Глава 17. Мастер Вессон, или Впору ли императрице трон?
Заведение было закрыто. Только вывеска печально качалась на пронизывающем ветру, когда карета остановилась и Вейра вышла на улицу, опершись на руку полицейского. Тот хмурил брови, но она не стала проникать в его мысли. Ясно, почему мастер Виджан был недоволен. Но недовольство любимого мужчины не может остановить Вейру. Она привыкла всё решать сама, что, конечно, не отменяло нужду посоветоваться с Лирой.
Придержав полы длинного тёплого плаща, Вейра поднялась по обледеневшим ступенькам и дёрнула за шнурок колокольчика. Изнутри послышалась истошная трель, но заведение осталось слепым и недвижимым. Ставни не открыты… Мёртвая тишина. Куда все подевались? В такое время девушки как раз встают, пьют чаи и отвары на кухне…
Отчаявшись добиться ответа с парадного входа, Вейра осторожно спустилась и под осуждающим взглядом мастера Виджана обогнула заведение. Задняя дверь не была заперта. С усилием толкнув её, Вейра вошла в тепло. Похоже, тут ещё есть живые, раз натопили с утра.
— Лира! — позвала она, прислушиваясь. — Вания! Отзовитесь, вы тут?
Наверху послышался скрип двери, шаги, движение. Вглядевшись в мутный сумрак коридора, Вейра спросила негромко:
— Кто там? Лира, ты?
Личико Амиранды выглянуло из пролёта. Женщина явно недавно плакала. Неужто клиент вчера попался противный? Или случилось что?
— Вейра, — пролепетала Амиранда, — пришла всё-таки…
— Пришла Лиру повидать, где она? Что тут у вас такое?
Страшное предчувствие кольнуло толстой иглой в затылок. Вейра помотала головой, пытаясь по давней привычке отогнать его, а потом ужаснулась. Янтарная кровь даёт право на предвиденье будущего… Лира…
Стрелой взлетев по крутым ступенькам и даже не запутавшись в подоле, Вейра схватила Амиранду за плечи:
— Что с Лирой? Ей хуже? Да?
— Ей лучше, Вейра, — всхлипнула Амиранда и разрыдалась: — Там ей всяко лучше, где она теперь!
Отпихнув подругу, Вейра бросилась к Лириной комнатке, толкнулась в дверь, застыла на пороге. Здесь было открыто окно и царил мороз. На подоконнике весело искрился иней, свечи горели на прикроватном столике, где вместо алтаря трём богам стояла одинокая статуэтка Чёрной Ведуньи — укоризненная и скорбная.
Лира лежала на кровати прямо в платье. В её лучшем платье из тяжёлого королевского бархата глубокого винного цвета. Она не надевала его почти никогда, кроме редких походов в храм. Только когда ей надо было поговорить со жрицей и помолиться Ведунье. Почему Лира не накрылась одеялом? Ведь холодно же…
— Лира, — тихо позвала Вейра, неотрывно глядя на лицо старшей подруги — худое, бледное до синевы, с заострившимся носом и ввалившимся ртом. И вдруг поняла. Это не она, не Лира. Это только её оболочка. Души в этом теле уже нет. Душа ушла за грань, в Чистилище, ждёт свидания с Ведуньей в тронной зале божьего дворца… Как же так? Почему? Почему сейчас, когда Лира так нужна Вейре?
— Милая, — тихий голос коснулся, будто рукой приласкал, — ей там лучше, правда… Сядь, Вейра, сядь, а то бухнешься в обморок…
В груди стало пусто, словно воздуха не осталось совсем. А Вейра не могла пошевелиться, не могла сказать ни слова, даже рот открыть, чтобы вдохнуть, не могла. Лира… Нет, Творец! Не так, не сейчас! Схватившись за сильную руку, оказавшуюся рядом, Вейра всё смотрела, смотрела и не могла поверить в то, чо видит. Лира не могла умереть, не поговорив с ней. Не могла уйти за грань, потому что должна была знать — она нужна Вейре! Если её потрясти, она пробудится от странного сна, в котором не холодно! Её надо разбудить, влить в рот то паскудное пойло, которое Лира держала во фляжке. Если понадобится — насильно! Надо что-то сделать… Вот прямо сейчас…
Мастер Виджан усадил Вейру на стул, присел напротив, тщетно пытаясь поймать упрямый взгляд. Но Вейра не смотрела на него, не слышала, что он говорит.
— Милая, мы опоздали… Амиранда сказала, что Лира отошла вчера вечером. Она не мучится больше. Она у трона Творца, и Ведунья покрыла её голову накидкой из призрачных звёзд… Вейра, пойдём, пойдём, милая… Ты замёрзнешь!
В груди уже жгло огнём от нехватки воздуха, и Вейра наконец вдохнула — судорожно, коротко, шумно. Лира… Она умерла. Девять лет она была для Вейры подругой, старшей сестрой, мамкой, девять лет как один день. Теперь Лиры больше нет, никто не подскажет, не посоветует, не обзовёт шмакодявкой и козявкой… Никому в этом мире Вейра больше не нужна просто так, безвозмездно…
А когда похороны? Нужно достойно похоронить Лиру. Нужны деньги. Кто озаботится этим? Матушка Бийль?
Вейра встала, держась за мастера Виджана, с усилием оторвала взгляд от лица усопшей, сказала в пустоту:
— Её надо хоронить на Восточном кладбище. Она любит… любила рассматривать там памятники. Говорила, что там тихо и спокойно.
Голос Амиранды всхлипнул от двери:
— Кто ж позволит-то? Для такой швали, как мы, есть Волчья Яма, не похоронят шлюху с вильенами!
— Матушка Бийль озаботится. Пусть даст на лапу. Пусть крутится, как хочет. Деньги я дам. Дам.
Вдох. Выдох. Надо научиться снова дышать. Надо успокоить мышцы лица, которые до боли застыли в спазме. Надо уйти поскорее отсюда. Как-то уйти. Выйти на улицу, сесть в карету… А что дальше? Что бы сказала Лира, что бы ответила на этот вопрос?
— Я не стану работать тут всю жизнь, — спокойно сказала Вейра, поправляя кружева рубашки над корсетом. — Я куплю титул и поселюсь в доме со слугами!
— Будешь принимать достопочтенных венов, как благородная вильена? — хрюкнула Лира со своего кресла между двух глотков алкоголя из фляжки. — Только с заднего хода?
— Почему с заднего? С переднего! — Вейра подбоченилась и глянула через гладь зеркала на подругу: — Вот захомутаю одного из моих богатеев и стану вильей! Уважаемой и почитаемой! Вот.
Лира покачала головой, пряча усмешку за горлышком фляжки, а потом сказала серьёзно:
— Первая твоя идея мне нравилась больше. Никогда никому не позволяй командовать собой.
— Муж командует женой, это же нормально!
— Ты рождена для другой жизни, шмакодявка. Тобой никто не должен командовать, запомни это. Не дай распоряжаться собой. Ты сильнее любого мужчины.
Вейра недоверчиво рассмеялась. Конечно, слова Лиры были приятны, но непонятны.
— Как я могу быть сильнее мужчины, Лира? Любой меня поднимет одной рукой! Ну, наверное, кроме вена Риули…
— Духом сильнее, идиотка! Не глупи, включи голову! Ты не такая, как эти деревенские дурёхи.
— Ты говоришь, как мастер Виджан, — недовольно протянула Вейра, снова оборачиваясь к зеркалу и пощипывая щёки. Лира усмехнулась, на этот раз с грустью:
— Потому что мы говорим об одном и том же. Купи дом, купи титул, купи карету и слуг, но никогда не становись содержанкой богатого сластолюбца. Никогда. Раз уж продаешь своё тело, решай кому, когда и за сколько гаульденов. Поняла?
— Поняла.
Вейра взбила локоны причёски и крутанулась перед зеркалом. Улыбнулась, показав ряд белых ровных зубов, и сказала сама себе:
— Да, эта идея мне тоже нравится больше.
Вейра даже не заметила, как оказалась на улице. Мороз? Нет, ей было жарко. Жарко до обморока. Зачерпнув пригоршню снега, Вейра с наслаждением приложила его к щеке, ко лбу, к шее. Снег обжигал, потом таял, стекая по коже под воротник платья, теплея, щекоча. Да, Лира сказала бы то же самое, что и мастер Виджан. Только по-другому. «Ты безмозглая идиотка, шмакодявка! Иди и порви их всех на этом дурацком совете, а потом сядь на трон и правь! Дай людям надежду, дай им возможность жить лучше — ведь ни один император за всю историю Блаугарда не совался в трущобы и не знал, как выживают шлюхи, нищие и калеки! А ты знаешь!»
— Хорошо, Лира, — едва слышно сказала Вейра. — Я так и сделаю.
Обернувшись к мастеру Виджану, она продолжила без выражения:
— Я согласна ехать на совет. Проводи меня в карету, а то маленький наследник замёрзнет и заболеет.
— Ты впервые назвала его не императором, а наследником, — пробормотал мастер Виджан, беря Вейру под локоть.
— Потому что я стану императрицей, а он будет наследовать за мной. Пойдёмте же отсюда.
— Вейра… Мне жаль, что Лира…
— Потом, мастер Виджан. Не напоминайте мне о ней пока. Вы не поймёте.
Снег противно скрипел под подошвами туфель, будто насмехался над ней. «Вей-ра ду-ра! Вей-ра ду-ра!» С досадой пнув носком маленький сугроб, она выпрямилась, насколько это было ещё возможно, и вздёрнула нос. Сегодня её жизнь изменится кардинально. Сегодня всё закончится и всё начнётся. Да, она займёт своё место, чтобы стать настоящей императрицей, и никто, никакой совет из седых и хитрых стариков не помешает ей.
Мастер Виджан распахнул дверцу кареты и помог Вейре забраться внутрь. Фирмина высунула лицо из своих пуховых платков и пожаловалась:
— Замёрзли мы уж совсем! Негоже так людей на морозе держать!
— Скоро будем во дворце, не беспокойся.
Он захлопнул дверцу, не глядя на Вейру, но в этот раз она ощутила волну страха. Полицейский боялся. За неё. За маленького вена Северьяна. Немного за себя. И это было самым страшным. Ведь он казался Вейре таким уверенным… А теперь боится. Но поздно бояться. Сегодня решилась она.
Карета тронулась, скрипя полозьями по укатанному снегу, и Вейра с жалостью посмотрела на мальчика, укутанного в одеяла. Младенец мирно спал, не зная, что в этот момент все вокруг напряжённо ждут исхода ещё не начавшегося поединка. Кровь в его жилах не подсказывала, не предвидела, не волновалась. Слишком мало в ней янтаря. Пусть. Вейра позаботится о нём, о маленьком сироте, который тоже никому не нужен безвозмездно. У него будет другая судьба, нежели у неё самой. Никто не запретит ему быть собой, никто не отнимет права видеть лица родителей и сестёр на портретах, жить в богатых покоях, положенных ему по рождению. Вейра защитит наследника и дальнего кузена…
Кровь шумела в висках, отчего Вейру мутило и качало. Непроизвольно она начала дышать глубоко и протяжно, чтобы прийти в себя. Неизвестность убивает больнее и мучительнее, чем клинок или удавка. Каким будет совет, Вейра не знала, а мастер Виджан не сказал. Возможно, он тоже не знал. Но у него был план. Хотя бы.
Они подъехали ко дворцу со стороны оранжереи. Там же неподалёку, чуть в стороне от аллеи, стыдливо скрытые рядами узкостройных елей, стояли казармы для гвардейцев и охраняющих территорию солдат. Конюшня была тоже где-то поблизости, потому что ветер доносил с той стороны сладковатые запахи навоза и терпкие — мочи. Мастер Виджан спешился, бросив повод на столбик ограды и открыл дверцу. Вейра выбралась наружу, нервно бросив Фирмине:
— Давай-ка, пойдём греться.
И огляделась, спрашивая у мастера Виджана:
— Что же, благородный мастер, куда теперь?
Чёрные дорожки были очищены от снега, вдоль них лежали чуть примятые сугробы из грязных комьев. По одной из дорожек, опираясь на клюку, спешил седой старик, прямой, как кипарис, морщинистый, как бес-крадун, и встревоженный, как клуша над цыплятами.
— Вот и мастер Вессон. Эй, кучер, помоги девице в карете! Вейра, пойдём, я представлю тебя.
Она сделала несколько шагов навстречу мастеру Вессону и по старой привычке присела в реверансе. Старик замер, потом сиплым шёпотом спросил:
— Это она? Виджан, сынок, скажи правду — это она?
— Мастер Вессон, позвольте мне представить вам Вейру Эбенер, которую вы знали семнадцать лет назад под именем Алларис Блаугардской, — мастер Виджан взял Вейру под локоть, заставив подняться, и мастер Вессон покрепче впечатал клюку в землю дорожки, поклонился так низко, что Вейре стало неловко, сказал, выпрямившись:
— Маленькая Алларис, как же вы выросли! Добро пожаловать домой, принцесса!
— Мастер Вессон имеет право обращаться к тебе без титулов, — негромко заметил полицейский, — поскольку он служил денщиком у вашего отца очень много лет, пока не был повышен до гвардейца имперской охраны.
— Я очень рада познакомиться с вами, мастер Вессон, — сдержанно ответила Вейра. — Но прошу не выказывать мне никаких почестей, пока моё положение не прояснится окончательно. К тому же, мастер Виджан может ошибаться на мой счёт.
— О-о-о нет, вильена Алларис! — старик улыбнулся, и его глаза блеснули такой ностальгией и добротой, то Вейра сразу безоговорочно поверила бывшему гвардейцу. — Когда вы сошли с подножки кареты, мне показалось, что мир вернулся назад, в тот светлый миг, когда принцесса Аливейра прибыла во дворец, чтобы выйти замуж за моего хозяина, вашего отца. Уж и не знаю, как так вышло, но вы так на неё похожи! И походкой, и статью, и голову вы так поворачиваете… Чистая хозяйка, убиться мне на этом месте!
Вейра растянула губы в улыбке, но это снова вышло по привычке, а не от сердца. Твердят, что она похожа на мать, но никто никогда за все эти годы даже не намекнул на какое-то сходство с бывшей императорской четой. Хотя многие из богатых клиентов лично знали Корганда, были вхожи к нему. Тот же вен Вюрстер… А мать Вейры, настоящая, та, что спасла и вырастила, умерла вчера в одиночестве и бедности дома терпимости.
— Творец, вылитый его величество покойный Корганд… — благоговейно прошептал мастер Вессон. — Так же рассеянно улыбался, когда о чём-то думал, а его отвлекали!
— Быть может, нам стоит пройти во дворец? — спросила Вейра, понимая, что невежливо перебивает седовласого старика, но выслушивать комплименты о схожести её лица с родительскими не было мочи. Полицейский успокаивающе похлопал Вейру по руке, а мастер Вессон заторопился:
— Конечно, конечно, я проведу вас с Восточного входа, там редко кто шастает, только служанки да охрана.
Восточный вход показался Вейре самым прекрасным изо всех виденных когда-либо. У вена Триболи особняк поражал красотой и богатством, но дворец оказался во сто крат изящнее и элегантнее в плане обстановки, обивки стен, материала, из которого были сделаны двери и окна. Статуи здесь фривольно обнимались или сплетались в застывшем танце, увитые вечнозелёными лианами, а ковры уже в коридорах и холлах казались мягче и роскошней, чем те, по которым Вейра ходила в комнатах знатного вена. Но зато её никогда не приводили в такую маленькую и душную каморку.
Фирмина с размаху плюхнулась на скрипучий диванчик, принялась разматывать одеяла на вене Северьяне:
— Ох, Белая Ведунья, за что же нам с вами, бедный мой маленький император, такие страдания? Надо бы вас покормить, а как тут устроиться, скажите на милость…
— Я отвернусь, Фирмина, делайте то, что надо, — жёстко сказал мастер Виджан и увлёк Вейру к маленькому зарешёченному окошку: — Ты готова, милая?
Она только медленно покачала головой. Виджан привлёк её ближе, жарко дохнул в шею и шепнул:
— Ты справишься. Я уверен в тебе так, как никогда не был уверен в себе!
— Я не знаю, что ждёт меня, — неожиданно жалобно ответила она. — Что если мне не поверят? Что если среди людей, которые будут там, есть мои клиенты?
— Вейра!
Сильные руки обняли, укрыли, как птица укрывает своих детёнышей. Хриплый голос заставил все мышцы подобраться, неожиданно успокоил и помог:
— Я знаю, что всё пройдёт прекрасно. Я верю в это, поверь и ты.
— Мне так хочется поверить…
Не для себя. Для Лиры. Для справедливости.
Фирмина как раз завершила кормление вена Северьяна и только-только затянула завязки рубашки под горлом, и в этот момент распахнулась дверь. Мастер Вессон выглядел торжественно и очень представительно. Он надел свой старенький мундир гвардейца имперской охраны, причесал седые космы с брильянтином и словно сиял изнутри. Голубые глаза блестели важностью и причастностью к моменту. Вейра почувствовала себя неловко — ведь старик был уверен в том, что она станет императрицей.
— В лиловой зале собрался совет. Я проведу вас, и вы останетесь в тени, пока не настанет момент выйти на свет.
Пафос так и сквозил в словах мастера Вессона, но Вейра не усмехнулась. Ноги её вдруг оказались словно свалянными из тонкой шерсти и не хотели стоять прямо. Мастер Виджан поддержал Вейру под локоть и хмыкнул:
— А ну-ка, вильена! Кураж и магия с нами!
— Это девиз Закария Блаугардского, — пробормотала Вейра.
— Твоего предка. Будь достойна!
— Я буду…
Вдох-выдох. Вейра выпрямилась, расправила плечи, покрытые скромным платком из запасов деревенской хозяйки, и стащила его. Платье, которое мастер Виджан купил ей, было тёмным и слишком закрытым, чтобы блистать, но Вейра знала: достаточно лишь представить, что на ней надет роскошный наряд, украшенный драгоценными камнями, и поднять подбородок так, чтобы смотреть на всех, даже на тех, кто превосходит её ростом, свысока. Этому научила её Лира. И подобный урок был ценнее всех других.
Она шла по коридору следом за бывшим гвардейцем лёгкой и плавной походкой. Так, как ходят императрицы. Она была императрицей, хотя бы в собственном сознании. Она была готова. Сейчас. Как никогда.
Лиловая зала была угловой. Окна — широкие и витражные — повсюду, колонны с двух сторон, задрапированный подиум, приготовленный для совета, и сам совет за длинным столом. Трое советников. Одного из них Вейра видела на балу вена Триболи, портреты других нередко печатались в «Имперском Вестнике». Знакомые лавочники говорили о них, как о людях необыкновенно острого ума и лисьей хитрости. Эти трое правили империей под прикрытием его величества Иллария. Эти трое пугали Вейру до боли в груди.
Гонг возвестил о начале собрания. Советник слева сделал знак, на подиум выступил молодой мужчина и объявил громко:
— Первый претендент на императорский трон! Его княжеское высочество принц Абелим Северный! Наследный князь Северидов является правнуком Эверида Блаугардского по линии дочери сего, Варрионы.
Принц показался из-за колонны — высокий, жилистый, с обветренным лицом и широкими ладонями, одна из которых настороженно ласкала ножны длинного кинжала на поясе. Выглядел Абелим не старым, но умудрённым опытом и закалённым жизнью в суровых краях. Настоящий северный князь… Наверняка его с детства приучали принимать решения и просчитывать политические ходы. И кровь его хороша. После Иллария и его сына, конечно.
— Второй претендент на императорский трон! Его высочество герцог Ликсено Вейхейдский, принц Итарийский. Он является правнуком Эверида Блаугардского по линии дочери сего, Галеллы.
Вейра замерла. Ликсено? Вен Ликс? Спасённый ею незнакомец, ограбленный бандой беглых крестьян? Нет, это, конечно же, не может быть он! Вытянув шею, чтобы разглядеть второго претендента, Вейра даже на цыпочки привстала. Тёмные длинные волосы, вьющиеся на висках, голубые глаза, холёные руки и длинные пальцы… Как искусно они умеют ласкать женское тело… Они и удавку умеют держать, не так ли?
— Третий претендент на императорский трон! Его королевское высочество принц-консорт Марион, герцог Венийский! Он является внуком Пепперия Блаугардского по линии дочери сего, Замираны.
Принца-консорта Венийи Вейра уже не разглядывала. Пепперий был сыном Эверида и дедом Корганда. Герцогская кровь сильнее крови первых двух претендентов. К тому же, Марион уже правит страной через свою жену, королеву Венийскую. Пусть и имперский трон забирает, разве посмеет Вейра тягаться с такими соперниками?
— Давайте уйдём отсюда, — жалобно протянула она шёпотом мастеру Виджану.
— Ты хочешь всё бросить? Испугалась больших коронованных дяденек? — усмехнулся он в ответ. — Подумай о стране, об империи! Они все будут марионетками, только ты сможешь править по-настоящему!
— Уже не говоря о том, что мне страшно до дрожи в коленях, герцог Ликсено знает, что я… Чем я зарабатываю на жизнь! — призналась Вейра шёпотом.
— Признаться, я недооценил тебя. Принц Истарии твой клиент?
— Тише! Нет, всё сложно… Но он знает. И я в сомнениях, мастер Виджан. Уж не он ли желал убить меня?
Полицейский развернул Вейру к себе, впился взглядом в лицо и мгновенно стал тем самым грозным и странным Виджаном, который мучил её детские сны:
— Сомнения? Или это ясновиденье?
— Я видела его с удавкой в руках в одном из моих снов…
Чёрные, словно безлунная ночь, глаза сузились, но мастер Виджан не успел сказать ни слова. Советник спросил негромко:
— Есть ли ещё претенденты на имперский трон?
И, вероятнее всего, ответ на этот вопрос был заготовлен уже давно, потому что мужчина с подиума ответил ему с поклоном:
— Нет, ваше сиятельство! Больше претендентов…
— Есть! — громко крикнул Виджан, перебивая распорядителя.
В зале раздались голоса недоверия, удивлённые взгляды уставились на полицейского со всех сторон, но он, даже чуть побледнев, не отступил и подтолкнул в проход, деланный расступившимися придворными, совсем растерявшуюся Вейру:
— Есть претендентка! Алларис Блаугардская, дочь императора Корганда, дарует ему Творец вечную жизнь за гранью!
— Ересь, — спокойно улыбнулся советник в середине. — Женщины не наследуют янтарную кровь, передавая её своим сыновьям. К тому же, Алларис мертва в покушении на семью императора Корганда. Прямая ветвь угасла.