое поганое во всём этом? С каждым днём становится только больнее! Когда мужчина любит – он не прячется! Всё остальное от лукавого…

Отворачиваюсь к окну и, закрыв глаза, пытаюсь унять жжение в горле.

– Талеева, не сердись! – просит Маша, дёргая меня за рукав. – Я просто не хочу, чтобы ты снова страдала. Не выискивай то, чего нет! И увидишь, жизнь заиграет красками!

– Я попытаюсь, – прикрываю глаза и остаток пути провожу в дрёме.

В поисках волшебной грязи нам приходится пройти не один километр по неочищенным тротуарам незнакомого города. Морозный воздух подгоняет шевелиться быстрее, а желание Зайцевой стать неотразимой заглушает чувство голода. Не знаю, как там с обёртываниями, но сам процесс поиска совершенно точно идёт нашим с Машкой фигурам на пользу. Замёрзшие, уставшие и изрядно оголодавшие, мы все же находим порцию серо-зелёной жижи и с чувством выполненного долга возвращаемся в отель.

– Хранить в тёплом, защищённом от солнечного света месте, – внимательно читает этикетку на упаковке Маша. Сметанообразная масса отвратительного цвета детской неожиданности, упакованная в плотный полиэтилен, противненько так хлюпает в руках подруги. И пока я морщу нос, Зайцева продолжает изучать этикетку.

– Яна, помяни моё слово! Через пару дней ты меня не узнаешь! Буду стройная, как тростинка!

– Ещё бы! – я всё-таки срываюсь и начинаю хохотать. – Отдать целое состояние за килограмм перегноя способна только ты. Теперь без вариантов, Маша. Ждёт тебя стройное, но, увы, голодное будущее!

Дорога до горнолыжного комплекса пролетает незаметно. От смеха слезятся глаза и болят животы. Хотя последние всё громче начинают урчать не от веселья, а голода. Продолжая перебирать ерунду, мы довольные вваливаемся в отель и сразу спешим к лифту.

– Сейчас быстренько пьём чай и кататься! – командует подруга и, уловив мой недовольный вздох, добавляет: – Я привезла с собой пачку миндального печенья. Да-да, того самого! Вот его мы и слопаем. Чего так смотришь, а?

– Ты смешная, – бормочу в ответ. – Ладно, сейчас узнаем, кто сильнее: печенье или грязь.

Лифт издаёт характе́рный сигнал. Двери неспешно раздвигаются. Выпустив приехавших, заходим внутрь и жмём заветную кнопку третьего этажа. Маша снова воодушевлённо вещает о фантастических свойствах грязи, совершенно не стесняясь, что мы в лифте не одни, а я зачем-то смотрю, как закрываются двери. Точнее, как сужается обзор на выход из отеля.

– Стоп! Нажмите стоп! – кричу, как умалишённая, заметив в дверях парня в бирюзовой шапке. – Мне нужно выйти!

– Янка, ты чего? – Маша сдерживает мой порыв, уцепившись за край куртки.

– Маша, это Шахов! Точно тебе говорю!

– Всё нормально, поднимаемся, – оправдывается за меня Зайцева перед другими гостями отеля и дёргает меня к себе. – Ты дура, Талеева? Даже если там твой ненаглядный Шахов, то какого чёрта ты собралась за ним бегать? Неужели не понимаешь, что была бы ему нужна, он не мельтешил бы призраком перед носом, а давно сам тебя нашёл?

От слов подруги становится тошно. Она в сотый раз права! А я идиотка, которая всё ещё чего-то ждёт…

Мы выходим на третьем и молча по коридору плетёмся до номера. Глубоко дышу, чтобы успокоиться и перестать плакать. Но с каждым вздохом схожу с ума всё сильнее. Воздух вокруг пропитан его туалетной водой, аромат которой я не спутаю ни с чем.

– Ставь чайник! Я пока спрячу грязь, – Машка с разбегу скидывает дутики и бросает в прихожей пуховик. – Яна, не спи, милая! Мы и так загулялись!

Не глядя щёлкаю кнопку на электрическом чайнике и прямо в куртке подхожу к окну. И пока Маша ищет тёплое местечко для своей жижи, я жадно всматриваюсь в прохожих, взглядом выискивая Яна. Пусть так нельзя, пусть неправильно, но разве сердцу прикажешь? Но, разумеется, ни бирюзовой шапки, ни Шахова я не вижу…

– Вот это я понимаю, обслуживание! – голосит Маша, стоит воде закипеть. – Кровати за нами заправили, чайных пакетиков подложили, воды минеральной. Янка, а здесь ещё и конфеты! Гуляем!

Нехотя отхожу от окна, раздеваюсь и вопреки Машкиному ворчанию долго и упорно намыливаю руки в ванной.

– Прости, не удержалась! Одну съела, – произносит та с набитым ртом. – Конфеты, как из детства! С моей тягой к сладенькому нужно было две упаковки грязи брать.

С улыбкой сажусь напротив и только потом замечаю на столе горсть моих любых конфет. Опять совпадение?

– Ты такие не любишь? – делает глоток горячего чая Маша.

– Люблю. Очень, – голос срывается в неконтролируемые всхлипывания. – И конфеты люблю, и Шахова. Маша, он мне повсюду мерещится. Его голос, манера игры, запах, а теперь и конфеты эти… Да что же это такое?

– Иди ко мне, – Зайцева отставляет недопитый чай и крепко меня обнимает. – Тогда позвони ему. Прямо сейчас. Это всё лучше, чем так изводиться.

– Нет! – шмыгаю носом, упираясь в плечо подруги. – Ты права! Во всём права! Это только мои проблемы. Мне надо отпустить! Забыть его, как он забыл! Просто не получается… Он будто не со мной, но всегда рядом, понимаешь?

Маша кивает, а я резко вырываюсь из её рук.

– Так и есть! Как же я сразу не догадалась! – мотаю головой, расхаживая по номеру.

– Ты о чём? – хлопает глазами Машка.

– Я сказала ему, что хочу быть с другим. Вот он и отпустил! Но не отпустил, понимаешь?

– Не очень.

– Яник всегда рядом! Это его слова!

– Янка, это всего лишь конфеты!

– Нет! Нет! Я докажу!

– Ты чего задумала?

– Я заставлю его показаться! Звони ребятам! Пора покорять горные вершины!

Всплеск адреналина затмевает страх. Мне до дикости хочется проверить теорию на практике! Возбуждённо поторапливаю Машу, игнорируя её вопросы и предостережения. При встрече сама хватаю Славку за руку и даже целую того в щеку. Спроваживаю Машу с Егором на жёлтую трассу, клятвенно обещая ещё на денёк задержаться ещё на учебной. А сама не отхожу от Славика ни на минуту и уговариваю того показать мне самый крутой и сложный спуск. Экипировка. Подъёмник. Глупые шутки Славика. На эмоциях делаю вид, что мне смешно и безумно хорошо с ним рядом. Слава забывается, растворяется в моей лести и лжи, ходит петухом, а после, дабы пустить мне пыль в глаза, начинает спуск. Хлопаю в ладоши. Притворяюсь, что буду ждать его здесь, наверху. Но стоит силуэту парня исчезнуть из поля зрения, проверяю крепление на лыжах, поправляю шлем и натягиваю на глаза очки. Минут пять борюсь с нерешительностью, на корню заглушая здравые мысли в голове. А потом резко отталкиваюсь палками от упругого снега и лечу вниз, вместо молитвы повторяя слова Яна:

«Не вместе, но всегда рядом!»