Глава 32. Даяна

– Идиотка! Чокнутая! Сумасшедшая!

Интересно, я всё ещё падаю? Тогда откуда этот голос? А если не падаю, то почему меня так трясёт?

– Что же ты творишь, Даяна? Что?

Какая разница, падаю я или нет! Это голос Яна. Остальное неважно.

– Пожалуйста, девочка моя, открой глаза!

Ни за что! Мне так хорошо! Слышать его, ощущать на щеках тёплое дыхание вперемешку с шероховатыми ладонями. Мой Ян – моя иллюзия. Я не хочу, что всё это снова исчезло.

– Ну же, Даяна, посмотри на меня, чёрт тебя подери!

Моих губ касаются его. Тёплые, нежные, они скользят по лицу, не оставляя ни миллиметра без внимания. Это точно сон! Волшебный! Сладкий!

– Не уходи от меня, Яна! Не уходи! Я же подохну без тебя!

Мне не нравится его настроение. Да и нежность касаний Шахова всё больше начинает походить на нервный срыв!

– Кто-нибудь, вызовите врача! Скорее!

Врача? Зачем врача? Нет! Мне нужен Яник, а не посторонний мужик в белом халате. Да что же это такое? Даже во сне не удаётся вдоволь насладиться близостью Шахова!

– Потерпи, моя девочка. Потерпи. Сейчас. Медики будут с минуты на минуту. Только дыши, Янка! Я умоляю тебя, дыши!

– А ты не исчезай! – тихо прошу и блаженно улыбаюсь.

– Янка! – и снова ощущаю покачивания и тепло ладоней Шахова. – Прости меня, родная! Это я во всём виноват! Я не успел! Не успел! Не молчи, моя хорошая! Попробуй открыть глаза!

– Сначала пообещай, что не исчезнешь.

Мне и само́й не терпится увидеть Шахова, но я всё ещё боюсь, что он просто испарится.

– Ни за что! Никогда! Хватит, набегались!

Мне так хочется ему верить!

– Бирюзовая шапка, – щурюсь от яркого света, но всё же первое, что замечаю, это головной убор парня. Я не сошла с ума! Шахов всё это время был рядом!

– Сумасшедшая! – шепчет Ян, отчего-то считающий иначе. – Я так испугался!

Моя голова покоится на его коленях, а сам он сидит на снегу и мягко покачивает меня из стороны в сторону. Вокруг замечаю десятки любопытных глаз, но отвлекаться на них не хочу. Мой план сработал! И в своём глупом счастье до мнения окружающих мне нет никакого дела.

Вглядываюсь в лицо Яника и только сейчас понимаю, как невыносимо дико скучала по его улыбке, по лукавым морщинкам в уголках глаз. Мне нестерпимо хочется протянуть руку и ощутить его тепло, пальцами пробежаться по слегка колючей щеке и, запустив ладонь под шапку, запутаться в его волосах. Нам теперь можно всё! Я забываю обиды и тянусь к любимому лицу напротив, но вот незадача: ничего не чувствую!

– Где больно, Янка? – встревоженно следит за мной Ян и мягкой подушечкой большого пальца проводит по щеке. – Не плачь! Всё будет хорошо! Врач уже на подходе!

– Рукавицы,– шепчу, смеясь сквозь слёзы, и проклинаю эту дурацкую экипировку. – Мне не нужен врач, Яник! Мне нужен ты! Помоги снять.

Протягиваю руку, и пока Ян послушно возится с моей одеждой, осматриваюсь по сторонам. Смешно, но я умудрилась выстоять на лыжах метров пятьдесят и лишь потом кубарем вкатилась в сугроб.

Постепенно зеваки начинают расходиться, а точнее, натянув очки, продолжают спуск. Мне же стоит немалых усилий убедить Шахова, что со мной всё нормально и медицинская помощь ни к чему. Ещё больших – оставить в живых Славика, которому Ян то и дело прорывается оторвать голову.

– Почему из всех парней вокруг ты выбрала самого непутёвого? – причитает Шахов, пока, покачиваясь на ветру, подъёмник неспешно спускает нас к сноупарку.

– Сам виноват! – болтаю ногами, с опаской посматривая вниз.

– И в чём же? – фыркает Ян.

– Не нужно было меня отпускать! – получается немного скованно. Первый эмоциональный запал прошёл, и его место непрошенно занимает смущение. Говорить о чувствах непросто, признавать собственные ошибки и того сложнее.

– Ты бы не простила. Я знаю, – Ян улыбается своим мыслям, а потом берет меня за руку.

– Я и сейчас не простила!

– Верю! Но теперь придётся, – он переплетает наши пальцы и пожимает плечами.

– С чего бы это?

– Потому что люблю тебя, – отвечает как в порядке вещей Шахов и смотрит на меня хитрым лисом. – А ещё я устал ждать.

– Шахов!

Его наглость обескураживает!

– Ты хотела счастья с другим, – Ян на мгновение замолкает, втягивая носом морозный воздух, а потом продолжает: – Я терпеливо ждал, когда ты поймёшь, что это невозможно.

– Невозможно, – шепчу одними губами, с трудом сдерживая улыбку.

– Что и требовалось доказать, – важно замечает Шахов и спрыгивает с обледенелого кресла подъёмника, помогая и мне соскочить на землю – Хватит, набегалась! Сегодня будем мириться!

– Серьёзное заявление! – пшикаю от смеха.

– Ты даже не представляешь насколько!

Не отпуская моей руки, Ян уверенно ведёт меня за собой через весь парк в сторону отеля.

– Что ты вообще здесь делаешь, Шахов? – шуршу синтепоновыми штанами, едва поспевая следом. – Только не говори, что случайно заехал на лыжах покататься!

– Ладно, не скажу.

И снова тишина и его хитрая ухмылка. У меня так много вопросов, невысказанных обид, а он спокойно улыбается! Мы залетаем в отель и спешим к лифту.

– Шахов! – пятками торможу по глянцевому полу. Такое себе занятие: толку ноль, зато от насмешливых взглядов посторонних становится неловко. Но всё же, мне нужны ответы!

– Фил сказал, что ты здесь.

– И?

– Без «и» Яна!

Двери лифта закрываются. Мы начинаем медленно подниматься, останавливаясь на каждом этаже.

– Ты из-за меня приехал? – спрашиваю в лоб.

– Да, – кивает Яник, – и теперь понимаю, что не зря. Янка, ну как тебя угораздило связаться с этим придурком, а? Ладно я чуть от ревности не помер! Но ты… Безалаберный чудила едва не покалечил тебя!

Ян вытаскивает меня за собой на третьем и безошибочно берёт курс в сторону моего номера.

– Куда ты меня тащишь, Шахов?

– За вещами, – бурчит, не сбавляя скорости.

– Какими вещами?

– Твоими, разумеется, – Ян останавливается напротив нашего с Зайцевой номера и ждёт, когда я, видимо, открою дверь. – Двадцать минут на сборы и едем домой. Лыжи – не твоё, Даяна! Хватит испытывать судьбу.

– Но я не хочу уезжать!

Ещё как хочу! Но признаться не позволяет глупая гордость.

– Правда? – стальной взгляд Шахова становится невыносимо тяжёлым. – Давай скажи, что и Славушку своего бросать не собираешься!

Ян упирается ладонью в дверь, сокращая расстояние между нами. Я в капкане, но убегать не хочу.

– Он не мой! – бубню себе под нос, нащупывая в кармане ключ-карту. – Но это не значит, что я…

Слова вертятся на языке, но произнести их не получается. Слегка навалившись вперёд, Ян становится слишком близко. Его взгляд гипнотизирует, запах дурманит сознание, а желание снова ощутить кончиками пальцев тепло его кожи невыносимым жжением отдаётся в груди.

– Двадцать минут, Даяна! – не разрывая зрительного контакта, Шахов выхватывает ключ из моих рук и открывает дверь.

– А ты куда? – пытаюсь его остановить, но парень бесцеремонно заходит следом.

– Я от тебя больше не отойду, – ворчит Ян, прямо в ботинках заваливаясь в наше с Зайцевой женское царство. Осматривается, а заметив на столике фантики от конфет, довольно хмыкает.

– Твоих рук дело? – смотрю ему в спину, снимая куртку. Яник молчит, но судя по его ухмылке, я угадала. – Но как? У тебя что дубликат ключа есть?

– Даяна, время!

– Пока мы обо всём не поговорим, я с места не сдвинусь, ясно? – скрещиваю на груди руки и с важным видом жду объяснений.

– Конфеты принесла горничная, – Ян разворачивается и скользит по мне слишком подозрительным взглядом. – По моей просьбе. Ещё есть вопросы?

Миллион. Но под пристальным вниманием Шахова теряюсь. Наблюдаю, как он подходит ближе, как медленно снимает пуховик и закидывает на верхнюю полку шапку, а потом вздрагиваю, ощущая, как его руки обхватывают меня за плечи. Он встаёт за моей спиной, обжигая дыханием и пуская по телу странные, будоражащие сознание импульсы.

– Видеть тебя рядом с этим хлюпиком было слишком больно, – шепчет на ухо. – Я лишь хотел напомнить тебе о себе.

– Напомнил, – выдыхаю, кусая губы, но с места не схожу. И вроде понимаю, что нам надо поговорить, но в то же время не хочу никаких слов. Кто его знает, до чего мы опять договоримся…

– Я скучал по тебе, – кончиком носа Ян щекочет мочку моего уха. Господи, как же мало мне надо, чтобы растаять. Где-то там, в голове, стучится робкая мысль, что нужно держать оборону. Развернуться в его руках. Высказать всё, что накипело за эти три месяца. Ян должен знать, что мне было больно. Нельзя сейчас вот так запросто прийти ко мне и заставить уехать. Но вопреки всему я закрываю глаза и позволяю себе быть слабой. Пусть потом я об этом пожалею, но всё, что хочу сейчас, это быть рядом и чувствовать себя счастливой.

– Я тоже, – получается тихо, но Ян слышит. Чуть сильнее сжимает в своих руках и чуть более шумно выдыхает.

– Прости меня, – игриво закусывает тонкую кожу на шее. Запрещённый приём!

– Постараюсь, – голос дрожит. Впрочем, не только он. Я вся, как тонкое пёрышко, трепещу в крепких руках Шахова.

Ян запросто разворачивает меня лицом к себе и окончательно сводит с ума:

– Я тебя люблю. И всегда любил.

Я лишь едва заметно киваю. На большее не хватает сил. Но этого становится достаточно, чтобы расстояние между нами исчезло без следа.

Тону в нежности его рук и задыхаюсь от жадности поцелуев. Настойчивых, терпких, бесстыдных. Но останавливаться не хочу! Наши губы созданы друг для друга, наши тела так идеально сливаются в единое целое. Мы теряемся во времени и пространстве. От жарких объятий становится душно, от переполняющих эмоций трудно стоять на ногах.

Не разъединяя наших губ, Ян медленно пятится назад, увлекая меня за собой. Тёплые кофты летят на пол, осмелевшие руки всё откровеннее ласкают друг друга. Сладкие стоны, рваное дыхание. Возбуждение, волнами цунами расходящееся по телу, граничит с помешательством. Мы не глядя садимся на диван: Яник падает первым, а я приземляюсь сверху. И снова бесконечные касания, напрочь лишающие рассудка. Мы так долго хотели друг друга, что сейчас остановиться не в силах.

– Яна, – голос глухой, надрывный. Шахов внезапно отпускает мои губы, качает головой, отчаянно вынуждая нас остановиться, и обречённо упирается лбом в моё плечо.

– Что опять? – из груди вырывается разочарованный стон. – Что на этот раз, Шахов?

Наверно, я готова ко всему: не тот день, не то время, не так быстро, не в этот раз… Мне не впервой слышать, что нам нельзя. У Шахова отговорок всегда вагон и маленькая тележка. А я как дура поверила, что теперь он только мой.

– Янка, – настороженно произносит Шахов. – Там, подо мной, что-то тёплое и жидкое. Оно противно так расползается по штанам. Я думал сначала, что показалось, но нет!

Скривив губы, он с опаской залазит рукой под свою пятую точку, а потом поднимает ладонь, сплошь перепачканную в серо-зелёной жиже.

– Яна, это не я! Честно! – глаза огромные, взгляд непонимающий.

– Не ты, – захожусь в диком смехе. – Это бумеранг, Ян! От Зайцевой! За все мои слёзы!