Глава 33. Ян

Огромные снежные хлопья, подсвеченные ярким сиянием фар, в хаотичном хороводе падают с неба и на скорости бьются в лобовое, хоть вроде и еду не спеша. Рядом, на пассажирском, спит Янка, а я, как дурак, боюсь потревожить её сон. Ласкаю мимолётным взглядом тонкие черты лица, чуть дольше положенного задерживаясь на манящих губах, и стараюсь думать о дороге. Исключительно о дороге! Но кто бы знал, как это непросто!

Даяна забавно сопит и что-то бубнит во сне. Шапка набекрень. Щёки раскраснелись от тепла. Такая милая, непосредственная и только моя. Не отдам! Никому! Никогда! И так чуть не подох от ревности, пока держал её на расстоянии эти месяцы, и от страха, когда увидел сегодня свою девочку лежащей на снегу без сознания. Янке, конечно, не сказал, но в тот момент заново пережил самые страшные мгновения своей жизни. Считаные секунды, бесцеремонно разделяющие судьбу на «до» и «после». Ничтожный отрезок времени, который как лакмусовая бумажка проявляет на поверхности смысл само́й жизни.

Смысл моей – в Янке! Я понял это давно, но сегодня, едва её не потеряв, осознал и ещё одну банальную истину: для настоящего счастья нужно немного! Её улыбка. Открытая или хитрая, осторожная или от уха до уха. Её голос. И неважно, шепчет она «люблю» или в сотый раз задаёт один и тот же глупый вопрос. Её взгляд. Самый ласковый и понимающий, игривый и проникновенный, бездонный, как Марианская впадина, и в то же время самый близкий и дорого́й.

Я могу тонуть в воспоминаниях. Могу гнаться за светлым будущим в бесконечной череде новых целей и всё более сложных задач. А могу просто жить. Здесь и сейчас. Завтрашнее счастье – не факт, что наступит, а вчерашнее уже прошло! Я хочу жить настоящим, впитывая каждое мгновение и отдавая себя Янке на полную! Не жалея ни о чём! Иначе всё зря! Впустую! Накрыть её пледом, улыбнуться или согреть своим дыханием озябшие ладони, заставить смеяться, на ушко прошептать «люблю» или в ответственный момент раздавить своим весом пакет болотной тины – те самые крохи, из которых и состоит настоящее счастье. Моё счастье!

Свет фар встречных авто ослепляет. Вспышка. Ещё одна. И ещё. И с каждой новой я улыбаюсь всё шире, такими же вспышками воскрешая в памяти картинки наших с Янкой суматошных сборов!

Я в непонятной жиже, вязкой кашей растекающейся по единственным брюкам. Смех Даяны. Такой живой и звонкий, что я готов был на всё, лишь бы тот не смолкал. Наверно поэтому уже через пять минут в липкой грязи мы были оба, да и несчастный номер тоже. Диван, ковролин, постельное бельё и полотенца. Мы как два папуаса, с ног до головы перепачканные в болотном месиве, бегали друг за другом, чтобы заляпать посильнее и наградить самым «грязным» поцелуем, а потом так же старательно пытались отмыться. Как там Даяна сказала: чудодейственная грязь для похудения? Работает на все сто! Проверено! Не знаю, как там с фигурой, но то, что моя кредитка как следует схуднула сегодня – это факт.

Смеюсь, глядя на заснеженное полотно трассы, и барабаню пальцами по кожаной оплётке руля. Сборы? Нет! Скорее, это было нашим изгнанием! С этого дня мы с Янкой персоны нон грата! Первый тапок прилетел от Зайцевой!

Слухи о падении Даяны, обросшие сплетнями и домыслами других лыжников и подкреплённые растерянным взглядом Славика, сделали своё дело. Перепуганная, с Мишиным под мышкой и его другом-придурком за шкирку, Маша ворвалась в номер в поисках Даяны в тот самый момент, когда мы были в ванной. Её истошный визг перекрыл шум воды и, думаю, согнал с горных вершин не одну снежную лавину. Что больше шокировало её нежную психику: перепачканный номер, впустую израсходованная дорогущая грязь или я в одном полотенце на бёдрах, выскочивший из ванной на её пронзительный крик, не имею понятия. Всё, что девчонка могла, – это издавать нечленораздельные звуки, иногда обретающие форму не самых цензурных слов. Под истерический гогот своего Медвежонка она схватила лопнувший пакет с остатками грязи и хотела было пройтись по моему только что вымытому телу. И если бы не Даяна, выбежавшая следом, не факт, что меня оставили бы в живых. Укутанная в полотенце побольше, Янка прижалась ко мне и невзначай указала пальчиком на Славу.

«Это он во всём виноват».

Под непонимающий взгляд Зайцевой и, напротив, вполне осознанный хохот Мишина, Янка и поведала, как оказалась на вершине горы, как Славик там её бросил, а я спас; как якобы её бездыханное тело я протащил через весь горнолыжный комплекс и положил на диван, а чудодейственная грязь мигом привела в чувство. И пока Маша переваривала всю эту информацию, явно чувствуя подвох, Даяна покидала в чемодан самое ценное, а я силой взгляда убедил Славика поделиться брюками. Когда Зайцева все же начала задавать вопросы, было уже поздно. Я закатывал чемодан в лифт, а Янка, пожимая плечами и виновато кусая губы, нервно тыкала кнопку первого этажа и тихо шептала «прости».

– Какой снегопад! – сонный голосок моей принцессы возвращает в реальность. Даяна стягивает шапку и напрягает плечи. Смотрит по сторонам. Пытается понять, где мы. И смущённо улыбается, встретившись со мной взглядом.

– Ага, снег валит и валит, – сжимаю чуть крепче руль и прикладываю неимоверную силу воли, чтобы не прибавить скорости. Как бы сильно мне ни хотелось побыстрее вернуться домой, я помню о страхах Даяны. Моя отважная девочка, у которой мне ещё предстоит многому научиться в этой жизни.

– Далеко ещё?

– Километров сто.

– Немало, – Даяна ненароком проверяет ремень безопасности и, убедившись, что всё нормально, немного расслабляется. – Поговорим, Ян?

– Поговорим, Янка!

– Всё по-честному?

– Только так!

До города мы добираемся глубокой ночью. Позади наши совместные воспоминания из детства и горечь разлуки после той проклятой аварии. Мои объяснения, почему тогда исчез на долгие четыре года, и её слёзы. Я только сейчас узнаю, о новой порции лжи своего фальшивого отца, который клялся, что Даяна ни в чём не нуждалась всё это время. Его заверения и липовые счета на оплату её лечения – очередной фарс… Снова и снова ощущаю себя лопухом, которого Шахову долгое время удавалось успешно водить за нос. Давлю в себе разрушающую ненависть и обещаю Даяне, что отныне всё будет хорошо. Я в этом уверен. Теперь точно!

– Мне на Весеннюю, – произносит Яна. – Я сейчас там живу. Машка помогла выбить место в общаге.

– Знаю, – сухо киваю, а сам сворачиваю в противоположную от общежития сторону.

– А ты почему с учёбы ушёл?

– Просто на заочное перевёлся, – пожимаю плечами. Ни к чему Янке засорять голову лишней информацией. Пусть думает, что с общагой помогла ей Маша, что Фил по простоте душевной всегда был рядом просто так, а дед Бельской не мечтал стереть девчонку в порошок, отчислив студентку Талееву из своего вуза.

Истерика Дианы. Её обиды. Это всё не прошло бесследно. И пусть для всех наша с ней свадьба не состоялась по вине её отца, Ди прекрасно знала об истинной причине. А потому жалобное нытьё деду с просьбами об отчислении Яны и моем, мне пришлось долго и упорно вычищать из сознания старика. И в этом, как ни странно, мне снова помог Зюзев.

Даяна всё неправильно поняла: Митя никогда не был влюблён в Бельскую. С семьёй Ди у парня были иные счёты. По вине Демида, а точнее, его банковских махинаций, семья Зюзева несколько лет назад потеряла всё. Рыжий ничего не сказал Яне, но его вместе с отцом и матерью точно так же в один прекрасный день выставили из новой, только что приобретённой квартиры в центре. Беспечная жизнь Зюзева, на тот момент обычного школьника хоть с и отличными мозгами, покатилась в тартарары. Безденежье, долги, кредиты… Отец не выдержал, мать слегла… А он поклялся, что однажды отомстит, и сдержал слово, под корень разрушив репутацию Демида Бельского и его дочери. Но, как оказалось, успешный банкир далеко не в одиночку проворачивал свои дела. Зюзев даже не предполагал, что его компромат на Бельского приведёт к череде громких арестов, в том числе и моего отца.

– Зачем мы сюда приехали, Ян? – голос встревоженный, поза из расслабленной вмиг становится напряжённой. Даяна внимательно следит, как мы плавно и не спеша проезжаем по знакомым дворам и тормозим возле невзрачного подъезда такой же серой и убогой пятиэтажки.

Открываю бардачок и на ощупь достаю связку ключей.

– Адвокат всё уладил. Квартира теперь снова твоя. Больше никаких сюрпризов.

– Ты обещал по-честному, а сам…

Даяна поджимает губки и с праведным гневом во взгляде поворачивается ко мне. Такая смешная! Думает, я не в курсе, как она отказалась от денег за квартиру или от помощи Фила, когда тот предлагал оплатить съёмную студию. Я всё знаю! И наверно люблю свою Янку за этот железный, несгибаемый характер только сильнее. А ещё давно научился помогать тихо и незаметно…

– Всё по-честному, Даян, – заправляю непослушную прядь её каштановых волос за ухо. Мы так спешно покидали отель, что её длинные волосы не успели, как следует просохнуть, и сейчас забавно топорщатся в разные стороны.

– Ну-ну! – недоверчиво фыркает, а я смеюсь. Мой колючий ёжик до безумия милый, когда сердится. И всё же объясняю:

– Аферу с твоей квартирой отец проворачивал с Бельским. Вообще, недвижимость не конёк Шахова, и один бы он ничего не смог. А тут пришлось выселять тебя впопыхах. Потому они и не успели как следует замести следы, да и перепродать твою однушку тоже.

– Шахова за это арестовали, да? – робко спрашивает Яна.

– Слышала уже?

– Так по новостям говорили. Правда, вскользь. Не так, как про Бельского. Да и по универу слухи ходили…

Яна опускает голову и нервно перебирает пальцы. Она всё ещё воспринимает Шахова, как моего отца! Глупышка! Он перестал им быть уже очень давно.

– Мне жаль, правда! – бормочет тихо, но всё же осмеливается взглянуть на меня.

– А мне нет.

Получается как-то сухо и безэмоционально. Зато по-честному! Шахов потратил немало лет, чтобы вытравить из моего сердца любые чувства по отношению к нему.

– Ян, он же твой отец.

– Только по документам, Даян, – и всё же срываюсь! Голос грубый и слишком резкий. Видит Бог, я не хотел сегодня затрагивать эту тему. Она чересчур чёрная и, кроме слёз, ничего не принесёт.

– Всё нормально? – Даяна протягивает ладонь и нежно проводит по моей щеке. Прикрываю глаза. Считаю до трёх и выдыхаю:

– Нет.

Я обещал быть честным!

– Яник…

– Даян, там столько грязи вылезло. Я не хочу сейчас об этом. Вообще, не хочу о нём говорить! Никогда! – слова даются с трудом. Ощущение, что рот набит речным песком, который мешает дышать и противно скрипит на зубах. Но этот её взгляд напротив снова и снова побуждает меня быть честным до конца. – Я бы мог, наверно, простить Шахову ему обман, его жажду денег и власти, даже предательство. Снова увидеть в нём отца навряд ли, но простить…

Я опять закрываю глаза, ощущаю тепло тонких ладошек на щеках и вдруг понимаю, что Янка тоже имеет право знать.

– Даян, те аварии… Сначала твои родители, потом моя мать…

Во рту уже не песок! Стекло! Битое, острое! Я, наверно, слабак, но озвучить жуткую правду не хватает сил.

– Он имел отношение к их гибели?

Чувствую, как нежные пальчики начинают дрожать на моём лице. Накрываю их своими. Крепко. Так, чтобы не смела сомневаться: она не одна! Мы вместе!

– Следствие пока идёт, но всё сводится к одному…

– Не продолжай! Я не хочу знать! Не хочу! – просит пронзительно и безуспешно пытается вырвать руки из моего плена.

И я киваю. А потом перетягиваю Янку к себе на колени. Маленькая, хрупкая, беззащитная, моя!

– Он за всё ответит! – обещаю, прижимая девчонку к груди. – За всё!