Глава 8

Янина 17 лет и 11 месяцев

– Не нужно крутить хвостом перед Русом! Он не для тебя! Ты пигалица, бешеная, непредсказуемая, глупая.

«О, сколько комплиментов и все для меня одной!» – мысленно восхитилась я, замедляя шаг.

Глубоко утонувший в своем личном счастье василиск, наконец, решил «спасти» несчастного друга из моих лап. Интересно, а он сам заметил наши отношения или подсказал кто? Не то, чтобы мы сильно скрывались с Русом, но в отличие от других парочек, вели себя скромно: не зажимались по углам, не гуляли демонстративно под луной, не вели себя, как сиамские близнецы. Мы все еще оставались собой. Были Арсулан и Янина, что общаются чуть больше, чем было до этого, стремясь узнать друг друга ближе.

Все эти два месяца наших встреч, он целовал меня в щеку, проводив до моей комнаты, и не настаивал на чем- то большем. Может, для кого- то это и глупое поведение подростков, но я была благодарна ему за проведенное со мной время. Я видела, как с каждым днем, Рус все более трепетно относится ко мне, но старается не напирать и не давить. Он молча касается моей руки, часто нюхает запястье, но все это происходит только тогда, когда мы с ним наедине. Тот же Макар никогда не стеснялся прижать к себе свою девушку, заявляя на нее права перед другими парнями. Хотя, не правильно будет сравнивать их и нас – давно уже сложившуюся пару и тех, кто только в самом начале пути.

– Ты так и будешь молчать?! – требовательно наступал на меня василиск. – Нечего сказать в свою защиту?

– Я не вижу смысла что- то тебе доказывать, – пожала я плечами, смотря на кипящего обидой и злостью парня.

Даже странно, что наши отношения вызвали в нем такие сильные эмоции. За последние годы он отдалился от демонолога, проводя почти все свободное время со своей девушкой. А тут настоящий наезд на мою скромную персону.

– Не видишь смысла? Ты многого не видишь! Только и делаешь, что устраиваешь розыгрыши, издеваясь над всей школой!

А, так вот что его задело! Что- то я быстро приписала ему благородные стремления, приняв банальные обиду и зависть, за заботу о Русе.

– У тебя устаревшие данные. Уже несколько лет, как я стала пай- девочкой, занимаюсь только учебой. Даже вырвалась в лидеры своей параллели.

– И что потом? Выпустишься через год и бросишь его тут? Русу ведь еще учиться и учиться, – прицепился он к словам, найдя новый повод для упреков.

– Даже если так все и будет, разве это твои заботы? – перестав улыбаться, резко ответила я.

Раздражают меня эти любители влезть под «чужое одеяло». Свою личную жизнь нужно иметь, а не учить великому счастью других, не замечая своих ошибок.

– Он мой друг, а ты растопчешь его гордость! – пафосно заявил Макар.

Не на ту напал, болезный!

– Так вот где у вас, у мужчин, гордость! – воскликнула я, словно узнала заветную истину. – В вашем ЧСВ! Ну как же, я, баба, и первой закончу школу. Уйду в большой мир, а он, весь такой мужик, останется за партой сидеть. Непорядок, однако! Я должна, как твоя Дашка, все бросить и наплевать на свои планы. И дожидаться, пока он, не особенно напрягаясь и торопясь, выучится. А что потом? Сидеть дома? Варить борщи и встречать его с работы, с тапками в зубах? Может, мне и учиться дальше не нужно? Это ведь опять непорядок будет. Оголодает твой бедный друг, если никто не поднесет ему тарелочку супа. Плевать на все мои планы, главное вашу мужскую гордость не потревожить!

– Даша сама так решила! – стушевался он, растеряв своей запал.

– Конечно, сама. А ты и рад держать ее подле себя. Как собачонку. А ведь она могла уже выучиться и поработать по профилю, пока ты тут фигней страдаешь. Ты ведь ничего не сделал ради нее. Не ускорился в обучении, не взял дополнительных часов для сокращения срока учебы, – я загибала пальцы, пока перечисляла пришедшие в голову варианты, как именно он мог поспешить, если бы любил свою девушку, а не комфорт.

Подумаешь, мелочи, пришлось поработать Дашке с детками, вместо роддома, где она смогла бы находить новых малюток с нашей кровью. Зато рядом с ним. И не нужно думать о возможных соперниках!

– Подумай сам, ты бы уже мог быть, как я, почти выпускником. Но нет! Ты часто заваливаешь зачеты и тянешь с галимыми проверочными до последнего! Не стыдно тебе? Макс, и тот уже опережает тебя по программе. А ведь он на девять лет тебя младше.

– У меня сущность сильнее. – Макар ответил мне севшим голосом, внутри серея от принятия моей правоты.

– У тебя- то? Вот мне не нужно гнать! Я же вижу твоего василиска, он смирный и вообще почти все время спит. Да он при первой нашей встрече, уже был под полным твоим контролем. Это Русу сложно с Идом, а ты просто лентяй и трус!

Слишком разбавленная кровь в венах Макара не позволяла его василиску, брать над ним верх. Макара готовили на место силовика. При возможностях василиска в анестезии, казалось, была бы ему прямая дорога в медицину. Но увы, не увидела у него Ждановна желания помогать другим. Вот и не стала переучивать. Пусть пинает противников и живет простой жизнью. Не хватает он звезд, даже не смотрит на небо.

– Что? – пораженный моим напором и жестокими словами, он отступил еще на шаг.

Да плевать мне на его гордость и раздутое самомнение. Не я первой начала этот разговор. А если не готов услышать правду, так не лезь к другим!

– А то! Если думаешь, что я не поняла еще тогда, когда вы только приехали в нашу школу, что у тебя на меня охотничий инстинкт сработал, то ты сильно заблуждаешься. Я просто не говорила тебе ничего. Ждала, когда же ты переключишь свое навязчивое внимание на другую девушку, более подходящую тебе по сути и возрасту. Тебя ведь из- за этого так сильно колбасило, когда я уехала жить в большой мир. На твои нравоучения я отвечала пакостями только потому, что ты не мой мужчина и никогда бы им стать не смог!

– Но ты ведь никогда меня бы по- другому не заметила, – горестно усмехнулся он.

Он давно отпустил меня, но первое «хочу» не забывается полностью. Оно живет в душе, иногда понимая голову с навязчивым «если…».

– А это и не нужно было. Ты не любил меня. Ни одной секунды не любил. Просто искал ту, на чьем фоне смог бы быть сильным мужчиной. Снова стать лидером. Ты ведь только по этой причине и дружил с Арсуланом. Он был нестабильным, Ид его не слушался, постоянно старался получить контроль над сознанием. Тогда как ты для всех был беспроблемным учеником. Лучшим на потоке вашего корпуса, но не в нашей школе. Ты и Дашу сперва подпустил к себе, только из желания получить новый подходящий фон. Рус ведь обрастал новыми приятелями и все отдалялся от тебя. Он шел вперед, не только слушая, что ему говорят, но и понимая, для чего это нужно делать. Он развивался, вырвавшись далеко вперед. И он сможет закончить школу раньше, если захочет быть со мной.

– Ты его не любишь!

Новая попытка наступления уже не выглядела забавно. Грязный он, этот Макар. Неприятный.

– Откуда тебе знать, что я чувствую? – спросила уверенным голосом.

Со стороны это смотрелось забавно – мелкая я, наступаю на высокого и мускулистого Стужина. Прям картина «слон и моська»…

– Я вижу по тому, какая ты спокойная даже сейчас! Меня не обмануть!

Он шел напролом. Говорил то, о чем не имел никакого понятия. Может, я еще не любила, но опустив щиты для моего Руса, сама видела, как в моей душе появляется нежность к такому огромному, но доброму мужчине и его заботливой сущности. Да, сейчас это еще не любовь с ее страстью и пожарами, но на то я и ведьма, что ведает. Мы предпочитаем избегать бесконтрольного пламени. Оно быстро потухнет, а вот костер, при должном умении, можно поддерживать годами. Я хочу долгих лет в любви с Арсуланом, а не парочки страстных ночей.

– А ты не думал, что мои чувства, это не твое дело? Почему я должна открывать перед тобой душу? Кто ты вообще такой? Друг, говоришь? А почему ты не заметил, что это Рус сделал первый шаг ко мне навстречу? Или так давно не общался с ним, что даже понятия не имеешь о том, что творится в его душе? Можешь ли ты называть себя его другом? Сам счастлив, а на других плевать!

– Янка! Не заговаривай мне зубы! – опять насупился он.

Только теперь он смотрел жестко, из- под бровей. Насколько же он безразличен к проблемам Руса, если будучи его соседом по комнате, ничего не знает о его настоящем?

– А ты не лезь не в свое дело.

Развернувшись, я пошла обратно. Игнорировала его крики, какие- то угрозы, услышав которые, собралась небольшая толпа зевак. Плевать на все. Я давно не та десятилетка, которую он таскал, как мешок. Прошли годы, что сравняли нас с Русом, а его и вовсе оставили далеко позади.

Мои друзья, не присутствовавшие тогда в библиотеке, вообще не удивились началу наших с Русом отношений. Илюшка даже потешался над моим невниманием к деталям:

– И что тебя удивляет? Он давно к тебе подмазывается. Всегда рядом ошивается. Так и сидит за нашим столом, а ведь его друзья давно нашли себе другие места, и часто звали к себе присоединиться.

– Он влюблен в тебя по самые уши. – Машка кивнула, лениво перебирая травы для зелья.

– Хороший выйдет муж, – сказал Ромка. – Нужно брать!

– Жаль, что я мелкая для него… – выдала я свои сомнения, в стенах нашей со Светой комнаты, где сообщала о новшествах в моей жизни.

– Семь лет разницы – самое то для нормальной, гармоничной пары. Мужики, не в обиду здесь присутствующим, позднее до семьи дорастают, – закончила обсуждение наша кикимора, тем самым поддержав мои отношения.

Все мои друзья были единогласно «за». Разговор с ними случился на следующий же день, после памятной симуляции. А Макар только сейчас решил отвадить меня от бедного демонолога. Ну не тормоз ли? Можно ли такого вообще называть настоящим другом Арсулана, раз тот сам ничего ему не рассказал?

Пораженная пришедшей в голову мыслью, я задумалась. Рус, как и я, может узнавать об истинных чувствах и поступках окружающих, пусть и не столь быстро, как я. Его нос помогает хозяину опираться не только на слова собеседника. Так может, он давно знал о планах Макара на меня? Может, это как- то повлияло на то, что он только сейчас признался?

Столько вариантов, но только он сам сможет ответить мне. Поменяв направление, я пошла в библиотеку, где Рус предпочитал делать домашку, пока все отдыхают после ужина.

Внутри было тихо и спокойно. Бессменный библиотекарь Римма Игнатьевна приветливо улыбнулась мне, и указала на стеллаж, за которым спрятался от посторонних глаз мой Рус. Она привычно напомнила о необходимости соблюдать порядок и тишину. Впрочем, еще ни разу эта добродушная домовушка, никого не выставила прочь. Она даже голоса не повышала на нас, ограничиваясь только укоризненными взглядами. Хотя, когда- то давно, кто- то не проникся ее просьбами, и этому несчастному пришлось гоняться за убегающими от него книгами, по всей школе. И ладно бы, один раз подобное случилось. Нет! Обиженная нечисть прокляла его качественно, три года он вымаливал прощение. А пока сам не мог читать, он, как маленький ребенок, выпрашивал у окружающих читать ему вслух. Один проведенный показательный урок усвоили все, да так, что даже на наши поколения хватило. После этого, никто и никогда не позволял себе вольностей ни с книгами, ни в библиотеке.

Сама библиотека представляла собой лабиринт из пронумерованных стеллажей и спрятанных за ними столиков. Каждый стол был защищен куполом тишины, активируя который, ты оказывался отрезанным от звуков мира. Это была самая подходящая обстановка, как для самостоятельного изучения, так и для занятий со старшим соседом, помогающим тебе разобраться в непонятой теме.

Арсулан всегда садился только за три определенных столика. Они стояли так, что его спина была закрыта стеной, а сам он видел приближение с любой из оставшихся сторон. Все силовики были слегка повернуты на безопасности, но мы привыкли к их странностям. И в некоторых моментах, даже кое- что у них переняли.

Устроившись на стоящем рядом с ним стуле, я в первый раз сама поцеловала его в щеку. Раньше он первым с поцелуем успевал, да и не было порывов у меня. Вот и вышло, что огорошенный мужчина сперва удивился, а потом уткнулся носом мне в шею, и стал выяснять причины этого. Сейчас он чем- то походил на Ида, только без горячего и шершавого языка, что при нашей памятной встрече ласкал мою кожу. Усмехнувшись от разыгравшегося воображения, как сам Рус лижет мою кожу, выказывая этим без слов свою симпатию, я покорно ожидала его вердикта.

– Он тебя расстроил, – отодвинувшись, мой парень развернул меня вместе со стулом, и приподняв голову, добился взгляда глаза в глаза. – Что сказал Макар?

– Бред всякий, – махнула я рукой. – Мало что из его слов для меня было открытием.

– Ты знала, что он еще в детстве пытался тебя под себя переделать? Еще тогда, на зимних играх, заметил тебя и решил, что ты будешь его? Решил, что ему хватит времени вырастить правильную жену? – нахмурившись, спросил Арсулан, уложившись с признанием всех грехов друга в пару предложений.

Однако, далеко идущие планы были у василиска.

– Так подробно я о его планах не знала. Но вырастить себе примерную жену из ведьмы… – Покачав головой, я усмехнулась. – Да он явно мечтатель! Мы в неволе не растем. И на выходе я бы, скорее всего, его «случайно» повредила. Может, даже и не один раз. Усердно разъяснила бы свои права, гарантируемые мне конституцией и гордым званием свободного почти человека.

Рассмеявшись, Рус отпустил свою тревогу, полностью поверив, что для меня никогда не был важен его друг. Он даже сидел сейчас свободнее, без окаменевших на вид плеч, со спокойным набором чувств в душе. Сосредоточившись, я вернула глазам привычное зрение, и снова увидела черты его расслабленного лица.

Как же я завидовала простым ведьмам и обычным вампирам! Они играючи меняли свое зрение, тогда как я в этом плане была неудачницей. Мои глаза были моим проклятьем. Они предпочитали видеть уровень чувств, а не выполнять свою привычную зрительную функцию. С живыми объектами было проще, ведь они всегда испытывали хоть какие- то эмоции и чувства. А вот предметы, которые оказывались на моем пути, я часто не замечала, и падала.

– Я ведь завидовал ему в ту зиму, – сознался мужчина, после некоторого молчания. – Макар был одним из самых юных визитеров на тех зимних играх. Он в таких красках рассказывал всем, как весело было гоняться за шустрой девчонкой…

– Ага, сейчас! Я ему ногу повредила и он ковылял следом. На чистом упрямстве шел, так долго, что я умудрилась выторговать у Деда Мороза кучу сундуков, пока он искал меня. Он ковылял за мной минут десять, пока я не ускакала вперед и не спряталась. Или он скрытый мазохист? Он у вас никому не приставал с их коронной фразой «ну сделай мне больно!»?

Опять рассмеявшись, но уже искренне и заразительно, вытягивая и мою улыбку на поверхность, Рус поднес мое запястье к губам и поцеловал.

– Такого я бы не упустил. Просто для тех, кто остался в корпусе, все это было сказочной историей. Все эти игры и подарки из заветной школы, где учится столько нечисти, – покачав головой, он приложил мою ладонь к своей щеке.

Кстати, у Руса не росла щетина. У него, как и у любого носителя крови вия, были только волосы на голове, брови и ресницы. Ну, это так должно быть. Пока я точно знала, что раздражения от бритья у него никогда нет. А про отсутствие волосяного покрова на теле у их братии, рассказали на уроках по нечисти, как забавный факт. Приставать с подобными вопросами и уточнениями я не собиралась. Неприлично это!

– Ты был тогда не совсем стабилен? – спросила я, понимая, что в другой ситуации Рус приехал бы на те игры.

– Да. Только завершился гормональный шторм, и меня еще немного лихорадило, бросая то в одну крайность, то в другую. Мог целыми днями смотреть глазами Ида и не замечать этого. Ты же знаешь, он слишком отличается от меня. Такого меня показывать окружающим было опасно.

– Ты преувеличиваешь и наговариваешь на свою сущность. Да, он любопытен, но кто из нас не такой? Я вот житья никому не давала, – пожала я плечами, – и ничего, не побили и главное не поймали ни разу за руку!

– Про ваши розыгрыши ходят легенды. Все говорят – то, что мы застали, это цветочки. И что Ждановна устроила компанию «прощай, оружие», к нашему приезду.

– О да! Мы тогда пытались вспомнить, где все установленные ловушки, а чебуреки с особой начинкой случайно скормили преподавательскому столу… За это мы с Кирой и Машкой на уборку овощей загремели, аж на неделю. Эх, было время! Ну ничего, Светик еще научит следующую ведьму моим секретам, и школа содрогнется!

– Правда, это будет уже без тебя, – печально закончил Арсулан. – Я понимаю, что ты не станешь ждать меня в школе. Я и не прошу этого, но как представлю, сколько рядом с тобой будет крутиться пацанов из внешнего мира, так Ид рычать начинает.

– Ну ладно, ты – наивный мужчина, но Ид меня разочаровал! Зачем мне мелкие парни из людей? Когда ты окончишь школу спустя пару лет, то и сам поступишь учиться. Если не разбежимся к тому времени по обоюдному решению, то снимем одну на двоих квартиру и будем опять вместе. И вообще, если сомневаешься в моей верности, почитай статистику по ведьмам. Мы можем любить единожды за всю жизнь. Если нас не предают, то мы и не уходим от мужчины. Не мы завершаем отношения, обычно это от нас уходят, и тем самым разбивают сердце. Я же рассказывала тебе, – нахмурилась я, пытаясь отобрать у его свою руку и отодвинуться. – Нашел о чем думать! С таким настроем, семью вообще не стоит начинать строить.

Рус меня не отпустил, даже наоборот, пересадил к себе на колени, используя свое превосходство в силе.

– Ты хочешь сказать, пугала? О, я оценил твои старания, когда выспрашивал у Егора Григорьевича, что это такое – любовь ведьмы. Кстати, он признался, что и сам мечтал о таких отношениях, пока свою любимую не встретил. – Рус, осмелевший за сегодня, поцеловал меня в макушку, зарывшись носом в мои волосы.

– Жаль, что твой друг Макар не такой надежный источник информации, – вернулась я к интересующей меня теме. – Ты ему не доверяешь? Он только сегодня узнал, что мы встречаемся.

– Это не его дело. Он живет только для себя, и я давно не верю его словам. – устало ответил Арсулан, обнимая меня чуть сильнее.

– Короче, в форточку Макара. Пусть завидует тебе молча! К твоему выпуску я успею найти квартиру поближе к твоему универу, а может, даже дом!

Положив руку напротив его сильного сердца, что сейчас билось равномерно и уверенно, я закрыла глаза. Устала я контролировать зрение. Пока никто не видит, я буду отдыхать. А мой мужчина никому ничего не расскажет, даже если распознает мой маневр. Надежный он, и как защитник, и как мой мужчина.

– У меня есть дом. Достался от отца по наследству, – тяжело вздохнул Арсулан, словно сознавался в какой- то постыдной тайне.

Чуть сбившееся дыхание и тяжелое молчание после первой же фразы, подразумевало, что он не был готов говорить про свое прошлое. А я и не настаивала. Откровенность подразумевает ответную правду. И пускай в моей жизни с матерью не было ничего, в чем я была виновата, сознаваться, что когда- то считала нормой побои или оскорбления, было тяжело. Он станет жалеть меня. Непроизвольно, но это заденет мою гордость.

– Вот и пусть стоит, – пожала я плечами. – Сделаешь там ремонт и станешь его сдавать, если не захочешь туда переехать. Только ты будешь решать, как с ним поступить.

– Спасибо, – прошептал он в мою макушку, и выдохнул, расслабляясь.

Было уютно сидеть на его коленях, никуда не спешить и ни о чем не думать. Как- то безразлично было, что видят нас ученики, проходящие мимо. Но ведь ничего плохого мы не делали.

– Мне нужно доделать задания, – вздохнул Рус.

– Точно! – встрепенувшись, я поморгала, возвращая глазам способность видеть обычный мир. – Я ведь до того, как Макар меня позвал, шла в кабинет к Ждановне. Она просила зайти, а я отвлеклась и забыла!

– Зачем? Ты что- то успела натворить? О чем я пока не знаю?

Я пожала плечами. Усмехнувшись, он отпустил меня и помог привести мои вещи в порядок.

Хорошо, что теплые колготки и черные школьные шорты до середины бедра, никогда не задираются, а спортивный лиф не сбивается, как обычный, если его сместить. Оправив теплую рубашку в клетку, мужчина, едва касаясь, провел рукой по моим бедрам.

– Твоя неприязнь к юбкам мне даже нравиться.

– С чего ты взял, что я их не люблю? Просто, пока я могу себе позволить, я буду носить шорты, штаны и кроссовки, а потом, с годами, перейду на каблуки и более подходящие взрослой ведьме платья, строгие блузки и узкие юбки.

– Янушка, ты сейчас меня дразнишь? – спросил демонолог, пытаясь унять Ида, что явно ревновал к описанному мной безобразию.

– Если только совсем чуть- чуть, – показав на пальцах примерно пять сантиметров моего баловства, я рассмеялась, увидев глаза сущности, что все- таки прорвалась. – Ид, каждый думает в меру своей распущенности! Если захочешь, то каждое мое будущее платье одобришь именно ты. Я покажу тебе каждую свою юбку и именно ты будешь решать, стоит ли ее покупать.

Под моим спокойным взглядом, Арсулан полностью вернул себе контроль, и сущность ушла, оставшись довольной.

– Как ты так просто можешь его успокаивать? Это способность ведьм? – откинувшись на спинку стула, Рус потер лоб рукой.

– Нет. Просто он собственник и я его понимаю. Веду себя так, как хотела бы, чтобы обращались со мной. И моя натура тут никакой роли не играет. Ладно, нужно зайти к Элеоноре. Скорее всего, будет разговор о моем совершеннолетии. Она всегда спрашивает перед выпуском, чего хочет конкретный подопечный. Ну, жить в общаге или заранее купить квартиру. Да и город нужно выбрать сейчас. Не думаю, что так много есть мест, где будет вакантно место следователя для ведьмы- выпускницы без опыта.

– Понятно. Встретимся вечером?

– Прости, сегодня тренировка с Алей, и закончить мы можем очень поздно.

– Я подожду. – Упрямо заверил меня Рус.

Поднявшись, он поцеловал меня в щеку и отступил. Кивнув, я вышла из его закутка, а потом и из библиотеки.

В кабинете бессменного директора нашей школы интерната было пусто. Обычно тут засиживались учителя, рассказывая об успехах или неудачах подопечных. Но сегодня Ждановна была одна. Она пригласила меня сесть на небольшой диванчик, и протянула запечатанный конверт.

– Это письмо твоей бабушки. Ее последняя воля. Она передала его вместе с кое- какими украшениями в школу, еще до своей смерти. Она знала, что ты окажешься тут, рано или поздно. Читай, а я пока схожу за чаем.

Погладив меня по голове, как в детстве, Элеонора Ждановна вышла. А я, с трудом раскрыла запечатанный, пожелтевший от времени конверт, и трясущимися руками поднесла к глазам:

«Дорогая внучка, моя милая Янина.

Я ошиблась в воспитании твоей мамы, когда решила привить ей самостоятельность с малых лет. Я так виновата перед тобой, за все те беды, что ты наверняка испытала, когда меня не стало. Но я не буду тебе врать. Я никогда не стану жалеть, что все вышло так, а не иначе. Ты поймешь потом, если не осознала еще – мы становимся такими, какими нас делают пережитые испытания.

Без бунтарства, твоя мама никогда не подарила бы мне тебя. В твоих глазах я вижу его глаза. Глаза моего вампира, что украл мое сердце с первого поцелуя.

Илер был особенным для меня мужчиной. Такие встречаются один раз в жизни. Если бы он был рядом, то я бы не замкнулась в своем горе, в день его гибели, на долгие 15 лет. Он ведь оставил свою страсть к сражениям и войнам, только ради меня. Я попросила, и он согласился, отрекся от самого любимого занятия. Жаль, что смерть сама нашла его. В Чечне в 1992 году. Мы не успели уехать до начала боевых действий, и его убило взрывом осколочного снаряда.

Я осталась одна с твоей мамой на руках. Упустила время, и дочь совсем перестала меня слушаться. Ночные гулянки, плохие компании. От шока, пережитого в детстве, она придумала для себя реальность, в которой Илер был жив и просто бросил нас. Она ждала его, все больше ненавидя меня. Наверное, я должна была разубедить ее. Донести до нее правду. Но я не хотела, чтобы моя девочка просыпалась по ночам в слезах от того, что вспомнила, как ее отец разлетелся на ошметки. Достаточно уже того, что это помню я.

Впрочем, это письмо не о том. Не о мой тяжелой судьбе и семейной трагедии. Если ты так и не нашла с твоей мамой точек соприкосновения, то я дарю тебе шанс на самостоятельность.

Еще при жизни Илер подарил мне небольшой участок земли, на котором сам отстроил дом. После твоего рождения, я передала ключи от него Элеоноре, она будет заботься о нем до твоего совершеннолетия. Также я оставлю его сбережения для тебя. Не думаю, что твоя мама даже помнит об этом доме. Мы не жили там после ее рождения, предпочитая путешествовать, пока эту страну лихорадило. А после, я не смогла туда вернуться. Там все напоминало о нем.

Деньги у тебя будут. Можешь сперва отправиться в путешествие, повидать мир, а после браться за образование. За свои века, Илер достаточно много накопил. Я перевела все его средства в ценные бумаги, а дальше моя дочь потеряла их след. Ей будет достаточно и моей квартиры, которую она получит после того, как оправит тебя учиться в школу, без видимых травм и увечий. Это все, что я могла сделать для моей любимой внучки, не привлекая лишнего внимания к тебе самой.

Знаешь, я не хочу с тобой прощаться. Даже в этом письме я оттягиваю момент, когда поставлю точку. Я люблю тебя, Янина. Моя маленькая девочка, с глазами моего вампира. Я знаю, насколько ты похожа внешне на меня. Его утонченные черты навсегда останутся с тобой. Он всегда был самым красивым, самым нежным и обходительным. Чувствовалась старая аристократическая кровь. Сейчас таких нет.

Но я верю, что ты встретишь своего мужчину. Он должен носить мою внучку на руках, как носил меня мой Илер.

Владей нашим домом, радуйся жизни и ищи свой путь. Ты достойна лучшего.

Твоя любящая бабушка, Софьяра Вир.»

Судорожно вздохнув, я с трудом расцепила сведенные судорогой пальцы. Листы упали на мои колени с тихим шелестом, а я закрыла лицо руками, стараясь отдышаться.

Казалось, еще немного, и я заплачу. Но не от горя, а радуясь, что она помнила обо мне. Думала, как помочь в будущем. Насколько нужно было любить свое дитя, годами обвиняя себя в том, чего ты не делала? Казалось бы, как просто для бабушки, один раз рассказать моей маме о бессмысленности ожидания умершего отца. Но она терпела скандалы, истерики, выслушивала обвинения с гордо поднятой головой, не желая тревожить нежную душу. А каково ей было самой хоронить любимого вампира? Не думаю, что она позволила хоть одной части его тела, остаться не захороненной.

Оборвав дальнейшие размышления о ползающей по земле женщине, что собирает куски плоти, еще совсем недавно бывшей ее любимым, я посмотрела на сидящую напротив Элеонору. Она протянула мне чашку ромашкового настоя, настоятельно попросив выпить все сразу.

– Догадываюсь, что теперь ты знаешь правду о гибели Илера Вир, – забирая пустую тару, сказала она.

– Вы знали его? – спросила я, стараясь дышать глубоко и спокойно.

– Да. Я слишком старая по меркам этого мира, – печально улыбнулась она. – Под моим контролем эта школа начала свою работу, и будет помогать таким, как мы, еще очень долго. Для этого, часть изначальной нечисти принесла себя в жертву. Они совершили чудовищный обряд, добровольно отказавшись от свободы, и заперли себя в этом месте. Ни на одной карте мира этого места нет. Ни один спутник никогда не заметит нас в этой точке. Иными словами, это место находится в ответвленном отрезке реальности. Иная реальность, куда может попасть только особенный человек. Только Нечисть.

– Алевтина часто проводила меня через фантазию, в которой школа уничтожается людьми. Зачем она это делала, если такого просто не может быть? – спросила я, вспомнив сложный месяц ночных кошмаров. Оказывается, все это было бессмысленно?

– Как говорил один человек: «я допускаю все». Каждый из учеников попадает в подобную имитацию. Мы хотим быть уверены, что вы сможете сплотиться и не забудете свою природу.

Нахмурившись, я кивнула. Это было правильно: учить быть сильным, прививать память о своих корнях и вдалбливать важность наследия.

– Что ж, вот эта шкатулка с украшениями. Для сегодняшней молодежи, они, конечно не подходят, но как вложение средств… Каждая из этих вещей твоей бабушки, озолотит тебя.

Открыв малахитовый ларец, заполненный доверху разными украшениями с драгоценными камнями, я поразилась разнообразию. Тут было все, от громоздких и тяжелых цепочек, усеянных камнями, до искусных золотых перстней. Все лежало вместе: броши, кулоны, колье. Посмотрев на Элеонору, я покачала головой.

– Я не буду это продавать. Денег у меня и так достаточно, да и не важны они для меня. А вот моим детям, когда бы они не появились, я покажу все это наследие, перешедшее мне от их прадедушки. Ведь все это он собирал для своей любимой, проживая эпоху за эпохой.

– Как хочешь. Это уже твое. Также я давно вложила часть камней, подаренных тебе Дедом Морозом, и ты можешь путешествовать, даже на одни проценты, – протянув мне папку, она подождала, пока я отставлю ларец и начну читать. – Это перечень компаний, акции которых у тебя есть. Тут и наследство от Илера учтено. Твое имя напрямую нигде не фигурирует. И никто не сможет связать Янину Вир с чем- то большим, чем счет студентки колледжа или ВУЗа. Так безопаснее. Свой процент ты будешь получать, как сирота, от разных фондов и благотворительных организаций. Постарайся не засветить нигде эту карту. Мошенников среди людей развелось достаточно, а ты можешь и не понять, когда очередной халявщик присосется к твоему счету, как ненасытный клоп. Мы его, конечно, потом вычислим, и стрясем все, что только сможем, но неприятный осадок останется. Дом, пока твоя мама жива, так и останется оформленным на меня. Женщина, родившая тебя, иногда вспоминает о твоем существовании. Точнее о том, что государство должно тебе квартиру и пособие, которого должно было скопиться достаточно. Она регулярно пытается вызнать у социальных работников все, на что она может рассчитывать, если докажет, что тебя у нее отняли силой. Но мы оформили все так, что ты якобы ничего не имеешь и не получала. Не обращай на нее внимания. Она уже продала квартиру Софьяры, и теперь живет с очередной любовью.

– Как я смогу избавиться от ее внимания? Не хочу иметь ничего общего с ней.

– Прости, детка, но ничего, кроме имитации твоей смерти, тут не поможет. Впрочем, живет она сейчас далеко на севере. А ты будешь на юге. Не думаю, что она найдет деньги на билет, ради призрачных перспектив, – пожала плечами Ждановна. – А как не станет ее, так я все передам тебе в дар. Драгоценности и камни смело храни в доме. Там, на страже твоей собственности, прикормленный еще дедом, кошмарик живет. Окропишь стену дома кровью, и он станет служить тебе. Ты и сама их уже изучала, знаешь, как на контакт выйти. Что еще?

Элеонора задумалась. Встав, она отошла к столу, с которого взяла листок.

– Письмо и ларец отдала, про дом сказала, бумаги передала… А, вот! – посмотрев на меня, она уверенно продолжила. – Учиться поступишь на экономический. На первое время снимешь квартиру или комнату. Веди себя, как племянница не бедного дядюшки. Арсулан поступит в этом же городе. Не буду я вас разлучать, вы все мои детки. Не важно, кто вас родил, попав сюда, вы становитесь для меня родными, а за свою семью стоит бороться даже против всего мира.

– Спасибо. Я и правда очень вам благодарна. Люблю вас! – встав, я обняла женщину, что раскрывала свои объятья каждый раз, когда привозили новых учеников.

Не знаю точно, сколько в ней крови нечисти, но чувствовалась она цельной. Такой, словно в ней нет ничего от человека.

– Ну что ты. Это только предварительная беседа сейчас. Я просто не хотела тебя огорчать в твой день рождения, вот и придала заранее уверенность в твоем будущем. – Элеонора погладила меня по спине и поцеловала в висок. – Ремонт мы не делали в твоем доме. Кошмарик, он сохраняет все в том виде, в котором оставил хозяин. Так что, решать тебе, оставить славянский стиль с деревянной отделкой или поменять все на новый лад. Но вот камины и печку старую, русскую, оставь точно. Она сложена по старинной технологии. Не чета современным печникам, чьи руки вырвать хочется и обратным концом воткнуть. С ней тебе никакого котла не нужно будет. Растопишь вечером, и всю ночь и пол дня тепло. А то и на большее хватит. Стены там утепленные, толстые, с наговорами и защитой. Они бомбежку переживут. Летом не жарко, зимой тепло. Твой дедушка добрый дом поставил. В два этажа высотой, но потолки там как положено, выше трех метров. В свое время на дом любоваться толпами приходили. Настолько он отличался от остальных домов того времени. Прямо старинная усадьба 18 века, а не строение 1950 годов.

– Вы бывали в гостях у них?

Так она рассказывала, что сомнений не возникало в этом. Гостила и не один раз.

– Бывала. И грелась в их любви. Как хотела бы и в твоем счастье погреться, девочка. И погреюсь, как придет время, – она смотрела на меня, но глаза стали стеклянными. Сейчас она видела будущее, и оно было хорошим. Волна положительных эмоций прокатилась по нервным окончаниям Элеоноры Ждановны, даря уверенность, что все у меня будет замечательно. – Я знаю о чем говорю.

Она очнулась, и поцеловав меня в щеку, отпустила:

– Беги к Алевтине. Она уже ждет тебя в классе.

Кинув, я еще раз поблагодарила, но оставила все свои сокровища ей на хранение. Потом заберу, перед выпуском, а пока не хочу даже думать о том, как распоряжаться привалившим богатством.

Достаточно уже того, что я узнала правду о смерти дедушки. Этот вопрос давно не давал мне покоя. Убить вампира достаточно проблематично. Скорость, реакция, выживание и регенерация – это все дает вампиру почти 99% выживаемости. Однако, если его и правда разорвало на части снарядом, тут уже ничего не поможет. Даже если бабушка заклинала его на неуязвимость, простую случайность списывать со счетов нельзя. Способности шепчущей ведьмы не помогут. Ведь атака не была направлена против него, а значит, предсказать ее было практически невозможно.

Постаравшись отвлечься, я пришла на занятия с наставницей. Неважно, почему все это случилось с дедушкой. Главное, не предал он бабушку. Любил до последнего вдоха, как и она его.

Янина 18 лет.

С самого утра меня поздравляли все вокруг. Я сбилась, считая подаренные поцелуи и поздравления, от чистого сердца или просто за компанию. Кто- то дарил мелкие подарочки, но чаще просто желали счастья и удачи. Оно и правильно. Не принято у нас в школе, каждого одаривать. Так поступал только самый близкий круг общения. Если каждый в школе принесет мне даже по одному цветочку, я смогу разместить такой букет только в ванной, а это грозит неудобствами.

Самые близкие преподнесли мне в подарок самодельный альбом с нашими фотографиями. Они собирали материал для альбома, почти тринадцать лет подряд.

Так интересно было смотреть на маленькую себя, только отпраздновавшую шестилетие, катанием на санках. Или смотреть на меня, чумазую, упавшую в лужу и испачкавшую платье с оборочками, красующуюся в съехавшем на одно ухо венке из ромашек. Или лысую и крайне злую, после неудачного случая с краской.

А вот тот неловкий момент, когда я подралась с Миланкой, и упав с лестницы, сломала руку. Лечили нас вместе: ей вправляли вывих пальца большой ноги и ровняли нос, а мне пришлось ходить с гипсом почти месяц! Тогда регенерация только навредила – руку ломали и собирали несколько раз! Помню, как зудела кожа и я была готова лезть на стену. А у моей противницы все прошло за пару дней! Вот где справедливость?! Драку- то я выиграла!

Мы смеялись все вместе, наперебой рассказывая Русу про каждое памятное фото. Он с любопытством слушал, и поглядывал на меня с непонятным умилением.

Сбежав с общего обеда, мы ушли гулять, пока никому нет до нас дела. Аля дала мне выходной, а Арсулан специально сдал зачет еще вчера. На улице было холодно, но не для нас. Надев теплые куртки и обувь, мы выбрались к озеру. Изо рта при каждом выдохе вырывалось облачко пара, нос щипал легкий морозец, а пушистые снежинки кружились в воздухе, не особенно спеша опускаться на землю.

– Ты скажи, если холодно. Мы тогда сразу вернемся, – в который раз напомнил мне мужчина.

– Да ладно тебе! Не нужно перестраховываться каждый раз. Я ведь немножко, но вампир, а им, как известно, нет дела до холода. Отморозить себе точно ничего не смогу, но пропускать такую красоту – это же преступление! Как представлю, что скоро буду на юге, где снег редкость, сразу грустно становиться. Аж не верится, что бывает не снежная зима!

Я старалась вдоволь насмотреться на сугробы, белый покров на земле, укрытые снегом елки, любовалась замерзшим озером. Какая же красота кругом!

– А где точно, – спросил Рус, отрывая меня от созерцания, – где именно ты будешь жить?

– Еще не знаю, – я легкомысленно пожала плечами. – Ждановна не уточняла, а я и не спрашивала.

– И тебе не интересно было? Это ведь твое скорое будущее.

– Нет. Она рассказала, что там стоит дом, который построил мой дед, вампир Илер Вир, для своей жены Софьяры Вир. Оказывается, после гибели супруга, она так и не смогла туда вернуться. Перебралась в другой город, а все имущество после моего рождения, оформила на Элеонору Ждановну. Дом все еще охраняет кошмарик, которого позвал дед. Ты можешь представить силищу вампира, если через столько лет после его смерти, дух не ушел и не умер от голода. Ведь привязка обычно делается только на наследниках крови?

– Видимо, и правда твой дед был очень силен. Прости, я пока не дошел до этой темы. Нечисть я только со следующего года начну изучать. Но я верю тебе, – сказал Арсулан.

Что интересно, он никогда не считал зазорным сказать о своей неосведомленности. Парни обычно хотели быть в глазах девушек всезнающими, но мой был другим.

– Прости, я всегда забываю, что у нас разные специальности. Так вот. Когда- то давно, где- то в 13 веке, один василиск решил уберечь свое добро, и призвал духа. Но сам он был слабый, вот и выгорел в процессе. Но эта идея так понравилась нечисти, что и другие стали пробовать повторить его опыт. Более аккуратно, без завышенных требований к охраняющей сущности… Спустя век или около того, была собрана целая книга ритуалов призыва, самых разных. Даже для супружеской верности там охранное заклятье было. Накладывали на обручальное колечко, и все. Захочешь налево сходить, а из кольца такая кракозябра вылезет, что потом пару ночей в холодном поту просыпаться будешь. И на суда и караваны свои, купцы из наших ставили отменную защиту. Воры их и не видели вовсе. А для защиты дома использовали слабеньких духов кошмара. Они питались кровью, которой призвавший поливал свой дом. Не особо много им требовалось, но кушать- то все хотят. Обычно пишут, что все зависело от уровня силы. От сильного призывающего хватало и пары капель крови, а слабый и стаканом мог не обойтись. Если ставилась защита от дурного гостя, то внутри печки обычно печать рисовали, а если от недоброжелателей, то снаружи. Обычно, раз в десять лет следовало обновлять призыв, и давать новой крови.

Действие у защиты простое. Все видят дом, но никому он не интересен. Стоит и стоит себе. Полюбовались и пошли дальше, забыв о нем через час- другой. А в это время кошмар следит за всем, оставаясь незаметным. Элеонора сказала, что нужно полить кровью снаружи дома, но потом обмолвилась, что и ремонт ему не нужен, а это может означать то, что хранителей двое. И второй бережет все, что внутри.

– Я даже не представляю, как может выглядеть дом, простоявший столько лет, и при этом сохранив мебель и убранство того времени, – сказал Рус.

– И я. Вот поеду и посмотрю. Не думаю, что буду менять добротное благородное дерево на современные ламинат или паркет. Да и обои того времени, перед заменой тоже нужно рассмотреть.

– Всегда можно будет найти что- то, похожее на прошлые, или достойный вариант замены. – Рус, замявшись, достал из кармана коробочку. – Это подарок тебе. Думал подарить раньше, но решил объяснить, почему остановился на такой простой вещи.

– Спасибо, – приняв коробочку, я поцеловала его в холодную щеку.

Внутри коробочки лежала цепочка замысловатого, изящного плетения, а на ней крепился кулон. Все было серебряным, но каким- то невесомым, почти прозрачным. Кулон представлял собой ажурный серп луны с парочкой мелких разноцветных камней. С верхнего носика луны свисал крест. Не освященный в церкви, а по нашим традициям, наполненный магией наговора.

– В большом мире все, точнее большая часть людей, верит в их Бога. Они крестятся и ходят в церковь. Нося его на шее, ты всегда сможешь сказать, что это твой крестильный крест. А серебро… Столько легенд твердят, что мы боимся серебра. Думаю, увидев тебя, спокойно касающуюся и не обжигающуюся… – Рус замялся, его одолевали смущение и некоторая досада на себя и этот подарок. – Я хотел бы выбрать подарок тебе самостоятельно. Может быть, нашел бы что- то более подходящее. Но нас пока не выпускают. Ты ведь и сама знаешь.

– Спасибо. Это очень нужный подарок. Я бы попросила сейчас его одеть, но растаявшие за шиворотом снежинки – это еще то удовольствие.

Спрятав в карман такой продуманный подарок, я притянула его голову для поцелуя и в этот раз сама ласкала губы моего заботливого мужчины. Его холодный нос касался моего. Необычное, невероятное ощущение, дарило нам простое прикосновение чувствительной сейчас кожи, тепло от выдыхаемого нами воздуха и необычная нежность чужих губ. Незаметно для себя, я оказалась в кольце его рук, а инициативу перехватил опытный Рус. Он уверенно ласкал меня, чуть прихватывая мою нижнюю губу, и едва ощутимо, облизывал ее кончиком горячего языка. Из головы улетучились мысли, сбилось дыхание, и сноровистая толпа мурашек пробежала по спине до затылка, где лежала одна из его больших ладоней, не позволяя отстраниться.

Громкое «каррр» с ближайшей ели разбило волшебство момента, заставив меня вздрогнуть. Его послушные руки отпустили меня, позволив отступить на шаг.

– Янушка, прости. Я, кажется, сорвался, – сознался Арсулан, совершенно не испытывая чувство вины.

В его глазах мелькнула тень Ида, но тот ушел обратно, не став мешать.

– Если говорить юридическим языком, то целоваться я имела право еще два года назад. Просто не было подходящего кандидата. Так что, будем считать это уроком по сексуальному воспитанию, вернее, первым практическим занятием, – улыбнувшись, я взяла его повисшую безвольно руку и сжала ее замерзшими пальцами. – Мне понравилось целоваться. Честно.

– Какой же ты еще ребенок, – прошептал Рус, обняв меня. – Моя маленькая девочка.

– Ты сам был согласен встречаться со мной, как со своей девушкой, даже зная, насколько я маленькая.

– Я люблю тебя именно такую.

Чуть отстранившись, он позволил рассмотреть бурлящие в нем чувства. Радость, восторг, счастье и настоящая любовь. Неужели, именно про это говорила в письме моя бабушка? Она писала, что поняла, кто перед ней, с первого поцелуя. Так и я сейчас осознала, что люблю моего демонолога.

Это чувство глубже, чем благодарность к родной ведьме, шире признательности к школе и всем, кто в ней обитает, и больше, чем то, что я ощущаю к моим друзьям.