Глава 13. Мастер Виджан, или Откровения

Сухо во рту… Как после грандиозной попойки в «Птичках-невеличках». Такое бывало, когда приходили весёлые подмастерья с месячной платой. Все пили эль, блевали по углам, снова пили, снова блевали… Голова болела… Сейчас не болит. Болит в груди. Шея горит. Странно… Вейра должна быть в чистилище. Мертва. А когда ты мёртв, уже ничего не болит.

Двуликая Ведунья, прими к себе душу твоей покорной рабыни…

Вейра попробовала открыть глаза и увидела над собой простой бревенчатый потолок. Такой был в доме дядюшки и тётушки, в деревне. Давно, когда-то очень давно… Чистилище — это свет. Простор. Песнопения. А тут… Темно, душно, холодно, тихо. Только трещат дрова, разгораясь. Где она?

Приподнявшись на локте, Вейра охнула — так болело всё тело, а особенно шея. Шаги сбоку, чья-то рука насильно уложила её обратно. Крепкая мужская рука. Разве в чистилище есть мужчины? Оно раздельно для мужчин и женщин…

— Лежите, вильена Эбенер.

Этот голос… Вейра застонала. Судя по всему, Ведунья решила наказать грешницу после смерти, посылая ей вновь и вновь видения мастера Виджана.

— Вы… Опять вы! Да когда же я избавлюсь от вас… Даже за чертой вы рядом…

Громкий смех, лающий и хриплый, был Вейре ответом. Мастер Виджан смеялся, откинув голову, так громко и заразительно, что в другой раз она обязательно улыбнулась бы. Но не сейчас. Не сейчас. Слишком больно…

— Вильена Эбенер, вы представить себе не можете, как я благодарен Воину, что он свёл наши дороги вместе, — отсмеявшись, ответил ей мастер Виджан. Его ладонь скользнула по её плечу, спустившись к шее, обожгла касанием, и Вейра дёрнулась, зашипев, как рассерженная рысь.

— Тш-ш-ш… Не надо двигаться, я наложу мазь на шрам, и всё пройдёт.

«Я просто наложу мазь, не двигайся, птичка…»

— Это уже было, было, — пробормотала Вейра. — Ведунья, зачем ты мучаешь меня… Разве я недостаточно подношений дарила тебе?

— …Вейра!

Её схватили за плечи, встряхнули. Открыв глаза, она снова застонала:

— Ведунья, да когда же исчезнет это видение?

— Я не видение! Очнитесь наконец! Это я, мастер Виджан!

— Вы тоже в чистилище?

— Какое к бесам чистилище?! Рано нам ещё за черту! Вы живы, вильена Эбенер, и я тоже.

Вейра приподнялась на локте, снова морщась от боли, и обвела взглядом комнату. Низкий потолок, закопченный очаг, грубо сбитая кровать с воняющими сыростью покрывалами… Да, это не чистилище, это обычный небогатый крестьянский дом за пределами метрополии. Даже у дядюшки дом был лучше. Это просто лачуга. Окна, и те заделаны бычьими пузырями вместо стёкол. Где же она? Что произошло?

Снова сдавило шею, и Вейра вспомнила: удавка. Кто-то хотел её убить… Но не доделал работу до конца. Мастер Виджан помешал ему?

— Вы схватили убийцу? — спросила она взволнованно. Тёмные глаза блеснули зло:

— Упустил, с вашего позволения, достопочтенная вильена, ибо был занят спасением чьей-то ценной шкурки!

— Где мы?

Теперь уже вопрос прозвучал требовательно. Полицейский прошёлся по комнате и широким жестом, будто это были императорские покои, обвёл грязные стены:

— В укрытии за тридцать миль до мегаполии. Вы в безопасности. Никто вас здесь не найдёт, вильена Эбенер.

— Кто ищет меня? Зачем? Отвечайте же, мастер Виджан!

Тон Вейры, видимо, снова насмешил его. Полицейский склонил голову к плечу, став похожим на диковинную птицу, и ответил:

— Вы необыкновенно наивны для продажной женщины, вильена. За вами охотится наёмный убийца, а вы так этого и не поняли?

— Зачем? — выпалила она, почти с ненавистью глядя на него. — Зачем меня убивать? Я никто! Я никому не причиняла вреда! Я просто куртизанка!

Мастер Виджан вздохнул. Словно она была для него маленькой несмышлёной девочкой, как тогда, в комнате Лиры. И сказал тихо:

— Вы помните вашу первую кровь, вильена Эбенер?

— Лира, Лира! Лира-а-а!

— Что случилось, шмакодявка?

Лира грела обед в печке, то и дело касаясь чугунка ладонью. Тот был закопчен, потому что не все девушки заведения владели магией согревания воды. Когда Лира спала, они разжигали огонь. Да и когда Лира не спала, просить её осмеливались немногие. Вейра застыла в дверях, чувствуя, как сердце рвётся на кусочки. Ведь всё было хорошо! Так хорошо до сегодняшнего дня! И все надежды на нормальную жизнь рухнули…

Вейра протянула Лире свои нижние штанишки и со слезами в голосе сказала:

— Я умираю.

Та глянула и вдруг расхохоталась во весь голос, да так, что аж Бокль заглянула в кухню с недовольной миной на хорошеньком личике:

— Вы чего тут? Совсем ополоумели?

— Заткни глотку и убирайся! — весело ответила ей Лира и поманила меня: — Иди сюда, козявка. Ты что, никогда не имела крови?

— Как это, Лира?

— Ну кровь на белье… Впервые, да?

Нет, конечно, Вейра видела на панталонах девушек кровь иногда, отмывая их в кадушке, но думала, что это из-за сношений с мужчинами. Думала, так всегда, когда девушка идёт с клиентом в комнату и предаётся плотским утехам. К тому же, их кровь была красной, а застывая, становилась бурой… Обычное дело… Как если кто-то поранится. А кровь на штанишках Вейры — оранжевая в желтизну.

— Да, — кивнула Вейра, заглядывая ей в глаза, точно верная собачонка. Может быть, Лира знает, как вылечиться?

— Ох ты ж, Ведунья, мать наша… Садись. Расскажу.

Вейра села на табурет, и Лира устроилась на кресле напротив:

— Слушай сюда, мелочь. Теперь ты женщина. Не девчонка, не ангелочек во плоти, не невинная малышка в чепце, а женщина, сосуд порочного греха. Матушка Бийль захочет выпустить тебя в зал, как нас. Надо принимать зелье, чтобы не нагулять ребёнка.

— Как? Что ты говоришь, Лира? Какого ребёнка?

— Неужели тебе не рассказывали, откуда берутся дети?

Лира выбила трубку, лежавшую на краю стола в кучке пепла, и, достав из-за пояса кисет, принялась мять комок дешёвого бурого табака в пожелтевших пальцах:

— Когда мужчина ложится на женщину, когда вводит свой… ну этот самый отросток в твою дырку между ног, от этого обычно случаются дети. Поняла?

Вейра кивнула растерянно. Вот оно что… Она всегда думала, что детей приносит повитуха…

— А кровь идёт раз в тридцать дней. Ну, примерно. Значит, в этот раз пронесло, никакого ребёнка не будет. Поняла?

Вейра наморщила лоб. Кровь — это хорошо? Это не болезнь?

— Лира, а почему… Почему она такого цвета? Разве у тебя она не красная? Не как обычно, если порежешь палец?

Тут уже Лира нахмурилась. Помолчала, высекая огнивом искру и раскуривая трубку, потом ответила осторожно:

— Так бывает. Бывает… Редко. Но бывает. Не бери в голову, козявка.

Глядя на её задумчивое лицо, Вейра поверила. Так бывает…

— Я помню, мастер Виджан.

Голос Вейры прозвучал совсем тихо, слабо, словно она собиралась заплакать. Ну нет! Такого удовольствия она не доставит никому на свете! Тем более, полицейскому. Глянув ему прямо в ночь глаз, вскинула голову, отчего шея запульсировала огнём, и добавила:

— И ту, другую кровь, тоже помню! — голос отвердел, полыхнул ненавистью. — Она была с вами!

— Вейра…

Мастер Виджан смотрел так, что Вейра поняла — он также всё помнит…

— Моя… Дождалась… Моя птичка! Как же ты хороша!

Полицейский стонал, двигаясь на ней, вдавливая тяжёлым мускулистым телом в матрас, так что иногда у Вейры останавливалось дыхание. Лира говорила, что будет больно, говорила, что надо будет перетерпеть, говорила, что он быстро кончит и уйдёт… Но он не уходил. Он никак не мог оторваться от Вейры.

Было больно. Больно и стыдно. Хоть девушки не стыдились, Вейре никак не верилось, что она стала такой же, как они. Между ног жгло так сильно, что становилось страшно — там всё порвано, в крови, никогда не заживёт! Она скулила тихонечко, пытаясь вырваться, отползти, но мастер Виджан не пускал, держал крепко за запястья, дыша куда-то в шею. Наконец, Вейра взмолилась, не выдержав:

— Отпустите меня, пожа-а-луйста! Мне больно… Больно…

— Тш-ш-ш, птичка, — сквозь зубы шептал полицейский. — Сейчас всё закончится… Сейчас… Ещё немножко…

Она стиснула зубы, как и он, не смея больше перечить. Скорее бы… скорее… И он зашнурует панталоны, спустится вниз пить свой эль и отпускать скабрезные шуточки в адрес других девушек! А Вейра сможет умыться, оттереть кровь между ног, сменить простынь. Повсхлипывать немного в одиночестве. А затем она тоже спустится, натянув на лицо приличную мину, и будет смущённо улыбаться матушке Бийль, которая похвалит за усердие…

Мастер Виджан выгнулся, словно вбивая свой отросток ещё глубже внутрь её тела, простонал что-то неразборчивое, громкое, словно выругался, и тяжело упал на матрас рядом с Вейрой. Почувствовав свободу, она подхватилась было, но была поймана крепкой рукой за плечо:

— Стой! Куда ты?

Он притянул её к себе, обнял. Мужской запах пота и недавнего желания опьянил Вейру, лишил сил. Полицейский мог в один момент овладеть её волей — достаточно было лишь глянуть в глаза. А тут… Вейра покорно легла рядом, подтянув колени к голой груди, прикрывшись рукой. Но мастер Виджан отвёл её ладони:

— Не закрывайся. Хочу смотреть на твоё тело.

— Зачем оно вам? — пробормотала тихонько, слушаясь.

— Ты красива, забавная маленькая Вейра. Доставь мне удовольствие.

— Разве вы не получили удовольствие только что?

Он рассмеялся, откинувшись на подушку:

— Глупышка! Как можно сравнивать плотские утехи и эстетическое наслаждение?

Шершавая грубая ладонь легла на плоский белый живот Вейры, чуть прижала, надавила, скользнула, царапая кожу, выше.

— Хороша… И вся моя…

— Я не ваша. Я принадлежу матушке Бийль и ещё — Ведунье.

— Дерзкая маленькая Вейра! Спроси любую из этих потаскушек внизу — каждая помнит своего первого мужчину! А ты будешь помнить МЕНЯ. Будешь помнить, я знаю это, птичка!

Мастер Виджан снова усмехнулся и подтолкнул её:

— Поди принеси мне немного вина снизу.

Она послушно встала, подобрала с пола рубашку и корсет и вдруг услышала возглас:

— Что это?

Обернувшись, увидела кровь на простыне. Ох, что же он злится так? Неужто не знает, что в первый раз идёт кровь? Или, может, огорчён, что заляпался? Крови было немного, она переливалась на белом яркими золотистыми пятнами в свете ночника, впитываясь и темнея.

— Я сменю простынь, — покраснев, Вейра бросилась к кровати, но мастер Виджан схватил её за руку, рванул к себе:

— Отвечай, это твоя кровь?

— Да.

— И она всегда такая? Когда порежешься, такая же?

— Я не резалась ещё никогда…

— Творец…

Полицейский притянул к себе Вейру, взялся пальцами за щёки и повернул лицо к свету. Присмотрелся. Отпустил. Повторил:

— О, Творец…

— Не бойтесь, мастер Виджан, — залепетала Вейра, испугавшись, что он спустится и закатит скандал матушке Бийль. — Это не заразно! Я не больна, мне Лира говорила, что так бывает.

— Лира?

Мастер Виджан схватился за полотенце и обернул его вокруг голых бёдер, выскочил в коридор, на балюстраду, рявкнул:

— Лира! Поди сюда! И шевели булками, стерва!

— Ох ты ж, Ведунья, чёрная моя доля! — раздалось из зала громкое восклицание. Мастер Виджан швырнул в меня корсетом и чулками:

— Выметайся!

— За что? Я не виновата! Я ничего не сделала!

— Выметайся, говорю! — прорычал он, отворачиваясь, и Вейра выскользнула в коридор, на ходу натягивая рубашку. Столкнувшись с Лирой, громко всхлипнула, и та прижала Вейру к стене:

— Что стряслось, козявка?

— Он увидел кровь и выгнал меня… А я… Я не виновата…

Тяжкий вздох был ей ответом. Лира потрепала Вейру по волосам и мягко шепнула:

— Не виновата. Выше нос! Всё будет хорошо!

Вейра села на кровати, всем телом ощущая сбившуюся в камень солому комками, и подняла глаза на сидевшего напротив мастера Виджана:

— О чём вы говорили тогда с Лирой?

Он усмехнулся, покачав головой:

— Когда — тогда? Я говорил с Лирой много раз. Не помню.

По глазам было ясно, что полицейский лжёт. Вейра прикусила губу. Со стоном спустила ноги с кровати, стягивая на груди расшнурованный корсет, упрямо повторила:

— О чём вы говорили с ней тогда? После того, как в первый раз… Когда увидели кровь… Вы всё понимаете, мастер Виджан, не вынуждайте меня вдаваться в подробности.

Она хотела встать, но Виджан придержал её на кровати:

— Не стоит ещё никуда ходить. Если вам что-то нужно, вильена Эбенер, я принесу.

— Мне нужны ответы! Так что отвечайте!

— Кто придумал вам имя?

— Не знаю, — растерянно ответила Вейра. — Наверное, мои родители, но я их не помню.

— А фамилию? Ведь это не ваша фамилия!

Слегка замявшись, она решила не лгать. Пусть знает правду, всё равно у него есть способы выведать всё без её слов.

— Я сама придумала. Мне нужна была фамилия, чтобы получить оттиск ладони в участке, вот я и выдумала Эбенер. По-моему, очень красиво…

— Без сомнения. А Лира знала о вашем выборе?

— Конечно. Она даже советовала мне… выбрать другую. Например, Сарти.

— Сарти?

Мастер Виджан запустил пальцы в густую шевелюру и простонал:

— Нет, я убью эту старую потаскушку! Непременно удавлю собственными руками, пока она ещё не сдохла!

— В чём дело?! — ясно и чётко спросила Вейра, которой уже немного надоела недосказанность в словах и расспросах полицейского. Тот шумно выдохнул, словно готовясь нырнуть, и сказал:

— Да будет вам известно, моя прелестная вильена, что «сарти» на амедьеварском языке означает «помню». А также позвольте вам напомнить, что это второе имя нашей безвременно и трагически погибшей семнадцать лет назад императрицы Аливейры, которая, к слову сказать, была принцессой Амедьевары, когда вышла замуж за императора Корганда. Улавливаете связь?

— Вас специально обучают в полиции говорить исключительно загадками? — Вейра постаралась вложить в свой тон столько ехидства, сколько природа отмерила ей, но мастера Виджана не так просто было смутить. Впрочем, это она давно знала.

— Не улавливаете. Вейра… Аливейра… Сарти… Эбенер… Правда, в Амедьеваре говорят: «абинир», что означает «маленькая»… Но при желании можно провести параллель. У вас янтарная кровь, вильена Эбенер. Это вы не станете отрицать?

Вейре вдруг стало страшно. За такие слова можно угодить в казематы, а потом и на виселицу! Как можно даже думать о таком? Мастер Виджан знатно рискует…

— У меня оранжевая кровь, — решительно возразила Вейра. — Так бывает!

— Не бывает. Не бывает оранжевой крови, глупая девчонка!

Мастер Виджан разозлился, вскочил, навис над ней, как карающий меч правосудия, встряхнул за плечи:

— Очнитесь уже наконец! Вас пытались убить дважды! У вас янтарная кровь! Ваше имя созвучно имени прежней императрицы! Вы — наследница императора Корганда, принцесса Блаугардская, а зовут вас Алларис.

— Творец… — пробормотала Вейра. — Творец, мастер Виджан, вы пугаете меня… Откуда вы всё это взяли? Я выросла в деревне, мои родители умерли, когда я была совсем маленькой, и тётушка с дядюшкой вырастили меня… У крестьян нет фамилий, мне пришлось выдумать свою. Назвать меня принцессой — высшая форма издевательства!

Со вздохом полицейский отошёл от Вейры, сделал несколько шагов по комнатке и запустил пальцы в волосы:

— Да. Да. Вы правы, вильена Эбенер. Наверное, надо было и дальше молчать, делать вид, что вы самая обычная шлюшка из дома терпимости.

Помолчав, он добавил:

— Вы хотите знать, о чём я говорил тогда с Лирой? Что же, я скажу… Вы голодны? Хотите пить?

Вейра покачала головой, кутаясь в крылья платья:

— Подкиньте пару полешек в огонь, здесь очень холодно.

— Простите, сейчас я согрею вас, вильена.

Виджан шагнул к двери, отворил её, скрипнувшую надрывно, и вышел в снежную пелену вьюги. Снова вьюга… Снова всё заметёт. А Вейра так и не потанцевала на балу. Бесы в пятку мастеру Сетти и заговорщикам! Мастер Виджан ошибается, ведь убийца наверняка напал на Вейру из-за украденных у вена Триболи бумаг, а не потому, что её кровь не того цвета. Да и глупость это. Янтарная кровь передаётся только детям мужского пола, тем, кто рождается с отростком в причинном месте, а у Вейры нет отростка. Это было бы известно, если бы он был…

Заговорщики! Бумаги! Деньги!

Она схватилась ладонью за юбку, нащупав потайной карман. И выдохнула с облегчением: свёрнутая в трубочку бумага и тяжёлые монеты не выпали, не потерялись, всё ещё были в том месте, куда Вейра их положила. Ох, спасибо, Чёрная Ведунья, за этот шанс! Надо поспешить в мегаполию и выкупить свой долгожданный титул. Тогда можно будет подняться на ступеньку выше и замахнуться на более денежных клиентов. Или удачно выйти замуж…

Буран взвыл за приоткрывшейся дверью. Вернулся мастер Виджан с тёплым покрывалом, свёрнутым в валик. Это означало, что полицейский привёз Вейру в укрытие верхами, а не в карете. Спешил? Как только не потерял по дороге… Хотя… У него сильные руки, и ноги не слабее. При взгляде на хмурое лицо, едва освещённое потухающим огнём из очага, внутри у Вейры всё замерло, и словно жизнь остановилась. Пусть этот миг длится вечно, прошу, Творец! Пусть улыбка коснётся его губ и останется навсегда, пусть мелкие морщинки разбегутся от уголков глаз к вискам, а крылья носа затрепещут, будто учуяв нежданное угощение…

Мастер Виджан приблизился вплотную и, развязав кожаный ремень, развернул одеяло, набросил Вейре на плечи:

— Сейчас вы согреетесь, прелестная маленькая птичка.

— Мне больше нравилось, когда вы называли меня принцессой, — ответила она, лишь чтобы позлить его. Ну почему невозможно удержаться от вредных замечаний? Почему Лира научила её кокетству, но забыла научить прикусывать язык?

Мастер Виджан отступил, и губы его раздвинулись в улыбке, правда, совсем иного толка. Забросив в очаг два полена, полицейский иронично заметил:

— Вы, вильена Эбенер, как и всякая уважающая себя женщина, никак не можете определиться. То вы принцесса, то нет!

— Всякая женщина любит сказки, — пробормотала Вейра, забираясь с ногами на жёсткую кровать. — А ваша история сказка…

— Лира сказала мне то же самое, когда я позвал её в тот вечер.

Взглянув на Вейру исподлобья, мастер Виджан усмехнулся:

— Она умна, хоть и бывает иногда дура дурой. Нельзя было говорить никому, что в ваших венах течёт благородная и полная сильнейшей магии янтарная кровь. Благодаря нашему молчанию вы дожили до восемнадцати лет.

— И что теперь? — фыркнула Вейра. — Мне предстоит взойти на престол? Окститесь, благородный мастер полицейский, у нас уже есть император!

— Помилуйте, вильена! В таком виде вам нельзя не только на престол, но и наружу выглянуть, — засмеялся Виджан, и на этот раз его смех был именно таким, каким она любила: искренним и весёлым. В каком таком она виде? Стоит ли оскорбиться или лучше попросить зеркало?

Огонь жадно пожирал кору с поленьев, разрастаясь, крепчая, заставляя трубу очага гудеть от натуги. Полицейский протянул к нему руки, согреваясь, и ответил, теперь уже серьёзно:

— Сначала вы научитесь использовать магию, дремлющую в вас. А потом можно подумать и о престоле.