Глава 20. Вейра, или Лети, моя душа…
Весна пришла в Тоннехед так внезапно и так рано, что следовало опасаться жёстких майских холодов. Зато на короткое время можно было сменить манто на плащ и даже выходить без палантина, в одной шляпке.
Вейра вдохнула свежий воздух, лившийся из открытого окна, и закрыла глаза, представив на миг, что она дома, в маленьком особняке вдовы Меррибет, на крохотной террасе позади. Оказаться бы там сейчас…
— Госпожа! Да вы совсем потеряли рассудок!
Найс влетела в спальню подобно фурии и с треском захлопнула раму. Вейра фыркнула:
— Ну вот, не дала воздухом подышать!
— Вы заболеете, подхватите лихорадку и, не дай Ведунья, помрёте, а что мы без вас делать будем?
— У вас есть два принца и один принц-консорт, которые желают сесть на трон больше, чем что-либо в жизни.
— Что буду делать без вас я? — камеристка упёрла руки в боки и осуждающе уставилась на Вейру. А она рассмеялась.
Чтобы приручить Найс, понадобилось совсем немного времени. Советник Эмбр, хоть и использовал изысканную магию, чтобы проникать в мысли, не умел видеть душу. А камеристка оказалась хоть и хитренькой, но неиспорченной девушкой. Однажды ночью Вейра проснулась от приглушённого плача. Найс ревела в подушку в маленькой комнатке для прислуги. Пришлось отпаивать её крепкой настойкой и успокаивать. Расспрашивать не пришлось: в расстроенных чувствах, Найс открыла сердце и мысли безо всяких уловок. У неё случилась роковая любовь с сыном самого богатого и влиятельного нотариуса в Тоннехеде. Причём юноша любил имперскую камеристку не меньше, чем она его. Однако о свадьбе не могло быть и речи — у Найс не было приданого, даже родителей не было, чтобы наследник доходного дела мог сочетаться союзом с какой-никакой семьёй. Папенька был решительно против.
Вейра решила проблему чуть ли не в один день. Выпущенный из тюрьмы по её указу вен Фенери в благодарность за свободу и возвращённое имущество, которое ещё не успели растащить приставы и имперские приживалы, признал девицу Найс своей сестрой и дал за неё неплохие деньги. Свадьбу с сыном нотариуса назначили на апрель и даже заручились присутствием императрицы.
Но Вейра со стыдом признавалась самой себе, что помогла Найс не только из человеколюбия, но и с корыстной мыслью. С того дня, как вен Ликсено пришёл к ней с деловым предложением руки и сердца, она не переставала искать выход.
Она тосковала по Виджану.
Мастер Вессон, с которым она тайком виделась в оранжереях, докладывал о том, что поделывает полицейский. Вейра знала, что магия мастера Рин Фу сработала, и все забыли куртизанку, которой она была. Ни вен Фенери, ни Туана, ни вен Вюрстер не помнили её, прежнюю. Но Виджан… Он был нужен ей, необходим, как воздух, как вода, как еда. Хотя бы потому, что под сердцем Вейры завязался плод их любви…
— Дети! — бурчала матушка Бийль, грохоча кружками. — Дети… Это хнычет, это постоянно болеет, это постоянно просит еды… И денег! Денег! Сколько денег уходит на лекарей, на пелёнки, а потом на одежду… Одумайся, Эмилина, одумайся, говорю тебе. Пока не поздно.
— Так ведь он уже… — простодушно оправдывалась одноглазая и пожимала плечами.
— Это ерунда! Я позову знахарку Дорран, она вмиг избавит тебя от бремени.
Эмилина встала, прижав руку к животу, и покачала головой:
— Нет, спасибочки. Вот придёт Альто, и я ему скажу.
— Ду-у-ура, ой дура! — бросила зло матушка Бийль. — Посмотришь, он к тебе дорогу забудет после этого.
Вейра встала с кресла, подошла к окну, запахнувшись в драгоценную шаль из приданого матери, и вздохнула. Эмилина родила мальчишку, вышла замуж за Альто — сына торговца рыбой, и теперь служила в лавке своего свёкра. Всё у неё сложилось хорошо. А у Вейры никак не складывалось. Бросай кости, не бросай — всё одно вылетают нули.
В саду гуляла с младенцем Фирмина. Рядом с ней шваркал ногами мастер Вессон — охранял. В последнее время Вейра чувствовала неясную угрозу, витающую над маленькой, покрытой светлым пушком волос головкой вена Северьяна. От кого исходила угроза, понять было сложно, почти невозможно. Поэтому малыш с кормилицей поселились в гардеробной Вейры, несмотря на все протесты Найс и на негодование советника.
Последнему Вейра не доверила бы и щенка, не то что бывшего наследника покойного императора Иллария.
— Госпожа…
Найс присела в книксене за спиной, и Вера обернулась. В руке камеристка держала поднос со свёрнутыми в рулон бумагами.
— Что это?
— Рамдин принёс, — и девушка зарделась, как маков цвет.
Вейра протянула руку, чтобы взять бумаги, но остановилась на полпути, спросила:
— Он сказал, что это?
— Нет, госпожа. Сказал, что сам не знает, что внутри, но вы просили.
Уже не сдерживаясь, Вейра схватила свиток и с жадностью ребёнка развернула его. Пробежалась глазами по выцветшим чернилам рукописной вязи и улыбнулась. Она не ошиблась в Рамдине. Этот достойный молодой аристократ по её просьбе раскопал столь необходимый документ, в существовании которого она даже сомневалась. Однако вот он, документ, в руках перед глазами, и пергамент шуршит в пальцах, как живой. И это счастье! Самое настоящее счастье.
Но теперь надо действовать, а не просто радоваться. И Вейра крикнула:
— Найс, приготовь мне своё платье и плащ. Мы выйдем прогуляться инкогнито!
— Велеть запрячь? — растерянно уточнила камеристка, но Вейра нахмурила брови:
— Принцип инкогнито — это чтобы никто не знал, кто мы. Поймаем наёмный экипаж.
— Но… Ваше величество… — пролепетала девушка. — Это небезопасно…
— Живее, Найс! Ничего с нами не случится.
Небезопасно! Да что ты знаешь о небезопасной жизни, милая маленькая Найс… Вейра встала перед зеркалом и с усмешкой сняла колье с бриллиантами, вынула из мочек ушей серьги и стянула с пальцев перстни. Бросила взгляд на портрет императрицы Аливейры, который с первого дня поставила на туалетный столик. Матушка была такой красивой и такой печальной, но она вдохновляла Вейру ежеминутно быть достойной своей судьбы…
Почти месяц понадобился для того, чтобы подготовить коронацию. Советник Эмбр развил бурную деятельность: пригласил учителей для Вейры — по этикету, политологии, танцам, точным наукам и каллиграфии. К счастью, она схватывала все новые знания на лету, и занятия даже развлекали её. Вечерами она вместо отдыха пробиралась на третий этаж к старой приживалке, которая была кормилицей отца и умела рассказывать занимательные истории из дворцовой жизни. От старушки Вейра узнала почти всё о своих покойных родителях: как отец преклонялся перед матушкой, как та старалась отдать ему тепло своего сердца, но не могла, потому что никогда не любила, однако привязалась всей душой, часть которой оставила в родной Амедьеваре. И становилось понятно, отчего императрица казалась печальной. Просто-напросто она не смогла выбрать свою судьбу. Это судьба выбрала её.
Вейра будет бороться всеми силами, чтобы не стать печальной, как мать.
Через полчаса две маленькие фигурки, завёрнутые в плащи по самые брови, выскользнули из дверцы оранжереи, ведущей на зады дворцового ансамбля. Там Найс отворила ключом калитку, и Вейра смогла беспрепятственно выйти на улицу. По пути она дала распоряжение Фирмине собрать вещи младенца и с помощью мастера Вессона добраться до дома вдовы Меррибет. Это займёт некоторое время, поэтому сначала надо побывать в полицейском управлении.
Наёмный экипаж они поймали довольно быстро. Суровый кучер из бывших деревенских согласился подвезти двух девиц на короткое расстояние, которое отделяло дворец от большого серого дома с маленькими окошками. Вейра чувствовала необычайное волнение от предстоящей ей встречи и от непростого разговора. Ведь Виджан забыл её, забыл всё, что связано с ней… Как напомнить ему о любви, связавшей их давным-давно, о страсти и боли в груди, которые предшествовали совету?
Карета остановилась, и Найс, как добрая служанка, выскочила первой, подала руку госпоже. Вейра вышла на ещё подмерзший гравий дороги. Творец, как она раньше боялась этого места… Как страшилась попасть сюда… А теперь все мысли только о Виджане, только о том, чтобы увидеть его. И страх.
«Здравствуйте, мастер Хеннико, не удивляйтесь, вы меня не помните, но у нас была любовь и будет ребёнок…»
Как глупо! Но ещё глупее будет просто вручить ему бумаги и удалиться. Объяснения неизбежны.
Вейра вошла в полицейское управление, как и подобает императрице: с горделиво поднятой головой, прямая, как тонкая молодая берёзка на лугу, и с ничего не выражающим лицом. Вот где пригодились тренировки со времён «Птичек-Невеличек» — лёгкая улыбка придавала ей доброжелательный вид, но не показывала никаких других эмоций. Писарь вскочил за перегородкой, увидев скромно одетую вильену в сопровождении служанки, но и сам не смог бы сказать, почему выказал ей столько почёта. Вейра положила руку в перчатке на стойку и сказала без выражения:
— Я желаю видеть мастера Хеннико.
— Так точно, вильена! — писарь вытянулся в струнку, потом поклонился, исчезнув из вида. В коридорах управления раздался его звенящий от волнения голос:
— Некая знатная вильена ищет мастера Хеннико!
Проникся, видать. Что ж, пусть бегает, поджав хвост. Не всегда же ей, Вейре, быть здесь зашуганной и нежеланной гостьей.
А вот Найс откровенно боялась находиться в управлении. Дрожа и озираясь, она жалась к Вейре и шептала:
— Ой, не к добру, ой, добром не закончится всё это…
— А ну, замолчи! — велела ей Вейра. — Не буди лихо, сядь в уголок и помолись Ведунье!
— Нет уж, я лучше тут, с вами, вильена… — совсем испугалась бедняжка и затихла, лишь шевеля губами в молитве.
— Вы желали меня видеть?
Хрипловатый голос, такой родной, такой знакомый… Вейра обернулась и попала в плен чёрных жгучих глаз. Творец… Он здесь, он рядом! Виджан, любимый…
Она выдохнула, а вдохнуть уже не смогла — воздуха не хватило, и перед глазами всё померкло, голова пошла кругом, а ноги стали соломой…
Очнулась Вейра от холодного душа. А потом услышала возмущённый голос Найс:
— Да вы совсем сдурели, благородный мастер! Как можно так обращаться с вильеной?!
Открыв глаза, Вейра увидела над собой улыбающегося мастера Виджана. И, как всегда, его улыбка была насмешливой, беспокойной и чуть жёсткой. Как всегда… Как раньше, в «Птичках Невеличках»…
— Простите меня великодушно, — пробормотала она стандартную фразу, а полицейский скривил рот в гримасе:
— Мир двигается вперёд, реки поворачивают русла вспять, а вы, вильена, не меняетесь! Увидите меня — и в обморок!
Сердце забилось так быстро и сильно, что Вейра снова задохнулась от волнения и затаённой радости. Он помнит? Помнит! Он не забыл её, свою маленькую глупую Вейру! Дрожь охватила всё тело, и Вейра спросила дрожащим голосом:
— Вы меня не забыли, мастер Хеннико?
Чёрные глаза сузились, губы превратились в нитку, крылья носа дрогнули, раздувшись на миг, и полицейский протянул ей руку с отстранённым видом:
— Вставайте, достопочтенная вильена, нам стоит поговорить в кабинете. Думаю, здесь слишком много посторонних ушей.
Вейра молча согласилась и оперлась на протянутую руку, твёрдую, как эфес шпаги. Виджан взял её под локоть, как галантный вен, и повёл коридорами вглубь здания. Сзади семенила постоянно шепчущая молитвы Найс, на что Вейра сердито бросила девушке:
— Останься в приёмной!
— Я от вас ни на шаг, вильена, мало ли…
— Сядь на скамеечку. Это приказ!
Найс помотала головой в святой решимости оставаться с хозяйкой до самого конца, и пусть их тут съедят людоеды… Вейра вздохнула с досадой и силой мысли усадила камеристку возле кабинета, успокоила и одела в пузырь невидимости. Пусть молится, теперь всё равно никто не услышит, кроме Ведуньи. А затем вошла вслед за Виджаном в открытую дверь.
Когда тонкая филенка скрыла их от внешнего мира, Вейра шагнула к полицейскому и приникла всем телом, обняв обеими руками, положила голову на грудь и выдохнула:
— Творец, как мне тебя не хватало!
И дрожь вернулась, и сердце воспряло, и душа запела… Всё будет хорошо, он с ней, он жив, он будет рядом! Однако, как гром с неба, раздался сдавленный голос Виджана:
— Я не уверен, что понимаю… Что происходит, вильена?
Пропустив удар, сердце снова забилось. С надеждой. Нет, он не мог забыть… Не мог!
— Я люблю тебя, — тихо сказала Вейра.
— Я чувствую, что тоже неравнодушен к вам… тебе… Но…
Он запнулся, видимо, подыскивая слова. А потом его руки обняли Вейру — за плечи, за талию, словно желая защитить. Тихий хриплый голос пробрал до самых костей:
— Милая… Я сгораю рядом с тобой… Но не могу вспомнить ничего!
— Я помогу тебе!
Она подняла лицо, потянулась к его губам, встретилась с ними и замерла, купаясь в нежности и неожиданной, едва сдерживаемой страсти. Годы этой странной любви промелькнули перед внутренним взглядом, и Вейра ощутила ту силу, которая держала её на плаву с того самого момента, когда она впервые была с Виджаном. В то непростое время, когда она была уязвима и юна, когда боялась всего и всех, в том числе и странного полицейского, который хотел ей только добра. А теперь её очередь быть для него хранительницей, только не жизни, а чувств и эмоций, которые отнял мастер Рин Фу.
— Вейра…
О Творец! О Ведунья! О Воин! Неисповедимы пути ваши, но так правильны, так праведны! Сладки его губы, сладок его язык, сладко то чувство, когда отдаешься кому-то не только телом, но и душой!
— Милая… Императрица… У тебя получилось, моя маленькая Вейра!
Она подняла на него взгляд, полный радости и тепла, ответила:
— Получилось.
И говорила она совсем не о троне.
Дверь распахнулась без стука, Вейра отпрянула от Виджана, оглянулась. Уткнулась взглядом в две холодные голубые ледышки глаз. Замерла. Будто снова вернувшись на несколько лет назад. Мастер Сетти процедил сквозь зубы:
— Хеннико, что происходит?
Виджан вытянулся по струнке, словно по привычке, отрапортовал:
— Вильена просила аудиенции!
— Вильена? — мастер Сетти оглядел Вейру в её поношенном платье служанки и прищурился. А она вдруг встряхнулась. Эй, милая, ты больше не куртизанка, и даже не блудница в короткой юбке и без нижней рубашки! Ты императрица, Вейра Эбенер, наследница янтарной крови!
— Как я могла о вас забыть? — протянула она тоном, которого и сама испугалась. Что сделать с ним? Что сделать с человеком, который нагонял ужас одним своим именем на девушек из заведений всей мегаполии? Как заставить заплатить за все унижения, которые он им причинил?
Мастер Сетти широко распахнул глаза, и в них отразился страх. Он никогда не боялся никого. Все его боялись. И вдруг…
Вейра улыбнулась. Ласково, почти нежно. Хотя со стороны, наверное, эта улыбка показалась бы ужасной. И сказала тихим мирным тоном:
— Мастер Сетти, вы подадите в отставку немедленно, как только выйдете из кабинета. Вы назначите на своё место честного и принципиального полицейского. Затем вы навсегда удалитесь из мегаполии в деревню и проведёте остаток жизни, выращивая капусту. Поняли ли вы меня?
— Я понял вас, — ответил тиран и мучитель безжизненным слабым голосом, глядя куда-то в стену.
— Исполняйте, мастер Сетти! — она махнула рукой и снова прижалась к Виджану, теперь уже без опаски. А тот, глядя, как непосредственный начальник куклой выходит из кабинета, пробормотал почти с восхищением:
— Я боялся, что ты удавишь его на месте.
— Он не достоин моих вечных мук в чистилище, — тихо ответила Вейра, только сейчас ощутив, как предательски дрожат ослабевшие ноги. Стать всесильной императрицей — это ещё не всё. Надо научиться не терять духа…
Отстранившись, она сказала Виджану почти официально:
— У меня есть для тебя новость. Даже две.
— Начни с плохой.
Вейра ощутила, как он внутренне напрягся, и улыбнулась:
— Для меня они обе хорошие. Хорошо, пожалуй, начну с этой.
Она вытащила из кармана плаща свёрнутую рулоном бумагу и протянула Виджану:
— Ознакомься внимательно.
Он ознакомился. И поднял на неё вопросительный взгляд:
— Я не понимаю. Что это?
— Это бумага, которая позволит тебе жениться на мне, — скромно ответила Вейра, сложив руки на животе, как благочестивая девица.
Сердце тук. А если он совсем не хотел жениться? Тук. Но ребёнок… Тук. Однако она не хочет стать его женой лишь из-за ребёнка. Тук. Тук. Тук.
— Подожди, милая. Объясни мне…
— Конечно, ты можешь и не жениться, — в самой глубине живота вдруг родился страх. Нет, не бояться, не показывать, что он слишком дорог тебе, этот непонятный, но такой любимый мужчина! Выше нос, прямее осанку! — Разумеется, ты абсолютно свободен ото всех возможных обязательств и не связан со мной никакими узами…
— Маленькая глупенькая гордячка, — Виджан сгрёб её в кольцо сильных рук, жарко прижал к себе и сказал сквозь зубы: — Я люблю тебя так сильно, что аж страшно стало! Для тебя так важно, чтобы я сказал это вслух? Изволь: Вейра Эбенер, я люблю тебя!
— Виджан Хеннико, ты согласен стать моим мужем? — её голос задрожал, но не сбился, и взгляд неотрывно смотрел в чёрные глубокие глаза, и тонул в их пучине в ожидании ответа.
— Разве не мужчина должен просить руку и сердце женщины? — усмехнулся он, лаская ладонями её спину. Вейра ещё выше вздёрнула нос и заявила нахально:
— Я императрица, мне можно!
— Вейра, я не смогу прожить всю жизнь только в качестве консорта императрицы, — покачал головой Виджан, но она перебила его:
— Теперь ты стараешься показать мне свою глупую сторону? Не только в качестве консорта! В качестве мужа, друга, любовника, отца наших детей, соратника и единомышленника, Виджан!
Вейра взяла его руку и приложила ладонью к своему животу:
— Потому что Ведунья в своей неизмеримой милости даровала нам самый лучший свадебный презент…
— Ребёнок… — тихо догадался Виджан.
— А наследовать может только дитя, рождённое в законном браке, освящённом жрецами трёх богов, заключённом между особой императорской семьи с янтарной кровью и потомком аристократической фамилии, носящим титул не ниже герцога, — улыбнулась Вейра. — Советник Эмбр таким образом трактует закон.
Виджан снова глянул в принесённый ею документ:
— Твой отец даровал моему герцогство Абитайл с соответствующим титулом, передающимся по наследству… Но почему я никогда не слышал об этом? Не фальшивка ли сей указ?
— Посмотри на дату.
— Тот самый день!
— Думаю, отец подписал указ утром, перед выездом в паломничество. А после его смерти бумаги просто остались лежать в папке и были вынесены в архив.
— Как ты догадалась искать его?
— Интуиция подсказала, — Вейра погладила его пальцы, лежащие на её животе. — Не спрашивай. Главное — я нашла его, и мы можем пожениться.
— Советник не одобрит твой выбор.
— Я не позволю ему манипулировать собой, Виджан. Я никому не позволю этого. Даже тебе.
— Слава Воину, что мне этого даже в голову не приходило, — усмехнулся Виджан. — Скажи мне, моя маленькая императрица, что я должен делать теперь?
— Уволиться из участка — это первое. Переехать во дворец — второе. Жениться на мне — третье! — в тон ему ответила Вейра. — Но сначала нам надо позаботиться о вене Северьяне. Мне не нравятся дворцовые поветрия. Малыш может вполне стать следующей жертвой.
— Заговорщики в казематах, Вейра. Никто не убьёт вена Северьяна.
Она покачала головой. Интуиция, которую подпитывала янтарная кровь, ясно говорила, что сироту надо убрать из дворца и поместить туда, где никто не найдёт мальчика. Поэтому Вейра послала Фирмину в свой старый дом. Бея и тётушка Фридиль даже знать не будут, кто этот малыш. А кормилице можно временно стереть память об императорских покоях. А потом… А что потом? Возможно, в один прекрасный день Вейра всё же узнает, кто покушался на её жизнь, и кто всё ещё замышляет недоброе.
Долго убеждать Виджана не пришлось. Он и правда был готов идти за ней на край света и заслонить собой, если понадобится. Поэтому уже через час они были у дома вдовы Меррибет. Мастер Вессон, хмурый и собранный, как старый волк в голове стаи, прохаживался вдоль улицы, высматривая Вейру. Фирмина с младенцем ждали в карете. Фыркающие лошади наёмного экипажа устало мотали хвостами, отгоняя проснувшихся от спячки мух, а кучер дремал на передке.
Оставив мужчин для разговора, Вейра помогла кормилице выбраться из кареты и сказала:
— Вы переедете в этот дом на некоторое время. Я лично позабочусь о том, чтобы у вас были деньги и всё необходимое для жизни. Не волнуйся, — добавила она, видя, что глаза кормилицы жалобно распахнулись, — это не ссылка, а мера предосторожности. Здесь безопасно.
— Чей это дом, вильена? — протянула девушка, покачивая мальчика.
— Мой, Фирмина. И знаешь что? Ты можешь перевезти сюда своего ребёнка, ведь он остался в деревне?
— У сестры моя доченька, — не веря своим ушам, пробормотала кормилица. — Вильена, вы взаправду это сказали? Вы позволите мне?
— Конечно, милая. Если ты сможешь кормить обоих детей — разве могу я лишить малыша матери?
Вейра непроизвольно обняла ладонями собственный живот, где росло дитя её любви к Виджану. Она умрёт в ту же секунду, если её разлучат с ребёнком.
На стук деревянного молоточка изнутри послышался дробный топоток башмаков. Лязгнул засов, скрипнула ручка, и румяная толстенькая Бея выглянула из-за двери:
— Доброго утречка, вильены, с чем пожаловалися?
— Я хочу видеть хозяйку дома, — с затаённой грустью ответила Вейра. Не узнала. Забыла. Жаль, как жаль…
— Хозяйки нетушь. Уехалися хозяйка в путешествие.
Так вот какую сказочку мастер Рин Фу предложил взамен правде… Ладно, придётся действовать мягким убеждением. Вейра улыбнулась, глядя в честные, хотя и глуповатые глаза Беи, и сказала твёрдо:
— Я хозяйка этого дома. Открой.
Девушка тотчас распахнула дверь, засуетилась, поправляя ногой сбившийся коврик, пригласила с поклоном внутрь. Тётушка Фридиль сидела за кухонным столиком. Мил топорщила усы, развевая пасть в молчаливом протесте на первой ступеньке лестницы. Домашний запах прогоревшего камина, пряностей и неуловимых духов с нотками сладкой ванили заставил Вейру закрыть глаза и замереть. Её дом. Её первый собственный дом. Её уют. Кресло у камина, медовое вино и густая шерсть упрямой рыси…
Фирмина прервала поток приятных воспоминаний, кашлянув деликатно. Вейра очнулась и сказала громко:
— Кормилица с ребёнком будут жить здесь. Деньги на содержание дома вы получите каждый месяц с посыльным. Про младенца сплетничать строго запрещаю. Фирмина, всем говори, что это твой сын и зовут его Карис. Привези дочку и воспитывай обоих одинаково.
Она строго оглядела всех трёх женщин, а потом похлопала рукой по юбке:
— Мил, пойдём со мной, кошечка моя! Я по тебе соскучилась, упрямица, пойдём, пойдём!
Прочь от воспоминаний, прочь от старой жизни. Надо идти вперёд, только вперёд.