ГЛАВА 14

Я шла по дворцовому коридору нарядная, красивая, с гордо выпрямленной спиной и высоко поднятой головой, и несла в своих руках подарок суженому. Зрелище было поистине впечатляющее. Если бы не две величественные тетки по бокам и корсет, вдавивший мне ребра в легкие, я смотрелась бы менее величественно. А так положение обязывало, если хоть чуть-чуть расслаблюсь — ребра беспощадно вопьются в легкие. Ноша тоже была весьма нелегкой, да и тетки следили за тем, чтобы я выглядела по-королевски. Леди Катрисс даже свою служанку прислала, чтобы та проследила за моими сборами. Служанка оказалась настолько ответственной, что к моему одеванию не поленилась приложить свою бдительную руку. В результате я с трудом могла дышать и даже говорить.

Вошедшая ко мне Людя только ойкнула.

— Вот тебе и «ой…» — еле выговорила я.

— Да я не про тебя! — Она сунула мне под нос какую-то чахлую метелку. — Вот! Хотела тебя порадовать, чтобы не расстраивалась сильно, сорвала в королевском саду букетик, да он почернел, пока донесла! Может, это какие-то чары дворцового цветника?

Я посмотрела на сокрушенную Людю, потом на почерневшие иссохшие былинки.

— Ничего, до помолвки расцветет… Спасибо за старание, но для меня самое лучшее, если ты перестанешь переживать из-за мелочей и займешься серьезными проблемами.

«За ней раньше способностей к ворожбе не наблюдалось. Да и страшно было бы предположить, что кто-то, помимо меня, может притягивать к себе неприятности с такой частотой. Очень хотелось бы в это верить. Хватит мне на сегодня острых ощущений. От взволнованной Люди в любом случае лучше держаться на почтительном расстоянии. А тут еще и этот баламут Ютас…»

Девушка поняла мои слова буквально:

— Давай помогу, — обеспокоенно взглянула подруга на мою ношу. — Не испорчу же я твое сокровище, пока буду нести в общий зал.

— Ну уж нет! — возразила я, а Людя обиженно поджала губы. — И вовсе не из-за того, что ты бы мне что-то испортила.

Я перевела дух.

— Не хочу выглядеть, как эта напыщенная Лукреция, — примирительно подергала девушку за плечо. — Со стороны это, может, смотрится и величественно, но совсем не красиво.

— Да ты же еле на ногах держишься! — возмутилась Людвика. — Того и гляди в обморок свалишься!

— Ну так распусти эту дурацкую шнуровку! — в отчаянии засипела я, потому что говорить в полный голос сил не осталось. — У меня скоро ребра треснут.

— Однако, тебя затянули! — всплеснула руками подруга и стала искать возможность добраться до корсета, минуя лиф платья. — Ты и раньше-то не отличалась пышностью телес, а теперь пополам переломишься, не дойдя до зала с этим своим даром.

— Зато уж точно не оставлю его величество равнодушным.

Спасти меня Люде не дал стук в дверь. Не дожидаясь, когда откроют, леди Катрисс возникла на пороге, словно мраморная статуя — холодная и несгибаемая. По части несгибаемости я стояла уже где-то недалеко от нее.

— Сколько можно копаться? — тоном, не терпящим возражений, заявила она. — Нельзя заставлять такое огромное количество гостей короля ждать тебя одну.

В том, что ждать будут не меня одну, я не сомневалась, но пререкаться с теткой не было никакого желания. Я даже подозревала, кто явится позже всех и с оглушительным апломбом. Лукреция обязательно будет лезть из кожи вон, чтобы произвести неизгладимое впечатление. Может ей предложить воспользоваться моим посохом? Что-то подсказывало, что достаточно сделать пару непринужденных финтов — и множество гостей будут просто сражены наповал.

Захихикать при этой мысли мне не дали корсет и ожидающая за дверью тетушка Габриэле.

— Ох, милочка! — воскликнула она, и на секунду показалось, что сейчас мне посочувствуют. — У тебя появилась грудь! А я-то уж и не чаяла, что твоя плоская фигура приобретет хоть какие-то округлости. Катрисс, — тетушка торжественно обратилась к матушке Легарта, — твоя служанка сотворила чудо!

— Я же говорила, что Рекка довольно опытна и умеет наряжать достойных леди! А вы, моя дорогая, — обернулась леди Катрисс ко мне, — достойны того, чтобы вами восхищались.

Ответная улыбка далась мне с трудом. Я в этом не сомневалась!

Представляю, как восхищенно все будут наблюдать за тем, как я падаю в обморок от удушья. Здесь это принято — леди, рухнувшая к ногам самого короля…

Даже в глазах потемнело…

— А что это ты тащишь? — заинтересовалась моей ношей леди Габриэле. — Зачем тебе этот сверток на смотре? Леди не пристало носить тяжести.

Ага. Леди вообще ничего не может делать, что неудивительно, учитывая, что дышит и ходит она через силу.

Я не стала ни оправдываться, ни объяснять, что это такое и для чего я тащу это в зал. Наверное, чтобы не выслушивать нравоучения о ценности даров избранникам.

— Дамы, вы бесподобны! — Мои невеселые мысли прервал голос Браггитаса, ожидавшего нас в холле. — Ну-ка, покажите нашу участницу дворцового безумия.

В этом я была с ним полностью согласна. Все, происходившее вокруг меня, напоминало далекий от реальности сон.

— Йодас побери!!! — выдохнул кузен, когда тетушки расступились, и я предстала перед ним во всей красе.

— Дорогой! — возмутилась леди Катрисс. — Как ты можешь так выражаться?!

— Д-да, матушка, не могу, — стал оправдываться Легарт, — но то, что я вижу, бесподобно… то есть Гинта бесподобна!

— Спасибо, — улыбнулась я брату. Было приятно видеть в его глазах восхищение и радость, а то из-за кислых тетушкиных лиц я совсем сникла. Или из-за нехватки воздуха?

— Здравствуй, Гинтаре! — Передо мной возникла Эсме — дочь покойной леди Ренаты и моя обожаемая кузина.

На лице — фальшивая улыбка, в глазах — отвращение. Ну, конечно, она уверена в том, что ее матушку угробила я. Настроение мое испортилось вмиг, опять стало трудно дышать, корсет и туфли жали, а подарок показался непомерно тяжелым.

Под руку с Эсме стоял Яргин — еще один мой кузен. Как-то сразу подумалось, что многовато родственников, но правила обязывали, чтобы деву в свет выводила родня и желательно большая. Это было знаком того, что девушка на выданье находится в добрых отношениях со своими близкими, а они, в свою очередь, заботятся о ней. Родня — это статус.

Интересно, как Легарту удалось уговорить Эсме и Яргина прийти и поддержать меня? Уж явно они сами не поспешили бы это сделать.

Глава нашего Дома галантно предложил мне взять его под руку, вторую руку он подал своей матушке. Яргин повел в зал Эсме и тетушку Габриэле.

Двери перед нами распахнулись. Огоньки сотен свечей горели под потолком осколками звезд, отражались в многочисленных золотых украшениях и драгоценных камнях. Меня шокировало количество гостей. К такому я не привыкла, а при мысли, что скоро всеобщее внимание обратится на меня, стало дурно. Комок подкатился к горлу, и попытка вдохнуть немного воздуха результата не дала.

Хоть бы в обморок не свалиться! Вот будет потеха!

Пречистая, дай мне сил… и воздуха в легкие…

— Ты потрясающе выглядишь, — зашептал Легарт, прервав мои нелегкие думы и вернув мне хорошее настроение. — Я, конечно, был уверен в матушкиных возможностях и в тебе не сомневался. Но то, что вижу, превзошло все ожидания. Молодец, мелкая!

Во взгляде любимого кузена и правда светились неподдельное восхищение и… гордость. Жаль развеивать первое впечатление через столько дней после нашей встречи! К кузине-недотепе привыкнуть легко. Видать, хороша я была в пыли и паутине, когда он меня выловил из окна, да и потом тоже.

— Легарт, — засмеялась я, — это все и правда твоя матушка, платье и Людя, приведшая в порядок гнездо на моей голове. К тому же в узких и неудобных туфлях на каблуке я стала еще выше, а от затянутого корсета — худее, вот и весь секрет моей красоты. Сними с меня все это, останется деревенская девица с растрепанной паклей вместо волос.

— Ты себя недооцениваешь, Гинта, — мягко произнес брат. — Ты очень… красивая на самом деле.

Воистину слова имеют чудодейственные свойства, а когда попадают на благодатную почву, дают неплохой урожай. Я шла и цвела, аки южная роза, не удивлюсь, если еще и сияла, как солнце, настолько мне было приятно сказанное кузеном. Я понимала, что говорит он это исключительно из наилучших побуждений. Как ни крути, а Легарт по натуре своей добряк, хоть его должность и служба требуют от него иного склада характера. Но сейчас, в эту минуту, он был мне самым близким и дорогим человеком — вместе с Людей.

— И еще… — Теперь взгляд Легарта стал серьезным, острым. — Сейчас ты очень похожа на Инге.

Я хотела возразить, что хоть во многом мы с ней и отличаемся внешне — я выше и глаза у меня другого цвета — это нормально, быть похожей на маму. Однако в этот момент мой взгляд случайно выхватил из толпы лорда, взирающего на меня с нескрываемым удивлением и даже благоговейным ужасом. Оглядевшись, я поняла, что вызываю такую реакцию у многих.

— Не переживай, — утешил Легарт. — Скоро все привыкнут.

Маму при дворе, видимо, знали неплохо, раз столько удивленных лиц встречалось на моем пути.

Мы остановились возле семьи Иоланты Тапреш. Тетушка Катрисс неодобрительно покосилась в сторону чересчур разряженных сестер Иоланты, которые шумно высказывали свое восхищение. Эсме презрительно поджала губы и отвернулась, дернув за рукав Яргина, явно испытывающего интерес к разношерстной компании веселых девушек.

А смотреть, признаться, было на что. Девушка с белыми, как снег, волосами отличилась весьма интересно подобранным бордовым платьем. Смотрелась она яблоневым цветом в трепещущих языках пламени. Сама Иоланта, правда, жалась к плечу отца и, так же как и я, мечтала стать невидимой.

— Привет, — шепнула я ей, отчего она немного расслабилась и улыбнулась.

— Я тебя помню, — шепнула она в ответ. — Ты была сегодня в зале вместе с этим смешным мужчиной.

— Да, только не говори Дону Лоренцо, что он смешной, наставник танцев этого не переживет.

Иоланта тихо хихикнула:

— А он что, еще и танцы преподает?

Я согласно кивнула.

Вскоре к нам примкнуло семейство Сковитас. Точнее, Ирэна в сопровождении своего отца и братьев. Это было впечатляющее зрелище — хрупкая нежная девушка в окружении огромных, лохматых, словно отборные волкодавы, мужчин. У меня пропал дар речи, видимо, у Иоланты тоже.

Мои тетки неодобрительно запыхтели: как это так, юная дева в сопровождении одних мужчин? Но родственников этой самой юной девы явно волновала сохранность чести и достоинства леди… причем любой ценой.

Сама Ирэна очень желала не попасться никому на глаза — это было видно по тому, как она пыталась спрятаться за спинами высоких широкоплечих братьев. А еще от семейства Сковитас веяло ледяным холодом и колючей настороженностью. Пленница семейных уз казалась медленно тающей в келье свечой — вот кому действительно необходимо замужество. И если мы с Иолантой могли перекинуться парой фраз, то Ирэна была отгорожена от нас тройным заслоном, отчего заговорить с ней не представлялось возможным.

Легарт дружелюбно поприветствовал лорда Сковитаса и всех его сыновей, представился семейству Иоланты, заодно перезнакомил со всеми девицами братьев Ирэны. Сестры Тапреш заметно притихли, с интересом разглядывая мужественных, взлохмаченных, словно после неистовой скачки, братьев, а те, в свою очередь, ослабили оборону и перестали подозрительно озираться вокруг.

А кузен молодец, даже надутую Эсме и напыщенного Яргина сумел втянуть в общую беседу.

Вскоре и семейство Дардас почтило всех своим явлением. Но торжественного эффекта не получилось — как только Дардасы вошли в зал, протрубили о появлении четырех королей, поэтому Лукреции с батюшкой и всей родней внимания не досталось — все гости повернулись к центральному входу, ожидая правителей четырех могущественных держав.

— Я тебе говорил, — шипел батюшка Лукреции. — Надо торопиться.

— Еще чего? — Девушка поспешно отвернулась от отца. — Чем я хуже всех этих принцессок?

— Может, и ничем, — вторил ей такой же недовольный лорд Дардас. — Но ты пока еще не королева, чтобы на тебя одну были обращены все взгляды…

Лорд оторопел и замолчал, как только его взгляд упал на меня. Стало неловко оттого, что слушала чужие разговоры. Надо эту привычку искоренять. Негоже это, чтобы леди уши развешивала.

Моей руки коснулась холодная ладонь Иоланты. Я подняла глаза и встретилась с ее неуверенной улыбкой, видимо, девушке тоже хотелось снять напряжение, поговорив с кем-то:

— Знаете, говорят, тетушка Лукреции на днях упала с лошади на прогулке верхом…

— Ничего не смыслю в падении тетушек с лошадей, зато во всем остальном — просто мастерица…

Шутка не удалась, потому что Иоланта поджала побледневшие губы. Не хватало еще поссориться со своими подругами по несчастью и испугать их! Надо выкручиваться.

Я кивнула в сторону черноволосой красавицы в лазурном платье и зашептала:

— Хотя знаешь, судя по лицам ее родственников, падение пошло ей на пользу!

— Что вы, это же старшая дочка лорда Дардаса! — прыснула в ладоши моя собеседница.

— Ну, тем лучше для нее, и без вмешательства лошадиных копыт ей удалось вырастить свой нос непохожим на родовой фамильный утес, являющийся самым большим достоинством столь уважаемой семьи…

Иоланта покраснела и уткнулась в спину своего батюшки, чтобы заглушить всхлипывания. Захотелось поддержать ее хорошим смешком, но мне даже улыбаться было больно. Да и язык надо держать за зубами — вон лорд Дардас снова на меня уставился.

— Лорд Дардас! — поприветствовал онемевшего батюшку Лукреции Легарт. — Позвольте представить вам мою дражайшую кузину! И умоляю, познакомьте меня скорее со своей несравненной дочерью, о красоте которой слагают песни менестрели Антараса!

— Ведет себя, как дурак, — прошипела Эсме, обращаясь к брату. — Кто ему доверил быть главой нашего Дома? Он не беспокоится ни о своей репутации, ни о нашей.

Леди Катрисс аж передернуло от злости. А я только и успела, что открыть рот — слова застряли на языке, зато в это время мимо нас прошествовали короли под руку с принцессами.

— Тебе ли не знать, моя дорогая девочка, — тихо, сквозь зубы, прошипела тетка, обращаясь к Эсме, — ради репутации нашей семьи именно мой сын покрыл многие фокусы твоей покойной матушки.

У кузины ноздри задергались, но она ничего не сказала. Яргин вообще сделал вид, что не вник в суть разговора, и глядел в противоположную сторону, где расположились короли со свитами.

Смотреть было на что. Колоритные северяне — все белогривые, белокосые, в одеждах с меховым подбоем. Король Ниверн и правда имел железную руку с вычеканенными завитками и узорами, как богатая латная перчатка, отчего его прозвали Железноруким. С седыми прядями в гриве, он возвышался над всей свитой, как истинный вожак.

Не менее колоритно смотрелись кочевники в длиннополых одеждах, затейливо расшитых серебром и золотом. В конто веки одеты они были в светлое, а не в черное, как обычно. Князь мейгиров в противовес дагендолльскому королю был ниже своих подданных — сухопарый, будто мечами изрубленный, щупленький дедок, того и гляди на глазах развалится. Только на сей счет обманываться не стоило. Еще вайдил на занятиях рассказывал, что Наран Батый-хан третий десяток лет правил кочевыми племенами, объединив огромное их количество в могучую империю по ту сторону гор Гвегинхе, а из боевого седла его не вышибет ни один степной батыр.

Гости из Каганата отличались яркими пестрыми нарядами. Илдиз, единственная из женщин своей страны, явилась с открытым лицом, что ей было позволено из-за отбора. А батюшка Илдиз напоминал колобка с ножками — низенький и толстый. Зато свита свирепая, сразу скрестились взглядами с дагендолльцами, мейгирами, да и братьев Сковитасов вниманием не обделили. Впились друг в друга взглядами — того и гляди искрами осыпят, раз на мечах сойтись не получается.

Ивелессцы стали поодаль ото всех, особенно от дагендолльцев. Оно и понятно, Тристан теперь берег не только свою спину, но и спины подданных. Мало ли, вдруг суровым северным воинам захочется испытать не только твердость характера, но и телесную стойкость окружающих — как они могут приласкать и тепло поприветствовать, он усвоил очень хорошо.

Народа в зале прибавлялось, а мне становилось все сложнее дышать. Дело двигалось как-то уж очень медленно. Пережить бы официальную часть, а с танцев я планировала тихонечко удрать. Тут и без меня дев хватало — одна прекраснее другой. О моей персоне не вспомнят.

Я на общем фоне выглядела скромной и неприметной. Но, уловив на себе пламенные взгляды северян, которые не стеснялись кивать в мою сторону и даже тыкать пальцами, поняла, что не такая уж я и неприметная. Что им там Хельгарда про меня наплела? Тихо удрать точно не получится, надо будет воспользоваться хитростью или общей увлеченностью.

Хвала богам! Протрубили о появлении короля. В зале наступила тишина. Девицы затаили дыхание. Сестры Иоланты аж рты пооткрывали, точнее, они у них и не закрывались, просто слова в одно мгновение закончились.

В зал прошествовал король со своею свитой. Я даже вперед подалась, чтобы рассмотреть монарха, ради которого затеяли весь сыр-бор с невестами. Так ли он хорош собой, как о нем рассказывали? А вдруг и правда дрогнет мое девичье сердце при его виде, позабуду я обо всех печалях и предамся грезам о нем?

Девицы как-то разом выдохнули, поколебав лепестки свечей в люстрах и едва не погрузив часть зала во мрак. По проходу шествовал высокий, статный, темноволосый молодой человек в нарядном и строгом одеянии, расшитом серебром. Хорош, что и говорить. Только от блистательного образа молодого государя сердце не особо спешило биться в любовном порыве. Взгляд скользнул по сопровождающим.

Конечно, канцлер не мог оставить единственного племянника на растерзание толпе девиц. Взгляд острый, цепкий, того и гляди кинется закрывать собою короля, если одной из невест вздумается полезть к Витгерду лобызать края мантии или, не приведи Пречистая, его королевскую десницу. Свое привычное темно-серое одеяние лорд Вардас сменил на темно-синий парадный дублет, который самым бессовестным образом ему шел, скрадывал угрюмость, подчеркивал привлекательность и делал моложе на добрый десяток лет. Некая торжественность победителя рыцарского турнира сквозила в его легкой, уверенной поступи. Или, может, это золотая цепь так украсила Вардаса, что он утратил вид голодного коршуна и стал добрее и моложе? Не знаю, но глаза вовремя отвести не успела. Видимо, особым чутьем почувствовав, что его бессовестно рассматривают, канцлер поднял взгляд прямо на меня. От неожиданности я чуть не присела. С ним следовало быть поосторожнее, все же Вардас человек непростой. Подвели, как обычно, задумчивость и праздное любопытство. Лучше бы я гобелены на стенах разглядывала, а не пялилась на канцлера с открытым ртом. Теперь он сам таращился на меня, как будто диковинку из дальних земель рассматривал.

Но теперь его взгляд изменился. Стал другим. И я вдруг испугалась…

Я испугалась пламени, которое полыхнуло в черных глазах Вардаса. «Нет, нет, попасть в круг интересов Черного Ворона дознавателей — погибельно для неосторожных глупцов. Но что же я? Почему не могу отвести взгляда, будто меня опутали какими-то неведомыми чарами?» Внутри будто что-то спало до этого момента, а теперь пробудилось. Маленький робкий уголек, но еще не пламя.

Мне стало стыдно. Щеки заалели, и, не в силах выдержать взгляд мужчины, я опустила глаза. Сердце колотилось, как бешеное, позабыв о тесных стенках своей клетки. Теперь этот взгляд будет преследовать меня во сне.

Чтобы хоть как-то отвлечься и не задыхаться непонятно от чего, я переключила внимание на других сопровождающих короля.

Рядом с канцлером шел седовласый старик среднего роста с кружевными воротником и манжетами. Не знаю, насколько это модно, но забавно точно. Весь он был словно нарядная оборочка — седые волосы летели ореолом над головой, пышная седая борода украшала лицо. Образ завершали кружева. На фоне Вардаса седой лорд смотрелся как Зюзя на празднике Малого солнца, того и гляди достанет из-за пазухи медовых яблок да разноцветных петушков и начнет угощать расшалившихся ребятишек.

Из-за несуразных мыслей, а может, еще и из-за расшалившихся нервов, я даже хихикнула, за что схлопотала настороженные взгляды обеих теток.

А ведь они похожи — король и лорд Вардас. Одного роста, та же стать, оба темноволосые, только у канцлера взгляд подозрительный, а у короля глаза синие, чистые.

Я моргнула, когда его величество со мною поравнялся, затем еще раз. Присмотрелась и задумалась. Кого-то из недавних знакомцев он сильно напоминал.

Не может этого быть, таких совпадений не бывает…

Что я теперь скажу Люде, как в глаза ей после всего этого посмотрю? Отчего-то я так расстроилась, что захотелось плакать — в душу закралось чувство острого разочарования. Вот они, мужчины — все одинаковые. Вспомнился случай с обманутой деревенской бедняжкой… Это сильно отрезвило. А тут столица. И кто сказал, что здесь будет по-другому?

В одном соседнем государстве есть славная традиция выбрасывать неугодных правителей из окон, на какой бы высоте эти окна ни находились. Очень захотелось открыть тяжелые рамы с цветными стеклами и, усадив дорогого государя за приснопамятную дуду, отправить его на все четыре стороны с его королевскими шутками!

Очнулась от недобрых мыслей, когда Легарт меня куда-то потащил.

— Ты чего? — шикнул он. — Уснула?

Оказывается, всех невест стали по очереди приглашать к королю для знакомства. Ага! Мне хотелось высказаться по поводу таких сомнительных знакомств, но думалось, что мое мнение никого не интересует. Тем более что девицы улыбались, желая понравиться нашему монарху. А мне что? Понравиться я ему не желала, а вот оттаскать за уши хотелось сильно.

Первой призвали Иоланту Тапреш. Она, и без того бледная, от страха посерела. Вцепилась в своего батюшку и под руку с ним пошла к трону, на котором восседал его величество. Чувствовала она себя явно не в своей тарелке, этому способствовали брезгливо наморщившиеся и сделавшиеся совсем противными физиономии придворных вельмож.

Ах, что вы, как вам не нравится дочь купца, да еще и с такой особенной внешностью! Это же так пошло!

Фу! Какие же они все снобы. А сами-то, поди, не отличаются ни скромностью, ни добродетельностью.

При взгляде на Иоланту сердце сжалось. Девушка в ужасе тащила за собой упирающегося отца. По правилам дева должна была подходить к королю одна, и родитель пытался аккуратно отцепить ее руку от своей, но, видимо, хватка была на славу. В толпе кто-то хихикнул, кто-то фыркнул, а кто-то демонстративно вздохнул. От этого Иоланта совсем оробела и остановилась. Наверное, чтобы развернуться и убежать.

— Боги! — презрительно фыркнула Эсме. — До чего же она жалкая!

— Ты бы конечно же так не тормозила, — усмехнулся в ответ Яргин. — Взяла бы короля в оборот, он с трона встать не успел бы.

Вот этого никто не ожидал. Кузина от досады выдернула свою руку из руки брата и отвернулась, но наткнулась взглядом на братьев Сковитас, которые явно услышали ее замечание в адрес Иоланты, поэтому особой теплоты и поддержки в их взглядах не было. Эсме ничего не оставалось, как скрыться за спиной Легарта.

Тем временем Иоланта добралась до помоста, где на троне восседал король, а рядом стояла его свита. Ее батюшка наконец отцепился от дочки и скрылся в толпе. Очень заботливый родитель, нечего сказать!

— Мой государь! — поприветствовала монарха бледная, как труп, Иоланта и склонилась в глубоком реверансе. — Не могу передать, какая великая честь для меня — Иоланты Тапреш, дочери простого торговца — присутствовать здесь.

Она не лепетала, а говорила довольно четко и ясно, никак не выдавая волнения голосом. А еще в ее речи чувствовалось неплохое образование, приобретавшееся годами, а не за несколько недель. И хоть Иоланта дрожала, как осиновый лист на ветру, в самой девушке просматривался характер.

— Рад приветствовать вас, леди Иоланта! — Король склонил голову. — Надеюсь, у вас нет жалоб на королевское гостеприимство?

— Нет, что вы, ваше величество!

— Надеюсь, леди помнит об условиях обряда знакомства? — прокашлявшись, встрял старичок, похожий на Зюзю. Складывалось впечатление, что ему очень хотелось закончить все поскорее. Но к чему тогда было затевать шум на весь мир?

Иоланта согласно кивнула и снова сделала реверанс, который получился заметно лучше, чем первый.

— Ваше величество, — заговорила девушка. — Сложно представить нечто дорогое сердцу леди, что было бы не стыдно преподнести в дар возлюбленному, кроме своей любви. К тому же я не леди по рождению. Но мои близкие всегда учили меня тому, что любовь — самый ценный из даров.

В зале повисла гробовая тишина. Никто из ясновельможных особ не ожидал от дочери торговца такого красноречия. Между тем речь Иоланты становилась все более смелой и искренней:

— Но сегодня я увидела вас, мой государь, впервые, и врать, что мое сердце навеки отдано вам, не хочу. И все же я приготовила в подарок то, что действительно ценно для меня и что я не постыдилась бы подарить самому королю или возлюбленному.

Иоланта подошла к небольшому постаменту и положила на него свой сверток. Края тряпицы, похожей на старый гобелен, разошлись, внутри оказалась небольшая, ничем не примечательная коробка. Кто-то в толпе гостей снова хмыкнул, но это уже не смущало девушку.

— Эту шкатулку когда-то давно создали маги нашего мира.

А вот от этих слов по толпе пронесся удивленный гул. Даже у короля вытянулось лицо. Невозмутимым остался лорд Вардас, в этом мире его вообще мало что могло удивить.

— Именно благодаря ей мой предок сумел разбогатеть, — продолжала рассказывать Иоланта. — Он прятал сюда добытый янтарь и таким образом мог перевозить его по всей стране. Прошло время, сегодня изобретено много способов, чтобы сохранить товар от грабежа и порчи, да и дело моей семьи разрослось и перестало вмещаться в эту шкатулку. Но неизменным осталось одно: именно благодаря этой вещи моя семья стада тем, что мы есть — самыми успешными торговцами янтарем в мире. Поэтому мы сберегли шкатулку, и теперь я дарю ее от всей души и без сожалений.

— Думаю, подари вы ее своему возлюбленному, он был бы в не меньшем восторге, чем я, — произнес король.

— Это еще не все, — проговорила девушка, — как только вы капнете в отверстие замка каплю своей крови, никто, кроме вас, никогда не сможет вскрыть замок шкатулки.

— А еще ее никто не сможет найти, ведь так?

— Да, ваше величество, вы совершенно правы, ее никто, кроме вас, не сможет обнаружить.

Иоланта снова поклонилась Витгерду и собиралась уйти.

— Я несказанно благодарен вам, леди Иоланта! — произнес король, встал и поклонился девушке. — Это невообразимо ценный подарок!

Следующей призвали Хельгарду из Дагендолла. Из чего я сделала вывод, что в списке глашатая девушки стоят не по происхождению, а вразнобой. Что, на мой взгляд, было даже неплохо, но нравилось не всем.

Хельгарде как раз было наплевать. Она вышла с совершенно непробиваемым лицом и тут же развернула свой сверток. Какое там красноречие Иоланты! Северная принцесса расстелила перед Витгердом шкуру огромного белого медведя, отчего по залу пронесся удивленный вздох, а король немножко побледнел.

— Вот! — гордо воскликнула девушка. — Этого медведя я сама убила на охоте!

Я ахнула. Выходит, я была не так уж далека от истины, когда решила, что Хельгарда отлавливала медведей и душила голыми руками.

— Н-не может быть… — послышалось в толпе.

— Может! Зверь этот из старейших хранителей всемирного древа, вон как шкура лунным серебром отсвечивает! — обернулась гордая и безмерно довольная собой северная принцесса. — Я три дня на этого гада охотилась, а на четвертый он устал от меня убегать, тут-то я его и положила. И, заметьте, брат и батюшка мне не помогали.

Члены семьи Хельгарды во главе со своим королем гордо подняли бородатые подбородки — суровые люди из холодного края, которым не страшно выйти в одиночку на белого медведя. Наш король стал еще бледнее, но ничего, ему как раз не повредили бы твердая женская рука и хорошая выволочка, сгодилась бы для этого и тяжелая ладошка северянки.

— Леди Хельгарда! — воскликнул государь. — Вы удивительная девушка! У меня нет слов, чтобы описать свой восторг от вашего подарка!

— А то! — согласно кивнула принцесса. — Я его еще и освежевала сама. Такое дело доверить чужим рукам — только трофей испортить! А мясца-то не привезла, жестковато оно для ваших сиятельных зубов.

Витгерд сглотнул, скорее всего, представив себя в смертельном капкане объятий Хельгарды — прихлебывающим фьердовый мед и закусывающим свежей медвежатинкой. Да, лишь бы самому не быть освежеванным!

— Если что, — воодушевленно продолжала северянка, — у меня есть шкуры бурого и черного медведей, которые повадились в прошлом году зимой драть в хлевах у селян скот. Но белая все же благороднее смотрится.

Король со свитой согласно закивали — мол, конечно-конечно, еще насколько благороднее!

Девицы стояли бледные, особенно Девона. Она смотрела на брата — ивелесского короля — и в глазах ее читалось облегчение: это он еще неплохо отделался, одной спиной.

Сам Тристан своих эмоций не показывал, только видно было, как ходили желваки. Того и гляди — зубы с хрустом вылетят.

Потом свой дар преподнесла Илдиз Али Юсуф — каганатская принцесса. Подарила она не абы что, а редчайшей ковки меч из хеттийской стали, с рукоятью, инкрустированной рубинами, играющими на свету, как те, которые украшали королевский трон. По слухам, этим мечом древний предок Илдиз захватил полмира и основал Каганат на Средних землях. Так-то никто не спорит, но вот вряд ли меч этот хеттийцы сами аляповато обленили рубинами, по слухам, с самоцветами у них беда, да и кто будет боевое снаряжение разукрашивать, словно девичьи бусы! Тут Илдиз с батюшкой расстарались, и зря, меч на то и меч, чтобы им сражаться, а не перед врагами хвастаться. По крайней мере, мне всегда так казалось.

Осмелевшая и воодушевленная проникновенной речью Иоланты, Ирэна Сковитас перестала жаться к братьям и, когда позвали ее, удивила всех. Девушка с восточных рубежей королевства, воспитанная матерью-дриадой, запела голосом, похожим на журчание ручья, смешанного с шепотом луговых трав, и из серебряной клетушки выпорхнула и приземлилась на плечо молодого короля маленькая птичка. Не простая, а особенная. Маленькая камышовка, прирученная Ирэной, пела даже в неволе, но только в случае крайней опасности для своего хозяина. Таким образом она становилась своеобразным охранителем. Подарок очень понравился Вардасу, который изволил похвалить девушку за развитие у живого существа столь ценной способности.

Принцесса из далеких степей преподнесла его величеству степного коня. Животное ввели через главный вход прямо в зал. Что тут началось! Мужчины ахнули, впечатлительные дамы одна за другой стали падать в обморок, но все успокоились после того как лорд Зюзя, прокашлявшись, громко и весомо заявил:

— Тихо! Таковы правила! Требую тишины и уважения к воле монарха!

Монарха или Вардаса? Хотелось бы знать, чья разгоряченная фантазия собрала в одном месте такой богатый девичий цветник, уж не канцлера ли? Понятно лишь одно — по поводу притязаний правящего дуэта к диковинным девицам лучше держать язык за зубами: ни Вардас, ни его племянник моего чувства юмора точно не оценят.

Главное — условия соблюдены, а остальное не особо-то и важно. К примеру, что лошади мейгиров имеют демоническую природу Великого разлома, и приручают их только сами кочевники, славящиеся как сильные заклинатели духов. Да, для знатоков темных искусств такая лошадь бесценна. Пусть огнегривый степняк не очень приспособлен к передвижению по предгорьям и горам, на фоне южных скакунов красотой не выделялся — коренаст, невысок, лохмат, клыкаст да рогат — все равно демоническая натура. Зато вынослив, верен одному хозяину, может подолгу обходиться без еды, в бою способен извергать пламя из ноздрей для защиты всадника, кусаться, бодаться и отбиваться копытами. А бока так и поблескивают пламенными прожилками. Не конь, а монстр. Но монстр этот ни с кем, кроме представителей своего вида, не может ужиться, сколько сами южане не пробовали скрестить степняка со своими лошадьми, ничего не выходило, и результат был всегда один — загрызенная кобыла.

Эрден недальновидна, если думает, что подкупит короля и вынудит на ней жениться. Не так глуп Витгерд, чтобы погнаться за невидалью и угодить под венец, а вот Наран Батыйхан хитер и знает, как получить выгоду из всего этого. От такого подарка отказаться нельзя. Даже по обычаям мейгиров отказ расценят как оскорбление. У правителя не будет другого выхода, придется немало злата отдать за вторую лошадь или ждать разорительных набегов с южных границ.

Политика и никакой романтики, и уж тем более любви! Я даже попыталась испустить вздох негодования, но воздух в легкие протолкнулся с трудом. Скорее бы смотрины закончились! Тогда бы я с чистой душой и свободной совестью сорвала с себя эти доспехи.