ГЛАВА 16

Не хотелось ни плакать, ни стенать — все это, на мой взгляд, было бессмысленно, да и желания пустить горькую слезу о своей нелегкой судьбинушке не возникло. Глупости какие! Это столица. Королевский двор. Мне просто указали на мое место. В самом деле! Не думали же тетки с кузеном, что я окольцую короля и стану правительницей?

В данный момент меня куда серьезнее волновал другой вопрос: где найти место, чтобы уединиться?

На кону в очередной раз оказалась моя жизнь. Но угроза исходила не от дражайших родственников, не от мистического чудовища или заговорщиков. Жесткая удавка из китового уса обвилась вокруг моей талии и груди подобно кольцам великого змея и норовила стереть мои бедные косточки в порошок.

Триумф одних для других может оказаться губительным: пока цветок Дома Дардасов купался в лучах внимания и обожания, я задыхалась, не имея сил даже пискнуть. А привлекать к себе внимание было бы излишне — достаточно на сегодня представлений. Вообще хватит всей этой театрализованной глупости с отбором.

«Мне нужно выйти, нужно ослабить узел, иначе этот прекрасный бал будет последним в моей печальной жизни!» — вертелось у меня в голове. Перед глазами мелькали цветные пятна. Я ощупью выбралась в коридор. Ноги подкашивались, рука искала опору и скользила по безразличным стенам, пока случайно не толкнула отворившуюся в темноту дверь.

Пусть это будет хоть королевская уборная, но, не сняв корсета, я отсюда не выйду даже по приказу его величества.

Я поспешно притворила дверь и, упершись лбом в гладкую деревянную поверхность, потянула руки за спину.

Если палачи еще не освоили такой метод пыток, то им стоило бы обратиться к дворцовым модницам, дабы узнать много новых способов доставить жертве неприятные ощущения. Что и говорить, я готова была выть и кричать, рассказать все, что знаю о тайнах королевского двора — благо этих тайн не знал только ленивый, — лишь бы кто-нибудь прекратил эти муки!

Пришлось распустить шнуровку платья. Пальцы наконец нащупали заветный шнур от корсета.

— Да тянись… тянись же!

Путы поддались. Мои ребра с облегчением и благодарностью разошлись в стороны. Несколько болезненных полных вдохов, и с глаз спала мутная пелена.

Фух! Даже жить стало легче! А главное, плевать на Лукрецию с ее закидонами и весь двор с его мнениями. Я могу свободно и легко дышать!

Так, теперь, когда жизнь наладилась, а Легарт с тетками с ног сбились, разыскивая меня, пора возвращаться в собственные покои, а там уж Людя все поправит. Надеюсь, никто не обратит внимания на то, что платье на мне несколько растянулось? Главное, не попасться никому постороннему на глаза по пути в отведенную нам часть замка. Вспомнить бы, где она находится.

Воодушевленная мыслями о лучшей жизни без корсетов, я направилась к выходу. Незамеченными и фатальными для меня стали края юбок, предательски подвернувшиеся под каблук, и незапертая на затвор дверь. Нога скользнула, я бестолково взмахнула руками и вывалилась прямо в коридор королевского дворца. Появление пары синяков и шишек было бы для меня наилучшим развитием событий, но, на беду, я с размаху уткнулась во что-то твердое и живое.

Мимолетное воспоминание, что где-то со мной это уже было…

Не успела я похолодеть от ужаса, как мое бедное тело схватили и затолкали обратно в темноту злополучной комнаты. Дверь снова захлопнулась, а меня буквально прижала к стене широкоплечая фигура, слишком тесно прильнув к моему растрепанному наряду. Платье от всех моих «па» и «фуэте», которыми вряд ли гордился бы Лоренцо, безобразным образом съехало в район талии, и только тонкая сорочка прикрывала наготу моего тела.

Хуже быть не может!

Стоило только остаться одной без сопровождения, как образ «падшая дочь падшей женщины» стал весьма актуален, и кто-то не побрезговал этим воспользоваться. Сама виновата.

Я подняла глаза, пытаясь в смутном свете, льющемся из окон, рассмотреть своего пленителя. Взгляд скользнул по бородатому подбородку, сжатым губам, смутно знакомому носу и столкнулся с расширившимися до предела глазами, полными возмущения и гнева.

Нет, хуже быть может всегда!

С высоты своего презрения на меня взирал сам канцлер королевства.

— Л-лорд Вардас? А как… а зачем… вы здесь?

— Нет, позвольте у вас спросить: что вы делаете в распущенном платье в пустующем покое дворца, леди Гинтаре? Вам бы все баловаться и влипать в неприятные истории! Мало мне того, что белоснежные шпили эльфийских башен высятся уже почти во всех людских землях, мало того, что знать готова порвать друг друга и короля, поддержав любого, кто даст больше серебра, да еще гибельные пророчества второго разлома… Так и вы со своими причудами на мою голову! Вы хоть представляете, какая опасность вам грозит?

«О какой опасности идет речь, если все самое неприятное со мной уже случилось?»

— А я вовсе и не прошу меня спасать! — Я попыталась вырваться и сбежать куда-нибудь подальше от еще одного допроса с нравоучениями, но сильная рука обхватила мою талию, а вторая рука, шершавая, будто каменная, закрыла мне рот.

Канцлер одним взглядом показал на дверь, и до моего слуха, наконец, долетели обрывки разговоров и раскатистый смех гостей, проходивших мимо. Веселье, видно, было в самом разгаре, чего не скажешь о нашем уединенном местечке.

— Вы что, хотите предстать перед обществом в таком виде? Переждем, а там — пришлю вам служанку…

— Лорд Вардас, право, не стоит, — промямлила я, пытаясь отстранить руку канцлера от своего рта. — Я могу переждать, пока шумиха не уляжется.

— Я понимаю, что вы расстроены, но не стоит, поддавшись чувствам, совершать безумные и нелепые поступки…

И это мне говорит правая рука короля, вельможа, практически в одном исподнем зажавший в углу девушку с сомнительным прошлым?

Канцлер тяжко вздыхал, так, будто приходилось объяснять глупенькой девчушке самые простые вещи. А кем я для него была, неуклюжая простушка с возом недостатков? Вряд ли он когда-нибудь увидит во мне кого-то другого. Этот человек, лорд Вардас, тот, от кого я с удовольствием сбежала бы, как от черного мора, притягивал меня, как коварный омут холодной горной реки.

Безумие какое-то! Зачем мне все это?!

Без картинных вздрагиваний и всхлипываний я заплакала. Нет, плакать я очень не любила, но сейчас не смогла сдержать поток печалей, соленой капелью полившийся из глаз.

Определенно сегодняшний день не удался. Но то, что произошло сейчас, стало вершиной всех моих достижений.

Похоже, слезы докатились до руки канцлера, потому что он вздрогнул и поспешно отдернул ее от моего лица, чуть коснувшись обнаженного плеча.

— Леди Гин… послушайте, Гинтаре. — Голос его как будто потеплел. — Мне очень жаль, что все так вышло. Вздорная Лукреция со своей пьеской перешла все границы, особенно в отношении вас!

— Меня? — Я шмыгнула носом и посмотрела на Вардаса. — По-моему, она унизила всех. Вас, короля… То, что она пыталась очернить меня — пустяк, жертвой ее ядовитой желчи стала моя мама.

Я опять шмыгнула носом, после чего в руки мне сунули кружевной лоскут, которым я тут же воспользовалась.

— Моя мама была не такая, лорд Вардас! — Я еще раз всхлипнула, затем вытерла нос и глаза. — Она была кротким и чутким человеком, что бы о ней ни думали.

— Я знаю, — канцлер ответил ласково, даже по голосу показалось, что он улыбнулся. — Эти сказки мы начали собирать вместе, еще в Вардаритасе. Потом все закончилось. Ваш подарок поистине бесценен, Гинтаре, вы бе…

За дверью послышалась возня.

В ту же секунду Вардас сгреб меня в охапку, оттащил подальше от двери, затолкал в какой-то пыльный шкаф и протиснулся следом за мной. Как только дверцы за нами закрылись, в комнату ворвались двое.

— Как ты могла?! — воскликнул мужчина, оказавшийся не кем иным, как королем Ивелесских островов. — Ты — женщина, унизившая меня на весь белый свет, сегодня окончательно растоптала мои чувства к тебе! Попрала мое доверие…

— Да уймись ты наконец! — оборвала его тираду Хельгарда.

Убежищем нашим оказался то ли сервант без полок, то ли старый пустой гардероб, в котором, к счастью, не хранилась поеденная молью одежда и даже сквозь щели в дверцах открывался сносный вид на дагендолльскую принцессу и ивелесского короля, бурно выясняющих отношения.

Это же надо — из огня да в полымя… в пламя чувств, так сказать!

— Ты обещала ее мне! — не унимался Тристан. От возмущения тряслись даже его белые кудри. — Мне! А подарила… другому…

Мне даже показалось, что король разок всхлипнул, прям как я минутой ранее.

— Ну так пойди, потребуй ее обратно, — спокойно констатировала Хельгарда. — В честном поединке.

— Что?! — Не нотки ли истерики послышались в возгласе ивелесского короля? Похоже, с поединками у него туговато. — Ты предлагаешь нарушить баланс между нашими государствами? Война в данный момент невыгодна.

— Вот так всегда, — разочарованно протянула принцесса. — Как только дело доходит до решительных действий, ты прячешь голову в песок. Ну какой из тебя после этого мужик, а?

— Хельга, не зли меня! Я тебе еще тогда все сказал, честно, без обиняков — я тебя люблю безумно и… видимо, безнадежно…

Сколько трагизма в этой пафосной речи! Нет, куклы Лукреции до этой постановки явно недотянули.

— Но выходить голым в мороз на эти ваши игрища не стану! — Ивелесский король поежился от своих слов. — Еще и спиртное это ваше пить невозможно, нормальный человек точно выплюнет все внутренности. Брр…

— Это от зелена вина, что ли? — скептически переспросила Хельгарда. — Ты и после первой чаши медовухи слег, какой из тебя выпивоха?

— Я не выпивоха, а король Ивелесса!

Это он резонно заметил.

— Ну дык и хлебай свое ивелесское пойло… кислющее, сил нет! Чего ты от меня сейчас хочешь?

А вот тут Тристан замялся, всю его уверенность как ветром сдуло.

— Замуж тебя хочу взять…

С этими словами бедный король отскочил в противоположную сторону от возлюбленной.

— А-а, — скептически протянула Хельгарда. — Ты все еще не передумал.

— Н-не передумал.

Ах, как трогательно! Я даже залюбовалась происходящим. Вот они — подлинные чувства! Король Ивелесса все еще любил необузданную северянку. Как это романтично!

Меня саму сложно назвать романтичной. Но я искренне любовалась разворачивающейся на моих глазах сценой признания. Можно было бы и прослезиться, если бы не собственное незавидное положение.

Совет да любовь влюбленным! Пусть Хельгарда прекращает выламываться. Глядишь, и свадьбу до конца года сыграть успеют.

Где там мой платок? Точнее, платок Вардаса… но не суть.

— Что, правда не передумал на мне жениться? — В голосе Хельги заиграли ногки надежды.

— Ну да. Ты меня тогда табуретом приложила так ласково, — печально поведал Тристан. — Надо мной не хихикает разве что хряк в королевстве. Куда ни сунься, все смеяться начинают, мол, король, отлупленный принцессой. И никому не докажешь, что все произошло по-другому. Не было стола, а только табурет, и не по спине ты меня им приложила, а только швырнула вслед.

От напряженного молчания принцессы у меня внутри родилось недоброе предчувствие. Лучше бы Тристану сейчас промолчать, не то она опрокинет на его голову этот щербатый сервант вместе со мной и Вардасом. Вот потеха будет — сразу три жертвы на счету Хельгарды, и не абы каких! У них на севере за такое на руках, наверное, носят.

— Зато после того как мы поженимся, — продолжал воодушевленно объяснять Тристан, — все поймут, что я обуздал тебя, и перестанут смеяться.

— Что ты там со мной сделал? — угрожающе двинулась принцесса на короля. — Так вот что тебе нужно… в узду, значит, порядочную девушку при всем честном народе? Я тебе что — кобыла племенная?

Наверное, Тристану лучше сбежать прямо сейчас.

— Хельга… дорогая… — пятился ивелесский король от внушительного роста девицы, надвигавшейся на него с угрожающим видом. — Я считаю, что нам и правда необходимо пожениться… сама подумай о выгоде этого союза. У Ивелесса много связей на континенте, а у Дагендолла огромный потенциал… товаров тьма…

Хельгарда схватила Тристана за дублет и встряхнула так, что слышно было, как щелкнули королевские зубы.

— Все вы такие, ивелессцы, — с горечью произнесла она. — Во всем только выгоду видите, а простые человеческие чувства вам неведомы. Запомни, Тристан, ивелесский король, никогда я твоей женой не стану, не буду согревать твою постель в холодные зимние ночи, ждать тебя по вечерам и встречать из похода жаркими объятиями. Недостоин ты того, чтобы быть моим мужем!

— Ты выйдешь за Витгерда?! — в отчаянии воскликнул король. — За этого мальчишку?

— И выйду! — Хельгарда была неумолима. — Может, он окажется достойнее тебя, болтуна.

— Ты не посмеешь так поступить со мной! Ты принадлежишь мне… и шкуру эту ты для меня добыла! И точка!

В голосе короля сквозили безнадежная обреченность и обида.

— Да что ж ты такой непонятливый! Поищи себе выгодную невесту среди других. Вон их сколько собралось во дворце, глядишь, и сыщется под стать тебе какая-то, а про меня забудь. Слишком… разные мы с тобой, Тристан!

С этими словами Хельгарда со всей силы впечатала ивелесского короля прямо в сервант, где мы мирно прятались с Вардасом. И так страстно его поцеловала, что старую конструкцию затрясло, а внутри поднялась вековая пыль.

Я не смела глядеть на канцлера, да и не разглядела бы его, а вот на то, что творилось снаружи, было хоть и любопытно, но стыдно пялиться. Поэтому лучшим выходом из положения оказалось закрыть глаза. Однако меня подвела пыль, которая совершенно беспардонным образом залезла в нос и выдала нас безобразно громким чихом. Естественно, моим. Где там лорд Вардас? Он, поди, таким слабостям вообще не подвержен, и вряд ли бы гахнулся лбом о дверцу, как я.

Возня снаружи стихла. От осознания того, что наделала, я так и осталась стоять с открытым ртом и выпученными глазами, когда дверцы серванта внезапно отворились, и на нас с Вардасом уставились король Ивелесских островов и принцесса Дагендолла.

— Вардас?! — Тристан почти взвизгнул. — Вы уже совсем стыд потеряли и вместо дознавателей сами шпионите за гостями?!

— Рад видеть вас в добром здравии, ваше величество. — Канцлер невозмутимо кивнул Тристану и поклонился Хельгарде. — Ваше высочество, вы, как всегда, прекрасны.

Прекрасной в этот момент Хельгу назвать было трудно — платье в беспорядке, волосы растрепаны, зато взор горел, губы алели, и сама она явно не беспокоилась о ситуации, в которой оказалась.

Тут взгляд Тристана упал на меня. Я поспешно присела в реверансе, прямо как учили. От этого сервант зашатался, и откуда-то сверху упала часть резного украшения, приземлившись прямиком на ногу его ивелесскому величеству.

— Вардас!!! — На этот раз король рявкнул и схватился за ногу, подпрыгивая от боли. — Что все это значит?!

— А ты не видишь? — спокойным тоном задала вопрос принцесса.

— Нет! Не вижу! — Тристан наконец перестал прыгать. — И уже слабо соображаю, особенно — из-за отдавленных пальцев!

— Ничего, твоя нога не отвалится. Чай, не девица.

— Может, мы пойдем? — задал вопрос канцлер. — Тогда у вас будет возможность выяснить отношения наедине.

— Стоять! — А Тристан мог быть жестким, когда хотел. — Что? Все? Это? Значит? Мало вам одному подглядывать и подслушивать, так вы еще и девицу эту в свою компанию завлекли? Отвечайте, Вардас! Немедленно!

— Ой, идиот, — простонала принцесса. — Любовь.

— Что? — в один голос спросили я, канцлер и король.

— Это значит, любовь у них тут! — пояснила Хельгарда, глядя Тристану прямо в глаза. — Ты про такое не слыхивал. Один ты здесь такой пылкий? Иди сюда, — обратилась она ко мне. — У тебя платье слегка сбилось — я поправлю.

Выбора у меня не было, поэтому я сразу же очутилась перед принцессой.

— У меня шнуровка на платье разошлась, я за крюк для портьеры зацепилась. — Надо было хоть попробовать оправдаться. Я развернулась к Хельге спиной. — Вы не могли бы завязать?

— Могла бы.

И завязала. К счастью, не так туго, как Рекка.

— А ты все-таки дерзкая! — шепнула мне дагендолльская принцесса. — А все овцой прикидывалась.

— Ага, — кивнула я в ответ. Оправдываться было бессмысленно.

— Вардас! — не унимался король. — Вы — скотина! Я все доложу вашему королю. И плевать, что вы родственники! Я добьюсь, чтобы вас сняли с поста за такие выходки. Подумать только! Скомпрометировать бедную, несчастную сиротку!

При этих словах мы с Хельгардой застонали одновременно.

Как она умудрилась влюбиться в такого зануду? Но правду говорят — противоположности притягиваются.

— Полагаю, — опять этот невозмутимый тон канцлера! — батюшке ее высочества тоже не очень понравится новость о том, что вы имеете привычку целовать принцессу в самых неподходящих местах и без его светлейшего дозволения.

— Вы… — Король стал в угрожающую позу, прям как Хельга несколько минут назад. — Вы не посмеете!

— Умолкни! — Принцесса опять вступила в разговор самым экстравагантным образом — ткнув Тристана в бок, отчего тот еле устоял на ногах. — Раскудахтался, как тот петух перед куриной похлебкой. Сейчас и правда народ сбежится.

— Я думаю, будет лучше, если мы забудем об этом досадном недоразумении, — обратился Вардас к Тристану. — В конце концов, наша встреча здесь — это всего лишь случайность.

Ага. Ну да, случайность. Особенно поцелуи Тристана и Хельги — правда, такое недоразумение. А сам Тристан — одно сплошное… Но канцлер прав — лучше обо всем забыть, правда не всегда бывает полезна. Тем более что принцесса отказала королю, пусть и весьма своеобразно. Теперь вместо спины Тристан будет лечить еще и собственную задетую гордость. Кого-кого, а его мне было совсем не жаль. На месте Хельгарды я бы запустила в него не табуретом, прибила бы створкой замковых ворот, чтоб наверняка.

— Возможно, я с вами и соглашусь, лорд Вардас! — надменно промолвил король. — Но, если я узнаю, что хоть кто-то из вас проболтался…

— Как ты о своей репутации мандражируешь! — вступила в беседу принцесса, еще и хмыкнув для пущей убедительности.

— Я?! — возмутился Тристан. — Дорогая, я пекусь в первую очередь не о себе, а о тебе! Ты будешь загублена, точнее, твоя репутация будет загублена.

— Да плевать я хотела на эти ваши репутации! Это вы все в своем Ивелессе с постными физиономиями ходите, потому что загоняете себя в невесть какие рамки и другим житья не даете.

— Ты несправедлива!

— Довольно с меня! — рявкнула принцесса так, что у короля затрепетали кудри. — Пора расходиться. Я думаю, о произошедшем нет смысла болтать лишнее. Девчонка вон за всех натерпелась сегодня, как на ногах еще держится! Но я сразу поняла, что ты бойкая…

На том и закончили.

Решили тихо-мирно разойтись в разные стороны и забыть о том, что видели. Только я подозревала, что если канцлер и будет молчать, то думать об увиденном ему никто не запретит. А уж какие он сделает выводы, я точно не узнаю, да и хочу ли о них знать?

Довести меня до покоев вызвался все тот же Вардас, потому что сидеть в одиночестве в полутемной пустой комнате в ожидании человека, которого пришлет за мной канцлер, было абсурдно. Отпускать меня одну он тоже не захотел. Хельгу умыкнул ивелесский король — покои для ее семьи находились совершенно в другой части замка, в той, о которой Тристан был весьма недурно осведомлен.

Так я опять оказалась наедине с человеком, которого боялась до икоты, особенно после всего произошедшего. А Вардас хоть бы слово сказал! Он молча вел меня по совершенно пустым коридорам, которых я раньше не видела. Потом до меня дошло, что идем мы по безлюдной части замка. А та пара слуг, что встретилась нам по дороге, прошла мимо, как будто не видела нас вовсе.

— А-а-а… — глупо протянула я, потом вдохнула поглубже, благо ничего этому не мешало, и спросила чуть смелее: — Где мы?

— В замке, — как ни в чем не бывало пожал плечами канцлер.

— Это-то я понимаю.

Он так спокойно проигнорировал мой вопрос, хотя еще недавно ревностно стоял на страже моей репутации, а потом с треском все провалил. Да ладно, кому мне врать, я сама все провалила!

— В какой именно части замка мы находимся?

— Вас что-то смущает, леди Гинтаре?

Эта прежняя холодная заносчивость и горделивость! Может быть, я и заслужила такое, выставив его не в лучшем свете перед двумя королевскими особами, но того, чтобы из меня делали последнюю тупицу — я не заслужила, по крайней мере, сама на это надеялась.

— Да, смущает! — прозвучало резче, чем следовало. — Почему вы не можете нормально ответить на мой вопрос?

— Мы находимся в королевской части замка, — невозмутимо произнес лорд Вардас и посмотрел на меня. — Здесь меньше народу, чем в обычных коридорах и залах. Можете не беспокоиться, леди Гинтаре, я не стану посягать на вашу добродетель.

— Я совсем не об этом подумала!

И это после того как он чуть ли не тискал меня в том деревянном гробу! Какой ужасный человек! Зачем я вообще заговорила с ним?!

— Просто те двое слуг… они нас не увидели, так ведь?

— Вы совершенно правы.

У него, вообще, есть эмоции? Или для их проявления надо снова приложить его посохом?

— Это одна из ваших способностей? — Я все еще надеялась, что в голосе канцлера появятся добрые нотки, как при упоминании о моем подарке королю.

— Слишком много вопросов, леди Гинтаре.

О! Я точно его пну разок.

— Почему бы и нет, лорд Вардас, мне ведь интересно.

— Хотите все знать? Любопытство или все же любознательность, леди Гинтаре?

Я так не любила это слово «леди», что поморщилась. Оно казалось таким же чужеродным по отношению ко мне, как Людя в объятиях проходимца-самодержца, восседающая на троне.

— Я не выпытываю у вас, лорд Вардас, секреты вашего братства. — Мое раздражение улетучилось, и голос стал спокойным. Наверное, отрезвила мысль о подруге. Вдруг вспомнилась сегодняшняя сцена из вертепа и пришло осознание того, что все снова может повториться, как и четверть века назад. Надо поговорить с Людвикой. Обязательно.

— Вы стали необычайно задумчивы. — Канцлер посмотрел на меня с интересом.

— Не обращайте внимания! — отмахнулась я. — Это всего лишь девичья неуемность, надеюсь, старые манускрипты с трактатами будут более многословными. Мы скоро придем?

— Мы уже почти пришли. — Мне послышалось или теперь в голосе канцлера прозвучало раздражение?

— Значит, все-таки любознательность, — задумчиво протянул лорд Вардас после некоторой паузы. — Что случилось два года назад в деревне Лиэке?

— Что?! — Вопрос был слишком неожиданным, чтобы я смогла отреагировать более сдержанно. — О… чем… вы?

Было поздно отшучиваться или отнекиваться, моя интонация выдала испуг.

— Вы прекрасно знаете, о чем я, леди Гинтаре, вопрос повторять не стану. Отвечайте!

— Не буду!

— Вы не хотите узнать, кто ваш отец?

Я остановилась и посмотрела на обнаглевшего и пустившего в ход свою власть канцлера.

— Не смейте… — прошипела, готовясь, в случае чего, расцарапать ему лицо. — Мне казалось, вы лучше, а вы такой же… как все!

— Вы ошибались! — Вардас сжал мой локоть, когда я попыталась вырваться. Потом его руки оказались на моих плечах. — Вы слишком добры и доверчивы, Гинтаре! А здесь такое не принято. Да, вы дерзите, но когда защищаетесь, потому что для нанесения упреждающего удара у вас не хватает ни решительности, ни знаний.

— О да! — Пора было показывать зубы, иначе меня сожрут и не подавятся. — Какая жалость, что сейчас под рукой у меня нет посоха, я бы вас им отделала, не сомневайтесь. Конечно, меня легко прочитать, ведь я глупая деревенская простушка, которая должна прыгать от счастья из-за того, что ее притащили ко двору и подали на блюде самому королю. Такая глупая и предсказуемая. Скажите, лорд Вардас, раз уж вы хотите откровений, то будьте так любезны, удовлетворите мое селянское любопытство — вы надели на племянника личину сегодня утром или он сам до этого додумался? Признаться, роль простого музыканта ему шла больше, чем роль короля.

Вардас вздрогнул, а я попыталась вырваться, но не тут-то было. Его руки только сильнее сжали мои плечи.

— Я не говорил, что вы глупы, вы доверчивы, но…

— А разве это не одно и то же? Это же столица! Здесь доброта расценивается как слабость, а доверие считается глупостью. Я тут второй день, но уже хочу бежать без оглядки куда глаза глядят.

— Нет ничего проще, чем спрятаться в обители своей богини-хранительницы, не так ли? Там все поймут, примут и одобрят. Конечно, вам, такой чистой и честной, дела нет до происходящего вокруг, до того, что случилось, к примеру, с вашей матерью. Почему она умерла и за что? Какие тайны унесла с собой? Вы знали, что Инге поддерживала связь с представителями культа Гильтине?

Я снова рванулась из железных объятий канцлера.

— Да, моя дорогая леди Гинтаре, ваша мать и гильтинийцы! Не вяжется, правда?

— Отпустите. Меня.

Вырываться смысла уже не было, вот только как я объясню горничным синяки на плечах? Ладно еще Людя, она поймет и прикроет, но другие все разболтают остальным слугам. Дойдет до теток. Вкупе с сегодняшними событиями моя репутация будет иметь оглушительный успех. Впрочем, на это плевать.

Что там Вардас говорил о моей матери?

— Разве у вас не появлялись вопросы?

Я молчала. Ну не перечислять же ему тот список вопросов, который вертелся в моей голове. Да и как-то сложно было сейчас собрать мысли в одно целое, когда черные, как смоль, глаза прожигали насквозь, вглядываясь в самую суть.

— Почему вы молчите? Еще минуту назад были так дерзки, а теперь не можете проронить ни слова.

— Наверное, потому, что вы никак не можете выговориться.

Меня вновь переполнило отчаяние. Было удивительно неприятно осознавать, что я так легко попалась на крючок канцлера. Ему нужна была информация, а мне показалось, что он хочет искренне помочь. Пречистая, какая же я все-таки дура!

— К тому же, — продолжила я ровным тоном, настолько спокойно, насколько могла, — вы делаете мне больно, и я не могу сосредоточиться ни на одном вопросе.

— Простите! — как будто устыдившись, Вардас наконец отпустил меня.

О! Этот день просто невероятен! Я провела незабываемый вечер, полный неизгладимых впечатлений. Сначала корсет, потом мертвая хватка канцлера. Впереди полночи отмокания в травяной ванне, иначе я рискую не встать завтра утром с постели.

— Ну что вы! — Я растерла плечи. — Примите мою благодарность, лорд Вардас, теперь я знаю цену искренности при дворе. Вы преподали мне урок, которого я никогда не забуду.

— Мне нужен ответ на мой вопрос, леди Гинтаре. — И ни одной эмоции ни на лице, ни в голосе.

— А мне нужен ответ на мой вопрос, лорд Вардас. Возможно, я действительно хочу знать имя моего отца. Но, может, и не хочу. Есть вероятность, что вы не откроете мне правды, а я устала от хождений вокруг да около.

— Завтра утром в садовом парке у фонтана роз. Я буду ждать вас там. — В словах чувствовалось напряжение.

— Как я найду этот фонтан роз? — Слишком помпезное название покоробило, как-то не вязалось оно со вкусами короля и канцлера.

— Он находится посреди яблоневого сада, это за замком, вы легко найдете.

— Хорошо, я приду, раз выбора у меня нет.

С этими словами я развернулась и собиралась уйти, но Вардас схватил меня за руку.

— Быть может, в ваших глазах я груб и неотесан, леди Гинтаре! Но мой человек, посланный в Лиэке, не вернулся, а на вашу обитель совершено нападение.

— Как…

Холод плохого предчувствия коснулся моих ладоней. Настоятельницы, послушницы, девочки…

— Кто-нибудь пострадал?! — Слова давались с трудом. Тяжело было дышать и говорить, язык прилип к небу.

— Послушницы и наставницы в порядке. — Голос канцлера смягчился, только я уже не поддамся на этот обман. — Их на время приютили крестьяне.

— А… как же… — Страх не давал нормально мыслить. — Как же вайдил Фьерн?

Душу переполнил леденящий страх. Только не это, Пречистая! Ведь он так служил тебе!

— Ваш наставник защитил своих подопечных, но пропал без вести.

Наставник пропал! Это же не значит — смерть, ведь правда?

— Мне очень жаль, Гинтаре.

Так я и осталась стоять истуканом, когда он отпустил мою руку и стал отходить от меня в тень портьер, растворяясь в обманчивом сумраке теней.

Где-то отворились двери, и передо мной возникли обеспокоенные лица Легарта и теток. Все что-то говорили и мельтешили перед глазами.

— Я тебя не нашел ни в зале, ни в открытых гостевых! — вещал кузен. — Мы сбились с ног, даже матушка с тетушкой вызвались тебя искать. Думали, что ты застряла в каком-нибудь чулане.

А ведь и застряла, была история. И никто не обратил внимания на то, что платье мое в беспорядке.

— Девочка, с тобой все хорошо? — Это опять леди Катрисс со своим вонючим пузырьком. — Ты очень бледна.

— Эта дардасская пигалица еще получит свое! — Тетушке Габриэле требовалась срочная сатисфакция, иначе ее жизнь была бы прожита напрасно. — Гадина! Не видать ей короны, как и той гадине, что была до нее.

«Корона без головы и голова без короны… вечное одиночество». Откуда это? Определенно надо наведаться в Северную башню.

— Гинта! — Рык Легарта вывел меня из оцепенения. — Ты в порядке?

— Да, — согласно кивнула и попыталась оправдаться: — Просто я заблудилась.

— Пойдем скорее в покои! — С этими словами Браггитас повел меня к освещенной арке дверного проема. Подальше от королевских хором.

Мы молча добрались до своих комнат, где тетки, еще беспокоясь, передали меня на руки горничным во главе с Людей.

Только у двери я отважилась окликнуть Легарта и задать вопрос:

— Ты ведь знал о нападении на обитель, так?

— Йодас задери… откуда? — Он был сам не свой. Вдруг стало жалко кузена, ему и правда приходилось нелегко.

Или это такая маска? А на самом деле Браггитасу наплевать? Возможно. Это я глупая все воспринимаю близко к сердцу, а ведь бывает по-другому, не так, как кажется на первый взгляд.

— Просто скажи правду, Легарт. — Голос меня подвел, осип. — Тебе же легче станет.

— Правда ничего не изменит, Гинта. — В его словах сквозили усталость и сожаление. — О произошедшем я узнал перед приемом. Сама понимаешь, я никак не мог тебе рассказать. Да и сейчас, когда ты осведомлена, все останется, как прежде. В обитель возврата нет, твое место здесь.

С этими словами Легарт ушел.

Горничных пришлось отпустить, лишние глаза и уши нам с Людей были ни к чему. Я рассказала ей о произошедшем на вечере, потом о Вардасе и предстоящей встрече с ним. После того как она притащила с кухни кружку кипяченого молока с медом, я не выдержала и поведала о том, что Ютас и король Витгерд — это один и тот же человек.

Выдержке Люди можно было позавидовать. Она отправилась в свою постель и довольно быстро уснула.

А я накрыла голову подушкой — старая добрая привычка, приобретенная в Сунагере, вспомнилась только сейчас. Холодея от мыслей в непроглядности глухой ночи, я сама становилась твердой, как остывающий металл.

Мне надо стать тверже, и я со всем справлюсь.

Но как это сделать, когда душа в немых рыданиях просит забытья и избавления от страданий?