Глава 25

Лес был беспощаден. Каждый шаг давался Ольге с невероятным трудом, будто ноги превратились в свинцовые колодки. Мокрая одежда прилипала к телу, превращая кожу в ледяную корку. Ветер, пронизывающий до костей, шелестел листьями, словно насмехался над ее беспомощностью.

— Держись... еще немного...

Но силы покидали ее. Ноги подкашивались, дыхание стало прерывистым, а перед глазами поплыли темные пятна. Она споткнулась о корень, торчащий из земли, и рухнула вперед. Лицо ударилось о влажный мох, но боли она уже не чувствовала. Только холод. Бесконечный, всепоглощающий холод.

Темнота.

Тишина.

Сознание ускользало, как песок сквозь пальцы.

Сначала — слабый свет сквозь веки. Потом — запах. Стерильный, с примесью лекарств и чего-то теплого, почти домашнего. Ольга медленно открыла глаза. Потолок. Высокий, с деревянными балками. Знакомый.

«Комната в доме Ярослава».

Она попыталась приподняться, но резкая боль в руке заставила ее застонать. Капельница. Тонкая трубка, ведущая к флакону с прозрачной жидкостью.

«Как я здесь оказалась?»

Память возвращалась обрывками: лес, холод, падение...

Дверь открылась без стука. На пороге стоял седовласый мужчина в белом халате. Его лицо было изрезано морщинами, но глаза — острые, как у хищной птицы.

— Наконец-то проснулись, — произнес он, подходя к кровати. Голос был низким, спокойным, но в нем чувствовалась привычка командовать.

Ольга попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

— Не торопитесь, — доктор аккуратно извлек иглу из ее вены и прижал ватку к месту укола. — У вас сильное переохлаждение, но, к счастью, без осложнений. Как себя чувствуете?

— Где... Ярослав? — прошептала она, игнорируя его вопрос.

Доктор усмехнулся:

— Настойчивость — это хорошо, но сначала — о вашем состоянии. Головокружение есть? Тошнота?

Ольга отрицательно покачала головой.

— Хорошо. Пить нужно много. И отдыхать.

Он выписал что-то в блокнот, затем вышел, оставив дверь приоткрытой. За ней послышались его слова, обращенные к кому-то невидимому:

— Обильное питье, легкая еда, покой. Рецепт оставил на столе.

Тихий голос в ответ — женский. Лиза.

Ольга закрыла глаза, пытаясь удержаться в полусне, где реальность ещё не требовала от неё ясности. Тело, словно налитое свинцом, неохотно подчинялось, но сознание уже пробивалось сквозь пелену забытья — медленно, как сквозь густой туман.

Где-то рядом раздались шаги — лёгкие, но отчётливые. Кто-то осторожно ступал по полу, стараясь не шуметь, и всё же каждый шаг отдавался в висках глухим эхом. Ольга нахмурилась, не открывая глаз, пытаясь угадать: гость или видение?

Шаги замерли у самого изголовья.

Тогда она, преодолевая тяжесть век, приподняла ресницы. Свет из окна резанул по глазам, заставив щуриться, и в первые секунды перед ней плыли лишь размытые пятна. Но постепенно силуэт начал проступать: прямая спина, тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, знакомый контур плеч.

— Вы проспали почти сутки, — произнесла Лиза, и голос её, теперь уже не эфирный, а настоящий, тёплый и живой, окончательно вернул Ольгу в реальность.

Она стояла у кровати, держа в руках поднос, с которого поднимался лёгкий пар. На нём покачивалась чашка — оттуда исходил густой, насыщенный запах куриного бульона, и этот аромат, такой простой и земной, вдруг заставил Ольгу осознать, что она здесь, что мир не распался за время её сна.

Карие глаза Лизы смотрели на Ольгу с теплотой, но в них читалась и тревога.

— Ребята Ярослава нашли вас в лесу без сознания. Вы были ледяная... — она поставила поднос на тумбочку и поправила одеяло. — Он сам принес вас на руках.

Ольга промолчала. Мысль о том, что Ярослав держал ее в объятиях, вызывала странное чувство — смесь стыда и чего-то еще, чего она не могла определить.

— Доктор сказал, вам нужна ванна, — Лиза помогла ей сесть. — Вода уже готова.

Ольга кивнула. Ноги дрожали, но она упрямо встала, опираясь на Лизу.

Ванная комната была просторной. Пар поднимался от горячей воды, смешиваясь с ароматом лаванды. Ольга опустилась в воду, и тепло мгновенно обволокло ее, смывая остатки холода.

— Вам повезло, — Лиза, стоя у двери, сложила полотенце на стуле. — Если бы не ребята...

— Я знаю, — прервала ее Ольга.

Она не хотела благодарностей. Не хотела думать о том, что обязана им жизнью.

Вода остывала медленно, отдавая тепло уставшему телу. Ольга сидела, пока пальцы не сморщились, а пар перестал клубиться над поверхностью. Лавандовый запах притупил остроту мыслей, но не заглушил их совсем.

Лиза помогла ей выбраться, обернула в махровое полотенце, а потом подала халат — тёплый, словно только что с печки.

— Вам нужно поесть, — сказала она, но Ольга лишь покачала головой.

Она не легла. Вместо этого села у окна, в кресло и смотрела, как солнце клонится к горизонту.

На столике рядом стоял нетронутый бульон. Рука сама потянулась к книге — старому томику в потрёпанном переплёте, — но она лишь перелистнула пару страниц, не вникая в слова. В голове звенела тишина.

Когда за окном заалел закат, она встала. Ноги больше не дрожали.

Халат шуршал, пока она шла по коридору, проводя ладонью по стене, будто проверяя, что дом настоящий. Где-то внизу скрипнула половица — может, Лиза, может, старые доски.

Остановилась перед лестницей. Глубокий вдох.

Каждая ступенька отзывалась лёгким стоном под её весом. Внизу, в гостиной, царил полумрак — только отсвет камина дрожал на паркете.

Было уже поздно. Дом погрузился в тишину, лишь где-то вдалеке слышался мерный стук часов. Ольга, завернутая в мягкий халат, стояла в дверях гостиной.

Ярослав сидел за столом, склонившись над бумагами. Его профиль в свете лампы казался высеченным из камня — резкие скулы, плотно сжатые губы.

Ольга сделала шаг. Пол скрипнул под ее босыми ногами.

Ярослав резко поднял голову. Его глаза расширились.

— Ты... — он вскочил, перевернув стул. В два шага оказался рядом, схватив ее за плечи, прежде чем она успела пошатнуться.

— Я... хотела ужинать, — прошептала Ольга.

Его пальцы сжались сильнее, но не от злости. В его прикосновении была странная смесь силы и осторожности, будто он боялся раздавить ее.

— Идиотка, — прошептал он.

Его губы обрушились на неё внезапно — горячие, чуть шершавые, пахнущие дымом и чем-то горьковатым, вроде крепкого чая. Не поцелуй, а захват. Не просьба, а требование.

Ольга замерла.

Сначала в груди вспыхнул испуг — инстинктивный, животный. Тело напряглось, готовое оттолкнуть, но…

Но его рука, всё так же сжимающая её запястье, дрогнула. Сквозь ярость, сквозь этот жадный, почти злой поцелуй, она почувствовала — онбоится. Боится, что она исчезнет, если ослабит хватку.

И что-то внутри неё сдалось.

Губы ответили сами — нежно, неуверенно, но уже без сопротивления. В висках застучало, в животе ёкнуло, будто она сорвалась в пропасть. Пальцы, вцепившиеся в его рубашку, сжали ткань ещё сильнее — не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться.

Сначала в груди вспыхнул гнев – резкий и обжигающий, как пощечина. Как он смел? Без слов, без разрешения, просто взять и... Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки, готовая оттолкнуть, дать сдачи за эту наглость. Но в следующее мгновение что-то перевернулось внутри.

Страх – но не тот, что заставляет бежать, а странный, сладкий, пульсирующий где-то под кожей. Во рту стояла горечь – то ли от его поцелуя, то ли от собственных невысказанных слов. Может, это вкус страха? Или той злости, что уже таяла, превращаясь в что-то другое, более опасное? Она не могла понять, чья это горечь – его или ее.

А потом пришел жар.

Он начался с губ – обожженных, чувствительных, будто обветренных на морозе. Потом пополз ниже, к горлу, сжимая его, мешая дышать. А затем – глубже, в живот, где вдруг стало тесно от каждого вдоха, от каждого неловкого движения. Тело больше не слушалось, предательски отзываясь на каждое его прикосновение.

Он оторвался так же резко, как начал.

Ольга не открыла глаза сразу. Губы горели.

— Ты… — голос сорвался.

Она не знала, что хотела сказать.

Вместо слов просто прикусила распухшую нижнюю губу.

— Садись, — приказал он, подводя ее к столу.

Ужин был простым, но сытным: горячий суп, свежий хлеб, вино. Ярослав налил ей бокал, но Ольга лишь пригубила — голова еще кружилась.

— Зачем ты пошла в лес? — спросил он, отодвигая тарелку.

Ольга опустила глаза:

— Я хотела... убежать.

— От меня?

— От всего.

Тишина.

Ярослав протянул руку, провел пальцем по ее щеке.

— Больше не убежишь.

Это не было угрозой. Это было обещанием.

Его голос звучал тихо, но так, что дрожь пробежала по коже. Прежде чем она успела ответить, его пальцы мягко, но неотвратимо сомкнулись вокруг ее запястья. Он повел ее через гостиную — мимо высоких окон, в которых мерцали отражения свечей, мимо темного дерева книжных шкафов. Дверь в кабинет была приоткрыта, словно ждала их.

Ярослав толкнул ее легким движением, и створки бесшумно распахнулись, впуская их в просторную комнату, где воздух был гуще, пропитанный запахом кожи переплетов и терпкими нотками виски.

Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.

Кабинет Ярослава погрузился в тягучую тишину. Только тиканье маятниковых часов на стене нарушало молчание. Ольга сидела, сжимая подлокотники кресла, её пальцы впивались в кожу, оставляя на ней полумесяцы от ногтей. Ярослав наблюдал за ней, его серые глаза — холодные и расчётливые — скользили по её лицу, словно искали слабые места.

— Ты встретилась с Олегом на мельнице, — произнёс он наконец, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Что он тебе говорил?

Ольга опустила глаза. В памяти всплыли те моменты: старые деревянные стены, запах плесени, Олег, прижимающий её к себе, его горячее дыхание на шее…

— Он говорил, что его преследуют, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что у него есть информация, которая может уничтожить вас. Но деталей не рассказывал. Боялся, что я проболтаюсь.

Ярослав медленно кивнул, его пальцы постукивали по столу.

— А про флешку? — спросил он, пристально наблюдая за её реакцией.

Ольга замерла. В груди что-то ёкнуло — страх, гнев, предательство. Она глубоко вдохнула.

— Да, — прошептала. — Говорил.

Ярослав наклонился вперёд, его тень накрыла стол.

— И что именно?

— Что на ней счета, документы… что это ваша смерть.

Тишина.

Ярослав откинулся в кресле, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — ярость? Разочарование?

— Он передал её тебе? — спросил он, и в голосе его появилась лёгкая хрипотца.

Ольга сжала губы. В голове пронеслось:Ложь или правда?Но что было смысла врать теперь?

— Да, — сказала она тихо. — Она у меня.

Ярослав замер. Казалось, даже воздух в комнате перестал двигаться. Затем он резко поднялся, подошёл к массивному шкафу из тёмного дерева и открыл его. Внутри, среди стопок бумаг и папок, лежала маленькая металлическая флешка, обмотанная изолентой. Он достал её, положил перед Ольгой на стол.

— Вот она, — произнёс он.

Ольга посмотрела на флешку. Та самая, которую Лиза передала ей, которую она взяла с собой на мельницу, но передать Олегу не успела.

— Да, — признала она. — Это она.

Ярослав усмехнулся, но в его глазах не было радости.

— Она не работает, — сказал он. — Вода, удары… данные уничтожены.

Ольга молча кивнула. Она и сама догадывалась.

— Почему ты не сказала сразу? — спросил Ярослав, его голос стал тише, но от этого только опаснее.

Ольга опустила глаза. Что она могла ответить?Боялась? Надеялась, что Олег вернётся?

— Я… не знала, кому можно доверять, — пробормотала она.

Ярослав изучал её, словно пытался разглядеть ложь в каждом её движении.

— А Елена? — резко сменил он тему.

Ольга вздрогнула.

— Кто?

— Моя жена, — прошипел он. — Олег говорил о ней?

Ольга покачала головой.

— Нет. Никогда.

Ярослав задумался, его пальцы снова начали барабанить по столу.

— Ты уверена?

— Да, — прошептала Ольга.

Тишина снова повисла между ними. Ярослав откинулся в кресле, его взгляд стал отстранённым, будто он решал какую-то сложную задачу.

— Что теперь? — наконец спросила Ольга, не выдержав напряжения. — Я могу уйти? Вернуться к своей жизни?

Ярослав медленно перевёл взгляд на неё.

— Твоя жизнь кончилась в тот момент, когда ты села в машину с Олегом, — сказал он холодно.

Ольга почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— А моя машина? — спросила она, уже зная ответ.

Ярослав усмехнулся.

— Разбита. Не подлежит восстановлению.

Слёзы выступили на глазах Ольги. Land Cruiser — её мечта, её свобода, её последний оплот нормальности. Теперь и его не стало.

Она резко встала, её ноги дрожали, но она не позволила себе упасть.

— Я… мне нужно… — она не закончила, развернулась и пошла к двери, шатаясь, цепляясь за стены.

Ярослав не остановил её.

Ольга вышла в коридор, её дыхание стало прерывистым, в глазах помутнело. Она шла, не видя дороги, пока не упёрлась в дверь комнаты, которую ей выделили.

Она вошла, захлопнула дверь и наконец позволила себе рухнуть на кровать.

Слёзы текли по щекам, но она даже не пыталась их смахнуть. Всё было кончено: машина, Олег, её прежняя жизнь…

Осталось только пустое будущее.

И страх перед тем, что задумал Ярослав.