Глава 11. Мастер Виджан, или Скоро, скоро бал, и сердце бьётся…

Тёплая мягкая ладонь на щеке… Пахнет молоком и сдобой… Пахнет чем-то невыразимо сладким и уютным… Открыв глаза, Вейра видит над собой лицо женщины. Полное, румяное, доброе. Мама? Нет, это не мама, это другая женщина… Вкусная и нежная. Кормилица?

В её руках Вейра чувствует себя в безопасности. Все беды и вся боль улетучиваются тотчас. Хочется смеяться, и она смеётся. Она летит. Она парит высоко и быстро. И приземляется…

У мамы длинные светлые локоны, похожие на толстые тугие завитки серпентина. С ними весело играть, ловить их, ускользающие, тянуть и перебирать пальцами. От мамы пахнет совсем по-другому — сладко, но не вкусно. Цветами пахнет. И глаза у неё другие — в них Вейре чудится страх. Но мама не сердится. Она никогда не сердится… Она молчит. Но иногда тихим мягким голосом поёт песенку. Слова не разобрать, только мурлыканье, будто кошка, свернувшая в клубочек вокруг котят, утешает их низким ворчанием…

— Вейра, очнитесь… Очнитесь же!

Тёплая ладонь на щеке, но вовсе не мягкая — шершавая и жёсткая. И пахнет от неё табаком и железом. Ох, Ведунья, мать наша… Завлечёшь, закружишь сном, а потом швыряешь в реальность, словно кутёнка в ледяную реку…

Открыв глаза, Вейра увидела над собой знакомое лицо. Бледное, с перекошенным от волнения ртом, с испуганными глазами. С усилием улыбнувшись, пробормотала:

— Мастер Виджан, что-то часто мы с вами встречаемся в последние дни…

Ноздри раздулись, глаза похолодели, губы сжались в нитку. Полицейский отстранился и протянул руку:

— Вставайте, вильена Эбенер. И прекратите падать в обморок, когда видите меня. Это становится неприличным!

Опершись на твёрдую, как рукоятка шпаги, руку, Вейра поднялась со скамьи, куда её положили. И правда, что происходит? Почему при виде мастера Виджана силы и сознание оставляют тело? Конечно, он всегда вызывал у Вейры некий трепет и толику страха, но ведь это не повод для обморока!

Она села, оправив складки манто, и неожиданно жалобным тоном произнесла:

— Вы, как всегда, считаете себя центром мироздания! А меня ограбили! Меня хотели похитить! Я испугалась, а вы… Ваше самолюбие, мастер Виджан, можно сравнить лишь с шириной моря, потому что всё остальное недостаточно велико!

— А вы, Вейра Эбенер, продолжаете считать себя бессмертной? — фыркнул полицейский, заложив руки за спину, прошёлся перед ней, словно судья перед осуждённой. — И прошу, будьте корректны. Не называйте меня по имени, мы не в «Птичках-Невеличках»! Мастер Хеннико, к вашим услугам.

Каков жук! Напыщенный, противный, эгоцентричный! Возмущение переполнило Вейру, как бурлящая вода в котелке, и выплеснулось наружу единственно возможным путём. Упорствует называть её вильеной — пусть выполняет распоряжения вильены!

Встала. Выпрямилась. Ощутила себя, как учила Лира, высокомерной и отстранённой. Задрала подбородок. Процедила:

— У меня украли лошадь с двуколкой. Потрудитесь найти, я заплатила за них два империала!

— Надеюсь, вы запомнили приметы нападавших? — прищурился мастер Виджан !

— Не запомнила, — мстительно ответила Вейра. — Зато я прекрасно знаю приметы двуколки и лошади. Кобыла-трёхлетка, чалая, с длинным хвостом и превосходными зубами. Двуколка чёрная снаружи, изнутри обита алой саржей.

— Как всегда, вызывающе, — иронично заметил мастер Виджан и махнул рукой куда-то: — Дрейвз, запишите показания вильены! Сколько было нападавших?

— Думаю, один. Очень сильный и не слишком чистоплотный. Его ладонь была возмутительно грязной, а мне ведь пришлось укусить его за мякоть!

Прибежал низший полицейский чин с блокнотом и гусиным пером, обкусанным по верху, прицелился и приготовился записывать. Вейра терпеливо повторила приметы и заставила писаря добавить цену, уплаченную за лошадь и двуколку. Всё это время мастер Виджан расхаживал по комнатке, кусая губы и ломая сцепленные в замок на спине пальцы. Потом сказал жёстко:

— Я принял решение арестовать вас, Вейра Эбенер.

— За что? — от изумления у неё даже рот раскрылся, но Вейра быстро захлопнула его, возвращая себе прежний вид надменной аристократки: — Я в этой истории жертва, мастер Хеннико!

— Совершенно верно, вильена Эбенер. И мне не улыбается видеть вас где-нибудь в подворотне с перерезанным горлом.

Он подошёл вплотную, пользуясь тем, что они в комнате остались одни, жарко дохнул в лицо и добавил тихо:

— Ваше горлышко достойно большего, нежели нож наёмного убийцы. Поэтому вы отправитесь в казематы. Там мне легче контролировать вас.

— Ну уж нет! — возмутилась Вейра. — В казематы… Да вы тронулись умом, достопочтенный мастер полицейский! У меня… у меня неотложные дела и вообще… Вы не имеете права! Я буду жаловаться вашему начальству.

— Ничего, уж как-нибудь я это переживу. Зато вы останетесь в целости и сохранности, пока я не найду того, кто вас преследует.

— Меня никто не преследует, мастер Хеннико! — в запале выкрикнула Вейра, приподнимаясь на носочки, чтобы казаться выше. — Это только в вашем воображении!

— И всё же, — он неожиданно улыбнулся. Творец, улыбка этого мужчины всегда вызывала у Вейры противоречивые ощущения: вроде и тепло от неё, а чувство опасности не оставляет… Надо поскорее бежать домой! Подальше… Готовиться к балу!

— Позвольте пройти! — фыркнула Вейра, порываясь к выходу. Мастер Виджан придержал её за локоть и серьёзно сказал:

— Прошу вас, ради моего спокойствия — останьтесь дома и не выходите никуда без сопровождения. Иначе — казематы!

Один пугает галерами и шахтами, второй казематами… Хороши эти полицейские! Всяк норовит обидеть беззащитную девушку. Вейра снова задрала подбородок и ответила с достоинством:

— Я подумаю.

Обойдя мастера Виджана, всё же вышла из участка.

Когда Вейра вернулась домой, было уже далеко за полдень. Она не решилась взять наёмный экипаж и быстрым шагом преодолела несколько кварталов, отделявших центр мегаполии от её квартала. Отчего-то слова мастера Виджана против воли застряли в голове. Кто-то преследует её. Конечно, она ни за что не признает это перед полицейским, но это правда. Почтовая карета не зря неслась на неё. А перед этим, в храме Ведуньи, кололо в затылок. И Лира твердит, что надо верить собственной интуиции… Нет, никаких наёмных экипажей! Мало ли, кто может поджидать внутри…

Ворвавшись в дом, точно мелкая прислужница, через чёрный ход, Вейра хлопнула дверью и бросилась на кухню, но остановилась на полпути. У вешалки в узорчатой высокой корзине стояла мужская трость. Набалдашник какой затейливый — с орлом, распустившим крылья. Между крыльев так удобно располагать пальцы. Чья же это трость, Вейра видела её совсем недавно…

Вен Ариано!

О Чёрная Ведунья… Неужели Туана всё же решила посодействовать? Вот упрямая девчонка! Она заслужила хорошей порки от руки мастера Сетти… Что же делать? Выгнать гостя некомильфо, прятаться тоже нельзя… Вейра вздохнула и заглянула на кухню:

— Бея, у меня гость?

— Ой, госпожа! — подхватилась служанка из-за печи, вытирая руки от мыльной воды. — Пришлися достопочтенный вен, мы с тётушкой Фридиль его обслужилися, желается с вами говориться! А мы ему буженинки сервировалися, настоечки сладкой да сыру, что давеча на рынке купилися… А тута вас мальчишка дожидаетсися…

— Какой мальчишка? — не поняла Вейра. — А где тётушка Фридиль? И что делает вен Ликс?

— Мальчишка вона, — Бея махнула рукой на мелкого худощавого и веснушчатого мальчугана лет десяти, который мялся в углу с шапкой в руках. — Мясника младшенький, за лошадью ходиться…

— А… Ну, пусть домой бежит, у меня лошадь украли, — мотнула головой Вейра.

— Тётушка Фридиль гостя вашего развлекается разговорами, а вен Ликс ушёл.

— Как ушёл? — Вейра даже ушам своим не поверила, переспросила: — Вот так взял и ушёл?

Бея пожала плечами, и на лице её отразилось искреннее недоумение:

— Зашлася в комнату — а его и нетушь.

— Ладно. Ладно. О нём потом… Слушай, мальчик, я тебе дам знать, когда лошадь найдут, — сказала Вейра мясниковскому сынку и велела Бее: — Дай ему пол-гидерии за хлопоты и выпроводи, а я пойду переоденусь.

Поднимаясь по лестнице, Вейра морщила лоб. Что значит — ушёл? Нет, конечно, можно понять вена Ликса. Вполне вероятно, он вспомнил что-то из своего прошлого и вышел проверить, прав ли. Но почему не сказал никому? Ведь не мог не подумать, что Вейра будет волноваться. Нет, его надо будет убить, на этот раз точно и прицельно. Но пока — заняться веном Ариано. Негоже заставлять высокородного вена, к тому же иностранца, ждать в салоне в компании пожилой тётушки…

Переоделась Вейра быстро. Освежилась с помощью надушенной воды и горячих салфеток с печи, натянула вессландское платье, которое приняло оттенок тревожного сизо-голубоватого неба перед грозой, слегка переколола растрепавшиеся локоны и прошлась по губам кисточкой, обмакнутой в кармин. Посмотрелась в зеркало и улыбнулась против воли. Хороша ты, маленькая Вейра, ничего не скажешь. Не добавишь, не возьмёшь. А главное, маленькая Вейра, ты относительно свободна и не принадлежишь никому. И не будешь.

Лёгкие атласные туфельки бесшумно касались ступенек. Ладонь — изящная, узкая, белая — скользила по перилам лестницы с элегантностью и мнимым безразличием ко всему. Улыбка витала на губах. Вейра постаралась оставить все мысли и проблемы на втором этаже, чтобы войти в салон беззаботной и весёлой, будто птичка по весне. Вен Ариано пришёл к куртизанке, он получит куртизанку — свободную, красноречивую и улыбающуюся. А Вейра посмотрит на его предложение и будет решать, подходит ей или нет.

Вен Ариано стоял у камина спиной к двери и грел руки у огня. Тётушка Фридиль уютно расположилась на диванчике мервильской дамаски с вязанием и своим обычным тихим голосом рассказывала гостю о празднике Божьих Даров, который ежегодно проходил на площади Трёх Храмов Тоннехеда в первые выходные первого месяца весны. Конечно, блаугардцы гордились своим праздником безмерно и проводили его с размахом, достойным мегаполии, но тётушкина мерная речь способна усыпить любого даже очень стойкого человека. Поэтому Вейра не стала медлить.

— Вен Ариано, какая честь! Не думала, что увижу вас снова так быстро, да ещё и в моём скромном доме!

Гость обернулся, и на неё глянули острые, как два кинжала, карие глаза, окружённые веером тёмных ресниц. Творец, зачем давать мужчине такие ресницы? А женщины вынуждены подкрашивать их угольной пудрой, чтобы придать длину и нужный цвет… Лицо вена Ариано показалось словно высеченным из мрамора — идеально красивое, гармоничное и в меру скуластое, как будто ожила холодная статуя из храма Воина. Губы растянулись в улыбке, но глаза остались настороженными. Вен Ариано ответил:

— Вильена Эбенер, прошу меня простить за вторжение, но с момента нашей встречи в парке я думал только о вас и не мог ждать положенного этикетом времени, чтобы послать визитное письмо и получить аудиенцию.

Он сдержанно поклонился подошедшей ближе Вейре, взял её руку холодными пальцами и поцеловал кисть. Сей раз при нём не было шпаги, значит, приехал не верхами, а в экипаже. Да и плащ сменил на безукоризненно вычищенное и вычесанное манто из короткого меха горного оленя. В сапоги богатого негоцианта можно было смотреться и видеть своё отражение, а в солнечный день от них разлетались бы зайчики. Хорош, безмерно хорош! Но внешность и педантичная натура — это одно, а совсем другое дело — как этот красавец относится к деньгам. Обычно люди, связанные с коммерцией, расстаются с гаульденами неохотно. Вен Риули, например. Но он всегда был прижимист, хотя и умеренно, по своему обыкновению…

— С вашего позволения, — тётушка Фридиль поднялась с дивана, согнувшись в поклоне, — велю служанке сервировать вам ещё графинчик вина и штофик настойки.

— Мне достаточно, благодарю вас, — суховато ответил вен Ариано.

Хм-хм. Много не пьёт, остерегается? Или болен? Первое предпочтительнее, но не стоит загадывать наперёд. Вейра жестом пригласила гостя занять кресло и опустилась первой во второе:

— Что же вас привело ко мне, вен Ариано? Неужели вы не смогли забыть мои прекрасные глаза?

Её смех, тщательно выверенный и отрепетированный годами, заставил аристократа улыбнуться:

— Именно так, вильена Эбенер. Я хочу поближе познакомиться с вами, а также сделать вам весьма приятное предложение.

— Мы непременно познакомимся ближе, вен Ариано, — Вейра склонила голову к плечу, позволяя прищуренным глазам принять лукавое выражение. — Но я должна сразу предупредить вас. Видите ли, я предпочитаю некоторую свободу и независимость от мужчин, в отличие от Туаны Варра.

— Я склонен оценить ваши услуги более чем достойным образом, вильена Эбенер. Предлагаю вам выслушать, о чём речь.

— Что же, я готова выслушать вас, — кивнула Вейра. Вен Ариано отпил настойки из бокала и улыбнулся, показав две прелестные ямочки на щеках:

— Видите ли, я здесь нахожусь уже почти шесть месяцев, но, как вам, должно быть, сказала ваша подруга, не посещаю дам. Однако недавно я получил приглашение на некий костюмированный бал, организованный одним из самых влиятельных людей Тоннехеда. Слышали об этом событии?

— Как не слышать, вен Ариано, — кивнула Вейра.

— Желаете пойти на бал, будучи моей сопровождающей?

Вейра приподняла брови, пытаясь собраться с мыслями. Такого предложения она не ожидала. Была готова отвергнуть договор сожительства, невзирая на ежегодную сумму компенсации, была готова принять даты и время посещений и даже поторговаться за цену, но сопровождение на бал… Тем более, Вейра и сама собиралась пойти туда инкогнито. Теперь скрываться нет смысла — нужно лишь назначить сумму, за которую она согласится.

Взяв со столика бокал, Вейра задумчиво покачала им в воздухе, глядя, как густое вино омывает прозрачные стенки. Надо сделать вид, что она раздумывает. «Никогда не соглашайся сразу, — наказывала Лира. — Торгуйся, ты не протухшая рыба.»

— Я могла бы, вен Ариано, — промурлыкала, отпив глоток. — Но вы же понимаете, от чего это зависит.

— Понимаю. Скажите мне, сколько.

Вейра рассмеялась:

— Вен Ариано, так дела не делаются, вы же негоциант! Предложите мне цифру, а я скажу вам — больше или меньше!

— Меньше у вас, у женщин, никогда не бывает! — хмыкнул аристократ. — Хорошо. Сто пятьдесят гаульденов станут ли той суммой, которая убедит вас меня сопровождать?

«О да! Да! Да-а-а!» — алчность внутри Вейры аж подпрыгнула от радости и завизжала дурниной. Но снаружи она только улыбнулась, как Мил над куропаткой, и склонила голову:

— Только ради вас, вен Ариано, и из-за вашей дружбы с Туаной я соглашусь.

Мужчина встал и, открепив от пояса туго набитый кожаный мешочек, положил его на стол. Сел обратно, изысканным жестом махнул на деньги:

— Пересчитайте, достопочтенная вильена. Там сверх того и на карнавальное платье, потому как необходимо быть ряжеными.

— Вы необыкновенно любезны! — Вейра мимоходом обласкала пальцами мешочек и снова взяла бокал. — Могу ли я надеяться, что мы поедем вместе в экипаже? Или мне стоит позаботиться заранее о средстве передвижения?

— Разумеется, я заеду за вами, вильена Вейра. А сейчас… Может быть, вы расскажете мне немного о вас?

Через некоторое время после продолжительной и весьма занятной беседы о Тоннехеде, винах, скаковых лошадях вен Ариано откланялся и ушёл, поцеловав Вейре на прощание руку. Всё это время мешочек с деньгами лежал на столике, но только после ухода гостя Вейра схватила в ладонь приятную тяжесть и медленно, оттягивая удовольствие, развязала шнурочки. Высыпала горсть тусклых монет на столешницу, разворошила. На глазок почти двести гаульденов. Творец, вот и новая печь! Можно хоть сейчас отправлять Бею к печнику договариваться.

Вейра вскочила, сгребая деньги в ладонь, и быстро пошла на кухню. Тётушка Фридиль поднялась из-за стола, за которым чаёвничала с Беей, и расплылась в улыбке:

— Ах, какой обходительный мужчина! Какой аристократичный и безукоризненно воспитанный! Что же, моя дорогая Вейра, вы согласились на его предложение?

— Откуда, тётушка Фридиль, вы знаете, что он сделал мне предложение какого бы то ни было толка? — невольно улыбнулась и Вейра. Экономка покачала головой:

— Таких достопочтенных венов пока в этом доме не бывало, посему я сочла возможным думать, что он не просто будет посещать вас регулярно.

Во взгляде старушки блеснула хитринка, и Вейра рассмеялась:

— Ах вы, старая лисица! Что же, вы снова правы! Однако не будем пока об этом. Вот вам, сложите в шкатулочку. А ты, Бея, мчись ветром к печнику, договаривайся, когда он сможет прийти переложить старую печь.

— Ой! — всплеснула руками служанка. — Неужто сподобилисеся! Ой! Бегу, сей же миг бегу! Ой!

И, вся радостная, юркнула в чулан за тулупом и валенками. Вейра вздохнула с улыбкой:

— Как же мало нужно женщине для счастья.

— Ох, ваша правда, моя милая Вейра, — старушка, кряхтя, аккуратно собрала монеты в стопочку и кивнула: — Пойду-ка, спрячу надёжно. Под запором-то всяко лучше будет.

Вихриком пронеслась на улицу уже одетая Бея, всё ахая и ойкая. Тётушка Фридиль прошаркала по коридору к лестнице. А Вейра присела к столу, сложив руки на коленях, вздохнула. Что ж им всем понадобилось на балу у вена Триболи? Уж не заговорщик ли вен Ариано, раз дружит с веном Фенери? Как же всё это сложно… В любом случае, Вейра попадёт на бал, постарается оторваться от своего кавалера и сделает то, что задумала и что велел мастер Сетти. С веном Ариано будет легче выйти ненаказанной из особняка вена Триболи…

Стук в дверь заставил её подскочить от неожиданности на стуле и прижать руку к груди. Творец, нельзя же так пугать! Кто это притащился, интересно знать? Вейра подождала несколько секунд, пока не вспомнила, что Бея ушла к печнику, а тётушка Фридиль пока спустится с этажа, можно и пообедать за это время. Поэтому, поднявшись, пошла открывать сама. Сердце кольнуло предчувствие, но Вейра внутренне отмахнулась от него, отпирая замок.

Творец…

— И снова добрый день, вильена Эбенер, — с лёгким поклоном поприветствовал её мастер Виджан. Чёрная Ведунья, опять он! Зачем пришёл? Досада вперемешку с желанием улыбнуться радостно заставила Вейру прикусить губы. Да и цель визита она разглядела почти сразу за забором, на улице. Чача помахивала хвостом, грустно понурив голову, запряжённая в двуколку.

— Вы нашли мою лошадь? — спросила Вейра и тотчас же почувствовала себя глупой. И так видно же… Но мастер Виджан усмехнулся, не обратив внимания на нелогичность вопроса:

— Как видите, Вейра. Куда заводить прикажете?

— Сюда, к сараю, будьте любезны, мастер Хеннико.

Она уже почти пришла в себя и приняла недавний высокомерный вид. Полицейский только головой покрутил, но послушно пошёл открывать ворота. Вейра поёжилась и, отступив на два шага в коридор, взяла с крючка шаль, обернула её вокруг плеч. Снова вернулась на свой наблюдательный пункт. Заведя кобылу с повозкой во двор, мастер Виджан вернулся к крыльцу, коснулся пальцами кепи и спросил смиренно:

— Могу ли я рассчитывать на чашечку горячего чая, достопочтенная вильена?

Слишком смиренно! Вейра хотела было отказать в запале, но вовремя захлопнула рот. Всё же полицейский нашёл украденное, самолично доставил к дому, замёрз… Пусть греется, в доме есть экономка, мастер Виджан не посмеет вольничать в присутствии доброй старушки. Отступив от двери, Вейра жестом пригласила его зайти, и полицейский не замедлил воспользоваться приглашением.

— Вы очень любезны, маленькая милая птичка, — вполголоса сказал, стряхивая снег с сапог. — Я не надеялся, что вы впустите меня в дом.

— Не слишком прилично это выглядит, но так и быть, я не позволю вам замёрзнуть на улице, как последнему босяку, — процедила сквозь зубы Вейра. Нет, похоже, она всё-таки поторопилась с выводами…