ГЛАВА 23
Иди-иди, скатертью дорога! Желательно, чтобы сама дорога была кривой и ухабистой, тогда хоть ноги все трое переломают. Сволочи! Я безнадежно попыталась стянуть раны, дотянуться до животворных токов на запястьях, но пришлось ограничиться тем, что прекратила приток крови к рукам. Сил практически не осталось, ведь до этого я лечила Легарта, и в мои планы никак не входили похищение и дальнейшая роль жертвы. На то, что у меня что-то получится, не рассчитывала — руки были связаны не простой веревкой, а магической. Это же надо додуматься — отрезать волосы мертвым, чтобы сплести такое!
Отчаяние.
Оно подползало, подкрадывалось вместе с холодом и сумерками. Даже если кровь получилось остановить, это не значит, что она перестала двигаться по кругу. Ее вышло из меня достаточно много. Просто теперь она двигалась очень медленно. Пора смириться с тем, что я умру, но вот становиться причиной гибели несметного числа людей не хотелось. Связанная по рукам и ногам, я не могла двигаться, а кричать не было сил. Отчаянно хотелось спать, и пусть тело закоченело от холода, казалось, если я закрою глаза, тут же станет тепло и легко. Холод убаюкивал, холод смежал веки, холод шептал колкими губами ветра одну из грустных сказок Энике.
О нас с Людей забыли.
От осознания этого стало горько. Острое чувство вины терзало душу — нам не надо было расставаться, но я отправилась лечить Легарта, а еще — дура такая — хотела отыскать Майло. Потому что переживала за нерадивого канцлера — он получил столько ран! Та капля силы, которую берегла для него, отсрочила мой уход в Навь, несмотря на магические путы.
Из-за помпезного празднества никто не заметил нашего с Людей исчезновения. Вардас, скорее всего, любовался прелестями Лукреции, Легарт предавался печалям после нашего разговора, Витгерд вовсю развлекал гостей, а мой отец — лорд Сарф — даже не представляю, чем он мог быть занят в это время. Я не знала этого человека. А вайдил Фьерн, почему он не заметил опасности?
Слезы обиды потекли из глаз. Теплыми дорожками покатились по лицу, очень быстро остывая на холоде.
Людя. Где ты?
Неужели все закончится вот так?
Веки отяжелели и стали медленно опускаться. Подступающая дрема несла неминуемую смерть…
Он не успел.
Никто не успел. На этот раз «эльфийскую пыль» никуда не подмешивали. Просто турнир сам по себе оказался настолько изматывающим, что в общей массе народа никто не заметил исчезновения обычной служанки. Кроме ее хозяйки, конечно.
Майло понял, что Гинтаре исчезла, после того как не нашел ее в шатре кузена. Куда она могла пойти? В шатре теток ее тоже не оказалось. Вообще он ждал ее. Надеялся, что Гинта придет проведать. Вардас считал, что имеет право с ней увидеться. Но она не явилась, а ведь так смотрела на него во время турнира, что Майло поверил, что она испереживалась.
В душу закралось недоброе чувство, канцлер не поленился проверить. Оказалось, опасения не напрасны: Гинту видели мечущейся меж шатров, а потом она будто испарилась. И вот тут-то он столкнулся нос к носу со стариком Ольгердом, поднимающим на уши всех дознавателей дворцовой охраны. Так называемый вайдил Фьерн вывалил ему на голову такое, что удар кузнечным молотом мог показаться ласковым поглаживанием.
Лучше бы он этого не делал!
С Ольгердом у Вардаса были личные счеты. Но сейчас предъявлять что-то казалось абсурдным и неуместным — старик сохранял верность королю и королевству. Это Майло знал точно. Но вот то, в чем жрец признался, повергло Вардаса в ярость, теперь он готов был убить вайдила без зазрения совести.
— Какого йодаса ты все скрывал? — чеканя каждое слово, произнес разъяренный канцлер.
— Я хотел их защитить, но подверг еще большей опасности. — Согнутая спина бывшего маршала королевства выдавала не только тяжесть прожитых лет, но и груз сжигающей вины.
— Ты их убил… — выдохнул Майло, еле сдерживая себя, чтобы не накинуться на старика. Как бы там ни было, выглядело бы это недостойно. Но и смириться с тем, что натворил этот предусмотрительный глупец, оказалось неимоверно сложно.
Гинтаре…
Ее уже могли убить! И все из-за скрытности Ольгерда, будь он неладен, который не рассказал, что служанка Гинты вовсе не служанка, а самая настоящая избранница дара темной силы. Некромантка! Кто бы мог подумать?!
И Гинта… не доверилась. Ничего не сказала. Знай Майло правду о девушках, все могло бы сложиться по-другому. Не случилось бы то, что случилось, и обе остались бы живы.
А теперь… Что делать теперь, когда следы замело выпавшим снегом?
«Она была искренне привязана к той девочке, которая везде и всюду следовала за ней. Стоило бы догадаться!» — с горечью понял Вардас. Но уже ничего не изменить. Остается запастись терпением и думать только о ней. Тогда, возможно, получится услышать биение ее сердца.
— На ней не твой камень, — вывел из задумчивости голос Сарфа. — Ты ее не услышишь.
— Ты же почувствовал, когда сердце Инге перестало биться… — с трудом разомкнув высохшие губы, промолвил Майло.
— К тому времени нас с Инге связывало намного большее, чем камень, — выдохнул бывший наставник. — Да и ты ранен, силы на исходе.
— Я найду ее… — Пальцы сжались в кулаки, несмотря на боль. Майло посмотрел на бывшего учителя с вызовом. — Вот увидите, я ее найду! По моей вине она оказалась втянута во всю эту грязь, значит, мне и расхлебывать!
С этими словами он вышел под падающий снег, но тут же был остановлен магистром.
— Остынь! — произнес Эмбро Сарф. — На горячую голову можно натворить дурных дел. Успокойся.
Магистр похлопал бывшего подопечного по плечу.
— На ней мой камень… она еще жива.
Сколько времени прошло с начала поисков, Майло не представлял, но на землю постепенно стали опускаться сумерки. Королевский двор продолжал широко и шумно праздновать окончание турнира. Сотни жаровен освещали пространство, аромат жареного мяса и вина дурманил захмелевшие головы, ваганты и трубадуры нещадно рвали струны и раздували мехи своих инструментов. Все быстро забыли о разногласиях до следующего сговора, когда снова появятся шанс и возможность сразиться за положение в обществе. А сейчас почему бы не насладиться праздником — люди так загадочны и так предсказуемы!
Никто не подозревал о том, что над их головами нависла тень хозяйки навьей тьмы.
Всем было наплевать на то, что турнир чуть не превратился в побоище — празднество на открытом воздухе с обилием вин и закусок опьянило и неожиданно сдружило всех.
— Я пойду с тобой! — Путь Майло перегородил Витгерд. — Не спорь! Я король!
Канцлеру ничего не оставалось, как согласиться. Про себя он только горько усмехнулся — племянник давно вырос, больше не было запуганного и измученного мальчишки. Порадоваться бы этому, да, похоже, у него не осталось времени. Еще этот страх и глупые переживания, которые путали мысли и сбивали с толку. Витгерд любил Гинтаре — это стало очевидно после ее ранения. Король зачастил к девушке с визитами под предлогом беспокойства о ее здоровье.
И если Сарфу Майло мог хоть как-то противостоять, то Витгерду нет. И не потому, что племянник был королем, а потому, что молодость должна идти рука об руку с молодостью, цвести, подобно двум бутонам с одной ветки. Но главное — найти девушку живой, потом Майло ее отпустит, отдаст другому. Он сможет, отыщет в себе силы отказаться от Гинтаре.
И когда все стало таким сложным?
По всему выходило, что девушек «увели» прямо с места, где проходил турнир, а это значит, что действовал кто-то свой. Близкий. Хорошо знакомый человек, который не просто был в курсе всех событий, но действовал с врагами заодно, водя за нос дознавателей и безнаказанно проворачивая свои дела у всех на виду.
Значит, за Петрасом и его свитой стоял кто-то еще.
Труп Рутарса нашли за пределами королевского парка — это было не так уж далеко. Отчаянно не хватало людей для поисков, а снег заглатывал дороги с ненасытностью волка.
— Крыса! — сквозь зубы процедил Браггитас, стукнув кулаком по рыхлому снегу. Сморщился от боли — рана Легарта была слишком свежей, чтобы делать резкие движения.
Рутарс умер мгновенно. Тот, кто нанес удар, знал, что и как делать.
— Где Лаугас?! — рявкнул Легарт так, что по долине разнеслось эхо. — Он с ним всегда работал в паре, должен был заметить что-нибудь… Где тот пропадает, с кем встречается?
— Н-нет! — замотал головой один из молодых дознавателей, тот, который дежурил в скрытом наблюдении и еще не успел напиться. — Нет здесь Лаугаса… его со времени турнира никто не видел.
У Браггитаса явно сдавали нервы. Вигинас был внуком второго советника, и, если что-то случилось, последствия грозили очень неприятные.
Только уже поздно было что-либо выяснять. Мертвый не заговорит или… Эмбро Сарф наклонился над трупом и внимательно осмотрел. Спокойный и хладнокровный, как будто не его дочь сейчас находилась в опасности.
— Гинтаре здесь, — произнес спокойно магистр. — Второй девушки нет.
И вот тут Майло будто прозрел…
— Все побоище на турнире было отвлекающим маневром, — разрезал воздух, как острый нож, спокойный голос старика Ольгерда.
В том-то все и дело! Турнир — это фарс и ловушка для них! Глупое представление с куклами, где им так и не довелось увидеть кукловода!
Увы, некоторые вещи становятся очевидными, когда чья-то жизнь висит на тоненьком волоске.
— Я знаю, где она может быть! — воскликнул жрец и показал в сторону замкового холма.
В это время над холмом разлилось огненное марево, осветив красным светом теперь уже совершенно алый снег.
Мне приснилось, что я стала огненной птицей. Свободной и легкой в своем полете. Огонь меня не обижал. Наоборот. Ластился ко мне, согревая, а мне было так холодно. Мне было холодно? Да. Тогда, в другой жизни. А теперь мне тепло и легко, настолько легко, что я не хочу, чтобы пламя уходило.
Кто-то меня звал. Кто-то помнил мое имя. Я не помнила…
Потому что была другой, не такой, как раньше. Вокруг клубился пепел, а я летала в пламени, в свободном танце огня.
— Гинтаре! — Голос был хорошо знаком. — Обернись…
Она стояла посреди залитой огнем поляны, такая же прекрасная, как и прежде. Рыжие волосы разметались на ветру, зеленые глаза светились любовью и теплом.
— Мама… — выдохнула я, и воспоминания накрыли меня с головой. Все, что забыла, вспомнилось разом, в один момент.
А Инге улыбалась. Какая же она замечательная! Пришла ко мне. Не в силах сдержаться, протянула руки, хотела ее обнять — я так соскучилась по ее объятиям, по ее улыбке, по ее любви. Она единственная, кто никогда не предавал, несмотря ни на что.
Но как бы я ни старалась приблизиться к ней, расстояние между нами не сокращалось, оставалось неизменным — Инге так и стояла вдалеке.
— Мама! — закричала в отчаянии. Мне так и не удалось ее обнять.
— Очнись, Гинтаре! — Ее голос звучал необычно, словно в моей голове. — Ты должна проснуться…
— Зачем? — Я не понимала ее слов. Разве я сплю, если так хорошо? — Мне нравится быть птицей! Теперь я свободна, и здесь тепло!
— Холод порой — лучшее спасение! Вернись к нему…
— К кому? — Память предательски молчала, она не хотела возвращаться и мучить меня.
— К тому, кто гасит пламя…
И меня выбросило обратно в холод.
— Вернулась! — Это Легарт склонился надо мной, счастливо улыбаясь. — Живая…
Попыталась что-то спросить, но не получилось, даже рта раскрыть не смогла. Хотела повернуть голову, чтобы осмотреться, но Браггитас не дал мне этого сделать.
— Не надо смотреть. — Только сейчас заметила, что кузен еле живой, одежда на нем обгорела, а лицо в черной саже.
Хотела встать. Браггитас держал крепко. Сил сопротивляться совсем не было, но дурное предчувствие не давало покоя.
— Легарт… п-прошу тебя. — Голос сорвался на жалобный писк.
За плечом двоюродного брата пылало зарево — прекрасное и одновременно ужасное. А в центре бушующего пламени вайдил Фьерн отчаянно сражался со стихией.
Человек в черном… Рутарс-предатель, его смерть… Людя!
Разве может посреди холода прошибить пот? Очевидно, да. Потому что воспоминания — непосильная ноша, а Легарт не давал вырваться, уносил меня подальше от круга огня.
Странная магия, страшная, потому что это магия смерти, призванная уничтожить все вокруг украденной у жертвы стихией. Этой жертвой должна была стать я, но и без моей гибели — вокруг разбушевалось пламя.
Попыталась вырваться из рук Браггитаса. Почувствовала неминуемую беду. У кузена не было сил сопротивляться мне, у меня не было сил вырываться, но из-за собственного упрямства я одержала верх. Вайдил в центре огненного круга закручивал спиралью пылающий вихрь, действуя руками и посохом. С обгоревшей одежды и волос срывались голубые искры и таяли в море пламени. Следовало уделить больше внимания старинным фолиантам в королевской библиотеке, был бы шанс укротить этого зверя вдвоем, но у меня имелось не так уж и много времени. Превозмогая слабость во всем теле и пережидая, пока темные мотыльки перестанут порхать перед глазами, поплелась к месту своей несостоявшейся гибели. Кто-то попадался на пути, люди Браггитаса что-то кричали, но гул в ушах стоял такой, что ничего не слышала. Огнегривый зверь рос рывками, отталкивая хрупких человечков все дальше от себя.
Посреди огненной стихии черным каменным столбом стоял мой наставник. С отчаянной решимостью на искаженном жаром лице к нему уверенной походкой шагал лорд Вардас. Лорд Сарф удерживал короля. Крепко держал. Витгерд вырывался весьма активно, не то что я.
— Нет… — прошептала сквозь подступившие рыдания. — Нет!
Он же ни в чем не виноват! Это все я! Это моя необузданная сила вызвала катастрофу, при чем здесь вайдил Фьерн?!
Где-то в глубине души поняла, что для того, чтобы погасить потустороннее пламя смерти, тоже нужна жертва, но не могла поверить в правду. Нельзя же так…
В эту секунду престарелый наставник посмотрел на меня. Я протянула руку, только было еще далеко, мне бы еще чуть-чуть.
Вайдил произнес что-то одними губами, а потом развернулся.
— Вардас! — закричал он. — Ты знаешь, что делать…
Лучше бы я не смотрела, лучше бы лежала в беспамятстве, тогда не увидела бы всего этого. Никогда не узнала бы, что совершил человек, которого я люблю…
Вардас поднял ладони со скрюченными, будто когти хищника, пальцами. Волна силы ударила прямо в центр — туда, где стоял старый жрец. Серебристый кокон, будто инеевая сверкающая корка, стянул все языки огня и в мгновение ока сжался в песчинку, звонкую искорку. В одну долю секунды все замерло, а потом волна ударила прямо в меня. Грудь обожгло невероятной болью, отчего показалось, что я снова умерла. Только, как в сказке, перед моими глазами разлетелись осколки янтарного кулона и упали на снег вместе с каплями алой крови.
Снег… белый и чистый… как странно. Здесь только что бушевало пламя…