ГЛАВА 13
Дон Лоренцо развернул пергаментный свиток, украшенный по краям бронзовыми головами медведей. Учитель прокашлялся:
— По высочайшему повелению его…
Не успела я дослушать, что там повелел наш венценосный жених, как меня схватили за руку и стремительно поволокли в неизвестном направлении. «Ну вот, опять началось!» — только и успела подумать, оценив твердость железной хватки на моем запястье. Мимо проносились коридоры и комнаты, а впереди маячила широкая спина… принцессы Хельгарды. «Мы с ней вовсе не знакомы, даже не представлены, что ей от меня нужно?» Я еле справилась со сбившимся дыханием:
— Ваша… ваша светло-ость! Чем имею честь…
Северянка, не оборачиваясь, сделала жест ладонью, будто отмахивалась от назойливой мухи:
— Будь любезна, помоги мне, нужно срочно устроить поединок!
Звучало опасно, разум подсказывал держаться подальше от всяческих забав с оружием, даже если придется быть всего лишь свидетелем.
— А кто, простите, будет… сражаться?
— Ну как? Ты и я!
Вот так да! Это не поединок, это избиение! Она же, наверное, медведя голыми руками может разодрать, наступив ногой на заднюю лапу и потянув за переднюю. Хельгарда, видимо, заметила, что я сжалась, или ее стремительному движению стали препятствовать мои упирающиеся в пол ноги.
— Ты зря обижаешься! Я всех претенденток видела, ты — самая достойная. Остальные уж больно хлипкие, одного удара не выдержат. А по тебе сразу видно: и стать, и сила, и ловкость! Короче, так, кто победит, тому достанутся и король и корона!
Мне наконец удалось высвободиться. Принцесса замерла в ожидании моего ответа. Может, попросить ее устроить танцевальный поединок или поединок по выразительному чтению молитв? Растирая запястье, я искала нужные слова:
— Понимаешь ли… меня и так подозревают в убийстве родственницы, а если я тебя раню…
На ее довольном лице отразилось сомнение по поводу сказанных мною слов, но они возымели действие, пускай и не такое, какое я хотела.
— Хорошо, ограничимся метанием копий. На заднем дворе я видела чудные соломенные мишени! Или ты предпочтешь живого вепря в лесу? Нет? Тогда — за мной!
И что делать? Надо бы позвать на помощь, но, как назло, прислуга и стражники куда-то запропастились. Можно попытаться улизнуть, но если под руку северянки не попадется дубовый стол, то хорошая и крепкая скамья точно найдется, а повторять печальный опыт Тристана мне не хотелось. Я догнала свою «соперницу» и попыталась подстроиться под широкий шаг.
— Знаешь, мне еще не приходилось метать копья. Но вот посохи! Совсем недавно я чуть не зашибла одного вельможу, скажу больше, это был королевский канцлер…
Хельгарда повернула ко мне восхищенное лицо:
— А ты дерзкая, я сразу приметила, что ты не робкого десятка! Говорю тебе, у нас с тобой в жилах течет кровь богов! Это же надо, выбрать оружием — посох! Поправь меня, если я ошибаюсь, это копье, только без навершия? Поразительно!
Не знаю, что она там себе вообразила, но в ее глазах как будто полыхнуло зарево битвы, в котором запечатлелась я, причиняющая многочисленным врагам неописуемые страдания и боль, с огромной палицей, увенчанной бесчисленными стальными шипами. Улыбка Хельгарды стала широкой и куда более зловещей.
Мы нырнули под сводчатую арку из выветрившегося песчаника и оказались в закрытом внутреннем дворе, залитом теплым светом разморенного полуденного солнца. Сюда вели несколько дверей из караульной и служебных помещений, поэтому все было оборудовано для тренировок и поединков на мечах и секирах. А в дальнем конце, у глухой стены, как и говорила Хельгарда, маячили размалеванные кругами соломенные мишени.
Я вздохнула с облегчением: на мое счастье, на рубеже стояли мои недавние знакомцы Лаугас и Рутарс в тренировочных дублетах, они-то помогут мне выпутаться из этой щекотливой ситуации! Оторвавшись от замешкавшейся Хельгарды, я прошмыгнула к дознавателям, приняла самый разнесчастный вид, даже руки заломила для полноты картины «леди, попавшая в беду»:
— Милые господа, не выручите ли вы даму?
Они удивленно обернулись ко мне, на лицах обоих проявилась отчаянная решимость.
— Так вот! Леди Хельгарда в ультимативной форме предложила мне соревноваться с ней в метании копий на выживание…
Лаугас ослабил натяжение тетивы длинного лука и озадаченно посмотрел на товарища:
— В метании копий я не силен. Арбалет и лук — вот мой выбор! Рутарс, а ты предпочитаешь метать кинжалы…
— Да я вовсе не о том!.. — Меня словно ударило молотом по голове! Не может быть таких совпадений! Кинжал! Кто-то из приближенных Браггитаса, посвященный во все планы и ловко обращающийся с кинжалом, — первый кандидат в предатели и убийцы! Неужто… неужто добряк Рутарс…
Огнебородый дознаватель с самодовольной улыбкой стоял рядом со мной и поигрывал коротким клинком, крутящееся лезвие которого слилось в сплошное мерцание. Эдак он и меня может по шейке — чик!
— Могу научить леди Гинтаре на лету сбивать мух, отсекая им лишь крылья. Отводите руку назад, расслабляете запястье и — хлесткое движение вперед. Попробуйте! — Он остановил вращение кинжала и, ловко подбросив его в воздух, вложил рукоять в мою ослабевшую ладонь. Колкий комок подошел к горлу — лезвие прямое, но кто сказал, что в сапоге он не прячет то самое изогнутое змеящееся жало?
За спиной послышались гомон и возня. Ненароком столкнувшись с молотом из поговорки, не стоит забывать про наковальню. Я неохотно перевела взгляд на двери казармы, где воинственная северянка, не обнаружив стойки с копьями, убеждала солдата на посту уступить ей алебарду для очень важного дела. Воин не уступал, поэтому Хельгарда одним движением выдернула оружие и решительным шагом двинулась в нашу сторону.
— Вот неплохая сулица, только лезвие широковато! — Принцесса, красуясь, со свистом прокрутила древко вокруг себя. «Широковато! Настоящий топор на жерди с меня ростом!» — А-а, пойдет!
Она размахнулась, по-удалому гикнула и швырнула «копье» через весь двор. Как только платье не разошлось по швам от таких усилий? Острие глубоко вошло в сплетенную солому чуть ниже центрального круга. Подпорка не выдержала, и мишень завалилась на землю, оставив свидетелей этого действа созерцать подрагивающее древко.
«Да-а, мне не только копье так не швырнуть, даже посох не запустить с такой точностью!»
— Эх, промахнулась! — Хельгарда досадливо, с характерным хрустом, стукнула кулаком по ладони. — А ты нашла оружие по себе?
Надо было спрятать кинжал за спину, но я не успела. Грубая мужская ладонь отвела мою руку назад, а острый локоть, упершись в бок, заставил меня стать в полоборота к другой, сохранившей вертикальное положение мишени. Опять мною вертят, как куклой на ярмарке! Да сколько можно! Не хватало, чтобы меня при всем честном народе лапал предатель, усугубляя тяжесть своей вины порочными выходками!
— Господин Рутарс, если вы придвинетесь ко мне еще ближе, мне придется сделать вам вивисекцию прямо этим ножиком! Не гарантирую, что вашу голову отсеку первой! — заскрежетала я, как старый жернов, перемалывающий камни.
— Леди Гинтаре, я на вашей стороне! Мне просто не хотелось, чтобы вы выронили кинжал из рук и показали нам выездное представление анатомического театра с демонстрацией глубокого внутреннего мира истинной леди, — зашептал Рутарс, но тут же резко отступил, оставив меня с занесенной рукой. — Не посрамите благородных дам нашего королевства! Как я говорил: смотрите на цель, рука движется свободно, будто хлыст!
Хуже уже не будет. Тяжелый вдох, выдох — бросок. Неловко кувыркаясь в воздухе, как подкинутый деревенскими задирами кот, кинжал описал дугу и с точностью пьяницы, нетвердым шагом вваливающегося прямо в дверь придорожного кабака, воткнулся ровнехонько в красную точку — центр мишени.
Господа дознаватели радостно вскрикнули — так, что я вздрогнула и прижала руки к груди. Рутарс, и без того рыжий, теперь светился, как начищенное медное блюдо, Лаугас выставил напоказ весь набор белоснежных зубов. Одна Хельгарда недовольно сложила руки и гневно взирала на дознавателей.
— Так вот чем мужчины в Латгелии развлекаются — зубочистки швыряют! Еще и женщин своих на дурное толкают! Врага такой щепкой не убьешь!
— Если щепка пройдет в щель между доспехами и вонзится в сердце — мертвецу будет все равно, от чего он умер. — Рутарс кивнул товарищу, тот вскинул лук, вытянулся, как струна, тонкий и поджарый. Звякнула отпущенная тетива, и древко торчащей из мишени алебарды расщепил надвое граненый наконечник стрелы. Ухмыльнувшаяся северянка и огнебородый дознаватель не сводили при этом друг с друга глаз. Не знаю, как это называется, но между ними в воздухе словно пламя бушевало. Пусть магия почти исчезла из нашего мира, но шутки с наследницей королевских кровей действительно могли быть огнеопасными — огонь грозил полыхнуть по-настоящему. Наконец Хельгарда выдохнула:
— Сегодня победа за тобой, леди Гинтаре… Но это не значит, что корона достанется тебе легко! — «Она даже не взглянула на меня! Надеюсь, я не нажила себе нового врага?» — А вы, — обратилась северная принцесса к Рутарсу, — не желаете ли как-нибудь сразиться на мечах, двуручные или полуторные вполне подойдут!
— Поединок с дамой?
— С вашей будущей королевой!..
— Ну-у что ж, это будет интересный опыт…
Лаугас заговорщицки подмигнул мне и сделал еле заметный жест, мол, удирайте, мы задержим ее на некоторое время. И когда ко мне утратили всякий интерес, я поспешила ретироваться, оставив поле боя за нашедшей более интересного противника соперницей. Как там Дон Лоренцо, наверное, рвет и мечет?! Скорее, скорее в зал!
Если бы события этого дня закончились взбучкой от моего бывшего учителя танцев и хороших манер, это было бы просто великолепно! Но в жизни так не бывает…
Уже при подходе к парадному залу меня подхватили под белы рученьки, причем с двух сторон. На этот раз обходительно и ласково:
— Госпожа Гинтаре!
— Дорогая госпожа Гинтаре!
Тонкие голоса с легкими восточными нотками полились мне в уши, а обоняние почуяло запахи корицы и сандала. Ошибки быть не могло! Я выдернула руки из мягкого шелкового плена и постаралась придать себе воинственный вид, не хуже, чем у покинутой мной Хельгарды. Восточная и южная принцессы робко отпрянули на почтительное расстояние, спрятались за веерами, но ретироваться не спешили — вот она, восточная настойчивость, которая, как вода, точит камень!
— Чем могу быть полезна, светлейшие? — У меня даже голос погрубел от натуги, стал сипловатым, как у потертой жизнью прачки. Принцессы переглянулись и решительно кивнули друг другу:
— Скажи ты!
— Нет, ты! Ты первая предложила!
И когда только сговорились, ведь совсем недавно, распустив перья, чуть не сшибали друг друга, а тут запели в унисон, как садовые пташки.
— Если мы закончили, то я, пожалуй, пойду…
— Не могли бы вы, — зашептала Илдиз, принцесса из Каганата, подступив ближе на шаг, — устранить одну особу…
— Устранить?
— Да-да, так сказать, избавить от мук существования девицу благородной крови… Естественно, за хорошее вознаграждение… — прошептала Эрден — дочь гордых степных кочевников, — испуганно косясь на меня поверх павлиньих перьев миндалевидными темными глазами.
Ну, это уже слишком! Мне захотелось схватиться за голову и удариться ею обо что-нибудь твердое.
— Да с чего вы?.. Да откуда? С чего вы взяли, что я таким занимаюсь? — Голос взвился под своды и обрушился на «просительниц», дрожащих, как овцы от близости волка, и ожидающих скорой расправы.
— Но… но после несчастного случая с вашей тетушкой, о котором твердит весь двор…
Я решительно двинулась к двери, даже не глядя в их сторону, но все же бросила напоследок:
— Я этого не делала!
Уже в распахнутой двери мой рукав перехватили тонкие пальцы Илдиз:
— Простите, простите нас… мне искренне стыдно за наши подозрения! Чтобы как-то сгладить вину, вот мешочек с лучшими самоцветами из сокровищницы юга! — Она протянула богато расшитую суму, за нее пустую можно было бы выручить знатное количество серебра. Илдиз опять перешла на шепот: — Я там еще накинула сверху, если вы заодно согласитесь заняться Эрден…
Рука с грохотом захлопнула тяжеленную дверь. Надеюсь, я отдавила негодной принцессе пальцы или прищемила ее прекрасный тонкий нос!
На этом отборе с каждой из нас, возможных избранниц короля, могло случиться что-то нехорошее. Если даже Рутарс вызывал у меня сомнения, что говорить о других. А прими я богатые дары — все подозрения тяжким грузом легли бы на меня. Все-таки игры королей могут заканчиваться потерей не только обещанного венца, но и твоей собственной головы.
Парадный зал с момента моего похищения заметно опустел. В уголке неторопливо беседовали Ирэна с Иолантой. А невесть откуда взявшаяся Людя с пристрастием допрашивала дударя Ютаса, вольготно устроившегося на окне и выжимающего из мехов тихую фривольную мелодию.
Дон Лоренцо налетел на меня как ураган, кто бы сомневался!
— Леди Гинтаре, вижу, что наши уроки хороших манер не пошли вам на пользу!
— Похоже, я все пропустила, дорогой учитель! — После пережитого его праведный гнев отзывался во мне волнами теплоты и понимания. Я улыбнулась, надеясь, что он не воспримет это как издевку над собой.
Дон Лоренцо устало вздохнул и как-то размяк:
— После того как вы умыкнули госпожу Хельгарду неведомо куда… — Надо же, оказывается, я умыкнула! Репутация бунтарки начинала играть со мной злые шутки. — Все пошло вкривь и вкось. Девицы болтали без умолку, сбивались в группки и разбредались кто куда! Вот! — Он протянул мне меленький свернутый пергамент с королевской печатью. — Ваша копия с условиями отбора. Ознакомьтесь, будьте так любезны! А я пойду, приму порошки от головной боли.
Учитель танцев удалился, разминая пальцами виски, и едва не задел плечом подскочившую ко мне Людю.
— Где тебя носит? — «поприветствовала» меня возмущенная подруга. — На обед не пришла, а ведь мы уже говорили о твоем питании. На общем сборе благородных девиц тебя не оказалось. Я с ног сбилась, пока нашла нужный зал… ну тут и понастроили покоев! А козлобородый дон Танцулькин сказал, что с тобой заигрывал этот дударь!..
— Его зовут Ютас…
— Вот-вот, этим ютасам дай только голову вскружить бедной девушке, а потом — пиши пропало, куда подевалась девичья честь?!
У меня от Людиных доводов закружилась голова. А еще предстояло прочитать свиток, оставленный Доном Лоренцо. Ведь на сегодняшнем вечере явно придется что-то эдакое из себя изобразить, дабы не рухнуть в грязь лицом. В последнее время «эдакое» у меня получалось крайне редко.
— Пойдем уже, — сказала подруга, будто с выгона меня забирала, не хватало только ивового прута в руке для полного образа. Далеко нам, правда, уйти не удалось, сбоку выскользнула мужская фигура и неуверенно предложила:
— Д-давайте я вас провожу. — Ютас даже не смотрел в мою сторону, взгляд его был прикован к Людвике. Жаль вдруг стало парня, против Людиных запросов и ожиданий у него не было шанса, разве что удивит дудой так, что молодой король пожалует ему титул дворцового церемониймейстера.
— Проводи! — вдруг воскликнула Людя и указала парню на место рядом с нами. — Заодно расскажешь нам, как тут у вас все устроено, а то надоело по закоулкам шастать в поисках правдивых сведений о короле.
Я аж воздухом поперхнулась. Не знала, что моя компаньонка уже и к королю начала подкапываться в мое отсутствие.
— Да я и сам мало чего знаю, — попробовал отмахнуться несчастный дударь, поди, пожалел уже, что связался с нами.
— Как мало?! — Подруга была неумолима. — Тебя же сам король заприметил, ведь так? Точнее, твои таланты дуть в эту штуковину, а значит, ты его видел своими глазами, играл для него.
— Н-ну, да. Было дело, играл ему за трапезой, да в саду пару раз…
— Вот теперь выкладывай, правда ли, что король хорош да пригож, как о нем все говорят? А то не хотелось бы отдавать подругу замуж за тирана, да еще и страшного, как смертный грех! Знаем мы эти слухи о красавцах-принцах. В жизни эти королевичи и наполовину не так хороши, как их расписывают. А ты у нас хоть и простолюдин, но все же мужчина, мог оценить другого по его достоинствам и добродетелям.
Бедный Ютас покраснел, как наливное яблоко, и не знал, куда себя деть.
— Давай-давай! — подбадривала его Людя. — Выкладывай, а мы сами решим, как быть с этими знаниями.
— Э-э-э… ну-у-у… — начал рассказ опешивший юноша.
— Так себе добродетели. Я тебя просила не блеять, как стриженый баран, а рассказать мне всю правду о короле! — возмутилась подруга. — Хотела на свидание с тобой пойти, да, видно, не стоит! Девушки красноречие любят и велеречивость, а у тебя что?
Последние слова произвели впечатление не только на Ютаса, но и на меня. Что-то Людю сегодня из крайности в крайность кидает, от короля до ярмарочного дударя. Неужто девичье сердце дрогнуло от звуков простонародного инструмента, и Людвика вмиг забыла о титулах или решила использовать парня в собственных целях? Эх, жалко Ютаса! По всему видно: влюбился он в нашу Людю, как деревенский мальчишка в первую красавицу на селе. А уж она сможет вертеть им…
— Знаю я немного, — признался юноша.
— Все выкладывай!
— К примеру, король рано осиротел. Матери своей он вообще никогда не видел, а отец больше времени проводил на полях сражений.
Это знали все, но мало ли, вдруг до слуха Ютаса дошло что-то более интересное? Людя притихла, а для меня фигура Витгерда стала драматичнее, что ли. Все же я свою маму помнила, а он, бедолага, лишился даже этого. А батюшка его вряд ли был ласков и нежен, как положено любящему родителю. Говорили, что Удвиг сам не был любим своим батюшкой.
— А когда Удвиг погиб, что с ним произошло? — не удержалась я.
Отчего-то Ютас замялся.
— Я про это мало что знаю, — уклончиво ответил он.
— Говорят, будто бы его — совсем еще маленького — заточили в темницу. Это правда? — Людя точно времени даром не теряла. Может, предложить ее Браггитасу в качестве сотрудницы? Такой ценный кадр пропадает в кулуарах королевского дворца. — Ведь убить юного королевича — это уже слишком. А так вроде жив, но далек от трона.
Дударь побледнел от таких умозаключений. Понял, видимо, с кем связался, да уже поздно было задний ход давать.
— Что ты от него хочешь? — вступила я в беседу. — Если сама столько всего знаешь?
— Хочу знать все о короле! — твердо заявила подруга. — Правда ли, что наш государь в малолетстве томился в темнице, а потом его освободил лорд Вардас?
— Г-говорят, что так оно и было, — неуверенно подтвердил Ютас. — Откуда ты все это знаешь?
— У меня свои источники. — При этих словах Людя звонко щелкнула пальцами, предусмотрительно смолчав о том, что источником послужили замученные расспросами служащие моего кузена, сопровождавшие подругу в нелегком путешествии.
— А ты как повстречался с нашим королем? — не дала расслабиться Людвика молодому дарованию.
— Он меня заприметил на одной из столичных ярмарок, — непринужденно начал рассказывать юноша. — Потом пригласил во дворец.
— И все?
— И все, — подтвердил с улыбкой Ютас. — А что, что-то еще должно было произойти?
— Может, он сбил тебя своей лошадью и взял на излечение во дворец? Может, он любит пинать тебя или бросает в тебя объедки? Может, он изверг? — От подозрений Людя аж глаза сощурила. — Или глупец и слюни пускает при разговоре? Ну, расскажи про короля, Ютас, не томи. Ты же приближен к нему, он, наверное, открывает тебе свои потаенные мысли.
— Да что ты пристала? — одернула я девушку. — Король как король! Сами увидим.
— Ты увидишь, а меня к нему и на сто шагов не подпустят! — огрызнулась подруга.
— Я тебе покажу! — Ютас откровенно развеселился от нашего разговора. — Потом, если захочешь. Знаете, — снова весело промолвил дударь, — а не такой уж он и интересный, этот ваш король!
Мы даже перестали препираться, переглянулись и с любопытством уставились на спутника, который, напустив на себя важный и таинственный вид, продолжал рассуждать:
— Хилый и скучный, весь в делах. Правда в нем нет ничего примечательного. Вы будете разочарованы при встрече с ним. Когда я его впервые увидел, даже не сразу понял, что передо мной король, так просто он выглядел. А еще! — Ютас даже палец поднял вверх для пущей убедительности. — У него огромная бородавка на носу!
— Ой! — отмахнулась Людя, ткнув парня в бок локтем. — Да ну тебя! Спросила на свою голову! Все парни одинаковы: лишь бы цену себе набить, умаляя чужие достоинства!
Вот в такой непринужденной компании, весело болтая, мы добрались до наших с Людей покоев. Глядя на отбросившую напускную важность подругу, я стала сильно подозревать, что все мечты о титуле и богатстве из ее головы выветрились. Про блестящие восторгом глаза Ютаса я лучше промолчу.
В общем, смотрели они друг на друга, позабыв обо мне. Даже как-то неловко стало, когда пришлось откашляться, дабы развеять затянувшееся молчание.
— Н-ну, ладно, — первой пришла в себя Людя, снова ставшая серьезной. — Я пойду, мне еще будущую королеву от дворцовой пыли отмыть надо.
— Ага, — кивнул не перестающий улыбаться Ютас. — Удачи тебе в омовении!
С чего-то я почувствовала себя лишней. А в придачу еще и пыльной. Это бывает, наверное, когда ты немного не в своей тарелке или перемазалась, ввязавшись в поединок. Впрочем, это уже было не важно. Как наяву, в памяти проступила высокая фигура в темно-сером одеянии, пересекающая двор, — холодный, будто вырубленный из камня профиль. И хорошее настроение как ветром сдуло.
Неужели я так попалась?!
Нет. Не может быть. Это несерьезно!
Где-то в самой затаенной глубине души все замерзло и покрылось коркой льда, потому что я знала точно — на это смятение ответа не будет никогда.
— Ох! — воскликнула Людя, как только мы оказались в комнате вдвоем. — Чувствую себя последней тупицей!
— Ага, — безжалостно подтвердила я ее опасения. — А весна еще не началась.
— Вот ты всегда портишь все своими умозаключениями, — нахмурилась подруга.
— Надеюсь, о титулах и избраннике дворянской крови ты не забыла? — пришлось напомнить Люде о ее прежних устремлениях, с которыми она и прибыла ко двору. Хоть я и была искренне рада, что ее расчетливое сердце смог поколебать простак с дудой.
— Хм, еще не известно, может, он на меня пялится, а сам к тебе подбирается. Но знаешь… — Подруга с деланой ухмылкой вздернула подбородок. — За умной женщиной и крестьянин — лорд. Главное, без спешки к этому делу подойти. Вот станешь у меня королевою, так мы быстро тут порядок наведем!
— А если не стану, что тогда делать будешь? — Я едва сдерживала хохот, пытаясь подыграть подруге и говоря серьезным тоном.
— Ничего, не пропаду, избранники найдутся! Ваш отбор неспроста затеяли. Ходят слухи, что сюда съедутся все великие мира сего, а отбор — только прикрытие, чтобы эльфийцы ничего не заподозрили. Они, кстати, на отбор тоже явятся, а под носом у них… В общем, чую, что по высокородному плану — ни одна девица из участниц не должна остаться одна. Но это только то, о чем болтают местные прислужники.
Это уже не пустая болтовня, пускай и на уровне слухов.
— Всем вроде заправляет Вардас. Но король должен будет выбрать из восьми девиц одну-единственную, будущую королеву — сам, без чьего-либо вмешательства. Это одно из основных условий. Так что у тебя есть шанс — пусть и ничтожный, при твоем недоедании — стать королевой.
— Так это правда, что Вардас заправляет королевством? — разочарованно протянула я.
— Не совсем, — обмолвилась подруга. — Поговаривают, что он хочет отойти от дел и восстановить свои фамильные владения, но я в том мало смыслю. Просто после смутного периода королевство переживает не лучшие времена. У короля много недоброжелателей, вот канцлер и выполняет обязанности цепного пса.
То же самое мне кузен рассказывал. Многие считали, что именно брак короля с одной из принцесс поможет решить проблему и приобрести Латгелии сильного союзника. Дагендолл, Мейгирские степи, Иманский каганат или Ивелесс — это было понятно. Но при чем тут четверо других девушек? Неужели, чтобы на нашем фоне выгоднее смотрелся союз с одной из принцесс?
— Эй! — вывела меня из задумчивости Людя. — Не забивай свою голову лишней ерундой! Твоя основная задача — покорить сердце короля. Так что доставай свой свиток, будем читать, что там наставник танцев понаписал. Если будешь строго следовать предписаниям, глядишь, и одержишь победу за сердце государя еще до конца отбора.
— Ага! Со всеми моими теперешними «заслугами» король при встрече сам подарит мне и свое сердце, и королевство, и корону, лишь бы я оставила его в живых! Только что я со всем этим делать буду?
— Ничего, — успокаивающе похлопала меня по спине подруга, да так, что из меня чуть дух не вылетел. — Ты только получи все это, а мы уж на месте разберемся. Ведь у тебя есть я.
— Незаменимое сокровище! — И мы расхохотались.
Правда, через несколько минут мы уже бегали по покоям, заламывали руки и переворачивали все вверх дном. Времени оставалось не так уж и много, а к вечеру предстояло найти подарок для его величества.
— «Преподнести дар…» Нет, ну танцор расфуфыренный мог бы тебя раньше предупредить! — сетовала подруга, отчего ее давешний боевой пыл немного утих, но явно не угас. — Где мы сейчас найдем подарок? А, главное, что искать?
У меня появилась идея, но, когда вспомнила, сколько сил и груда было вложено в эту вещь, немного расстроилась. Однако, наверное, в этом и заключался секрет подарка для его величества: «Самое дорогое и ценное для сердца леди, что она желает преподнести в дар своему суженому».
— Да ладно! — возмутилась Людя, когда я вытащила из шкафа то, что собиралась подарить государю. — Это же…
— …самое дорогое и ценное для моего сердца, — закончила я фразу словами из свитка. — Ну в самом деле не рушник или шаль дарить суженому? А больше у меня ничего и нет, кроме непорочности, но и ту все время ставят под сомнение.
— Как знаешь, — сдалась подруга. — В конце концов, так будет честно. Только сама потом не пожалей.
Я вздохнула.
— Не пожалею.