Глава 15

Мы заняли с дядей трапезную, куда тут же пришли мои любопытные сёстры. – Ну, садись, княжна, – улыбнулся мне боярин, – будем с тобой дела наши скорбные обсуждать. – К чему так горестно? – удивилась я. – Мы сумеем помочь Новгороду. – Забавная ваша игрушка ледяная, только ливонцев-то ни два, ни даже двадцать. Ты же не сможешь своими чарами десятки таких ратников в бой вести? – Такого не могу, дядюшка, – улыбнулась ему, – но сумею создать голема выше твоего дома, да ещё и моими чарами наделённого. – Что такое голем? – озадаченно поглядел на меня боярин. – Так называется воин изо льда или глины, созданный чарами кудесника. – Откуда прозвище чудное, не по-нашему звучит. – Мама рассказывала, что такие были в древние времена, – выкрутилась я. – Да-а-а, матушка твоя о многом ведала. Будь она жива, по сей день стоял бы Словенск. – Вы о чём говорите? – не выдержав, вмешалась Голуба, – голем, солдаты ледяные. Яромила, тебя Ведагор научил? – Скорее, она меня, – посмеиваясь, в горницу вошёл наставник. – И нам расскажите, – тут же встрепенулись Анисья с Пелагеей. – Да вот, – рассмеялся дядюшка, – нынче наши чародеи мастерство своё показывали, слепили из снега воина и с кметями его драться заставили. – А нас не позвали, – расстроилась Голуба. – Сам не ведали, что получится, – отмахнулась я. – Как увидел, думал, карачун меня хватит. Ходит чудище ледяное, сосульки в кметей мечет, аки стрелы. – Вот бы нам хоть глазочком посмотреть, – пригорюнились сёстры. – Сплюнули бы, глупые! – утихомирил их дядька. – Таких ратников, как бишь, големов, для сражений создают. Молитесь, чтобы никогда вам их не видеть. – Не серчай, дядюшка, – положила ладонь на его руку, – покажем им, наставник? – Отчего же боярышень не потешить? – кивнул, улыбнувшись, Ведагор. Я быстро сделала несколько кубиков изо льда, взяла у чернавки пару нитей, чтобы соединить детали. Кучка льда не сильно удивила сестёр, но стоило Ведагору поднять крохотного голема в воздух, как глаза девушек загорелись от восторга: – Чудной какой человечек! – хлопнула в ладоши Голуба. Я шевельнула пальцем, на маленького голема хватало и этого, не обязательно было полностью дублировать движения. Мой «снеговичок» неловко прошёлся по столу, поклонился сестрицам. – До чего же куколка забавная! – рассмеялась Пелагея. – Как тут о сражении разговаривать? – всплеснул руками Евсей. – Полно-те, боярин, – весело ответил Ведагор, – пусть потешатся. – А мы пока и поговорить можем, – поддакнула я, – одно другому не мешает. Так как? Веришь ты, что удастся князя вернуть? – Александр мудр, хоть всего-то двадцать четыре года ему. Понимает он, что не народ Новгородский воспротивился его правлению, а кучка обиженных бояр. Сдаётся мне, не бросит он люд простой на погибель, возвернётся. Как двадцать четыре? Александр в нашей истории был моложе на момент Ледового побоища. Получается время здесь не соответствует привычному мне летоисчислению. А вообще, какой сейчас год? Я же до этого момента ориентировалась на Ледовое побоище, может статься, оно в этом мире раньше началось, или даже позже? Крепко задумавшись, забыла про своего голема, и тот чуть не рухнул со стола, Ведагор удержал. – Что ты, Яра? О чём задумалась? – отвлёкся от забавы дядюшка. – Дозорные у вас есть, те, кто следит за приближением врагов? – Да как не быть? – удивился Евсей. – Насколько близко ливонцы могут к Новгороду подобраться? – Не больше одного дневного перехода. Ты смотри, – обратился дядюшка к наставнику, – рассуждает, как заправский воевода, – как-то даже с гордостью сказал боярин. – Кровь тебе – не водица, – усмехнулся Ведагор, – в ней память всего рода хранится. – Верно. Так что ты задумала, Яромила? – Мы с наставником покумекали, если нам укрепить слободу мастеров, ледяную стену возвести, то там можно люд простой со всего Новгорода укрыть, коли ливонцы прорвутся. – Ай да разумники, – кивнул довольно боярин, – не мешкая следует вам приступать, всех на подмогу соберу, да народ и сам за дело примется, чай о своих же жизнях печься будет. – Княжна сильна, – Ведагор сжал кулак, а потом взмахнул рукой, и голем рассыпался на кристаллы, которые развеяло по трапезной, – но она одна и многого не ждите. За день стену не поднять, неделя уйдёт, а то и две. – Вернётся князь или нет, крепость нам не помешает, – сказала я, – завтра же начнём. Мы теперь знаем, что можем создать голема и как его на бой вести. Ныне пора и о людях подумать. – От меня ещё чего требуется, Яра? – дядя присел за стол. – Да, как вернётся князь, езжай к нему, расскажи про голема, пусть решит, нужна ли ему моя подмога. – Как иначе? Ратники у Александра как на подбор, да только не так велика дружина, без подмоги туго ему придётся. – Сколько магов у князя? – Того не ведаю, – развёл руками боярин, – да алых, как ты, лишь сам Александр. – И Ведагор Добранович, – поправила дядьку. – И не думай, – замахал на меня Евсей, – стар он. – Чары не руки и ноги, с годами не слабеют, – возразила я. Наставник как-то странно вздохнул, и сказал негромко: – Тело подвести может, сердце сдюжит-не сдюжит в большой битве… Неведомо. Там ведь отдохнуть не выйдет. Но отсиживаться, коли ливонцы в город войдут, и не подумаю. – Но… – открыл рот боярин. Ведагор вскинул ладонь, останавливая его: – Моё участие в сражении – дело решёное. – Как знаешь, Ведагор Добранович, тебе виднее… Вот что, – сменил тему Евсей, – приедет князь, самолично навстречу к нему поеду, всё толком обскажу. Только и вы не затягивайте. А теперь, все на боковую, вечереет уже. День зимний короток, а забот много. Я кивнула, задумчиво глядя на наставника. Значит, с возрастом не магия слабеет, а тело не способно справиться с нагрузкой? Равновесие, оно и тут дало о себе знать. *** Утром, едва забрезжил рассвет, были мы с Ведагором Добрановичем у слободы мастеров. Люд рабочий вышел нам навстречу, среди них выделялся старик: косая сажень в плечах, руки толщиной с бревно, грудь могучая, сам кучерявый да седой. – Поздорову, княжна, – поклонился он мне, – к нам пожаловала, али мимо шла? – К вам, люд мастеровой, – слегка склонила голову в ответ, – ты кто же будешь? – Дык я коваль (прим. автора – кузнец) тутошний, да за робятами малыми приглядываю, к мастерству прилаживаю, меня Радимом кличут. – И всем в слободе ведаешь? – Помаленьку помогаю, кому словом али делом. В чём нужда твоя, княжна? – Не моя, ваша. Слыхали, князя в городе нет и дружины тоже? Почернело лицо мастера: – Беда с этими боярами. Кознями своими весь город без защиты оставили. – На кол их поднять! – раздался чей-то молодецкий голос. – Цыц! Ишь, разговорчивый нашёлся! – оборвал Радим охальника. – Поперёк речей встреваешь. – Не буду томить долго, – продолжила я, – можем мы стену ледяную вокруг слободы возвести, только поведай, вместит ваша земля весь люд Новгородский? – Бояр не пустим, – грозно сказал коваль. – И не надо, не об них печёмся, – махнула я рукой. Мастеровые замерли, кажется, я слышала стук ударившихся о землю челюстей. – Вот те раз, – отмер Радим, – первый раз вижу, что не о боярах, да князьях пекутся, а о люде простом. – Не возводи напраслину, – раздался голос Ведагора Добрановича, – кто вас на Неве защитил?! Не князь ли с малой дружиной? Не о боярах он радел тогда, о народе Новгородском думал. – Правда твоя, не серчай, кудесник, – могучий кузнец поник головой, как нашкодивший мальчишка. – То-то же! Княжна вам дело говорит, а ты за свои обиды принялся. Сказывай, люд Новгородский уместится в слободе, бабы с детьми малыми? – Места хватит, – кивнул Радим, – и стоит слобода, как надо, одним концом к обрыву выходит, остальная часть тыном обнесена. – Его-то мы и укрепим с помощью льда, – я подошла к забору, осмотрела. Построен на славу, но дерево сухое, такое и подпалить недолго. – Созывай всех мастеров и мальчишек, – приказала ковалю, – пусть тащут к тыну снег, да побольше. В одну кучу не сваливают, вдоль всей ограды разложат. – Всё сделаем, княжна, – кивнул Радим, – чего встали? – обернулся он к мужикам. – Али не слыхали, что Яромила Владимировна велела? Зашевелился народ, мальчишки, радостные, что освободили их от работы, первыми понеслись к снежным кучам, стаскивая для меня строительный материал. – Услышаны наши молитвы, – послышалось из толпы, – княжна-заступница появилась. Теперь, глядишь, и не страшны нам ливонцы будут.