Глава 19

Долго с големами не возились, решили завтра дать нашим воинам «прогуляться», так Ярослав и Александр лучше освоят технику обращения с новым орудием. А князь торопился на военный совет, куда пригласил и меня – вещь небывалая. Девиц на пир-то не звали, а тут мужи, все серьёзные, воеводы всякие, тысяцкие, и на тебе, малявка, хотя бы и княжна. Боязно мне стало. Ведагор заметил это, подошёл ближе: – Чего пригорюнилась, Ярушка? – А ну-как воеводы заропщут, что меня князь позвал о битве грядущей беседовать. – На Александра-то, – захихикал наставник, – они с его рук есть готовы, не впервой вместе воюют. А тебя позвали не для того, чтобы твои советы слушать, уж прости, а дабы знала, как войска расположатся. Не хватало ещё ненароком помешать дружине пешей или конной. В битве некому тебе подсказывать будет. На душе немного полегчало, однако всё равно, не по себе. В большой избе, наверное, местного старосты было людно, я и не ожидала, замерла у входа. Наставник взял меня за руку, провёл за собой. Мужчины что-то настолько бурно обсуждали, что поначалу нас и не заметили. Лишь когда Ведогор громко поздоровался, обернулись, поднялись и притихли. Наставник кивком указал мне на лавку возле печи, куда я и шмыгнула. – Княже, – продолжил, должно быть долгий спор воевода личной дружины Александра, Домаш Твердиславич, – втолкуй ты им, негоже «стеной» на ливонцев идти. – Всегда так воевали, – возразил ему Кербет, воевода Ярослава, – пошто нам сейчас воинов переучивать? – Никого учить не надо, – встрял один из тысяцких, – бывалые ратники, чай всякие сечи видали. – Тише, други, – князь говорил негромко, но его голос звучал объёмно, точно отражаясь от стен, – день долгий был, обдумал я, как лучше нам выйти, всё изложу, да только и ваши советы нужны, правильно Кречет сказал, – все воины бывалые. Глянула на тысяцкого, он и в самом деле, похож на птицу, в честь которой получил своё прозвище: белый как лунь, нос крючком и пронзительные чёрные глаза. Меж тем Александру и Ярославу подали по чаше кваса, князья утолили жажду. – Негоже нам «стеной идти», Домаш прав, – продолжил Александр, – сделаем так, как прежде не бывало, в «челе» (прим. автора – авангарде) пошлём конную дружину Ярослава, с ними лучников и пращников в зарослях, ливонцы не знают, сколько людей с нами, но уверен, им доложили, что мы идём, не ждите лёгкой победы. Наша же конница схоронится до поры, окружит ливонцев. Големов за «челом» спрячем, надо на них выманить недругов. Следом за воинами волшебными и чародеи встанут. – Сколько-то их у нас, – покачал головой Кречет, – настоящих, не княжьих воинов чадных. Я навострила уши, так вот как этих ратников-«зомби» называют, надо запомнить. И правда, чарами те почти не владеют, сила их в выносливости, большей скорости, чем у обычных людей, невосприимчивости к боли, большей продолжительности жизни, будто их магию «переделывали» дурманными настоями в дополнительные «опции» для тела. – В моей дружине с десяток, – ответил Ярослав, – всё больше зелёные и жёлтые чары. Ещё под началом Кербета десятка три наберётся. – У нас поболее, – Александр обвёл глазами своих воинов, – у меня во всей дружине, пожалуй, что и с десятка три наберётся. – Я говорил о гриднях (прим. автора: малая дружина, телохранители князя) моих, – уточнил Ярослав. – У гриден, пожалуй, как и у тебя разных чародеев, – кивнул ему старший брат. – Что и говорить, слабеют кудесники, скоро и вовсе их не станет, – обронил Кречет. Задумалась, если каждого сына крестьянина, владеющего хоть толикой силы, превращают в безвольную куклу, получается, и семьи у него нет, и детей. Девок с даром купцам и боярам почти в качестве наложниц отдают. И то, родители-маги не гарантия того, что ребёнок будет обладать чарами. Вот и получается: сами изводят магию на корню. Не может сила развиваться в пределах одной лишь аристократии. – Велико ли войско князя? – спросила я Ведагора, который присел рядышком со мной. – Давай посчитаем, – кивнул мне старец, – Новгородская дружина подойдёт скоро, там три тысячи ратников, у самого Александра войско доброе, тысяч семь, поди, будет, Ярослав за собой тысячи три ведёт кметей, ещё и к псковичам гонца отправили, оттуда тоже воинов ждут. Прикинула в уме. Мамочки! Получается, численность войска насчитывает около пятнадцати тысяч!!! В голове не укладывалось. Мы-то, дети двадцать первого века, сражение видели в кино, да на картинках, там такого масштаба не было. – Где же всё это войско? – удивилась я. – С нами и половины нет. – Конечно, – рассмеялся Ведагор, – новгородцы к утру будут, кмети Ярослава лесами идут, другим путём, мы у Самолвы встретимся, дружина Александра, и та здесь не вся, они уже вперёд ушли, сейчас, должно быть, к Старому городцу подходят. Такой великой силой вместе идти трудно. Где постой, где харчи сыскивать? – А ливонцев сколько тогда? – Тоже прикинем с тобой, – улыбнулся наставник, видя мои округлившиеся от изумления глаза, – орденские рыцари тысяч восемь, датские рыцари тысячи три, ратники дерптского епископа столько же, да эсты-наёмники, может, с тысячу будет. Выходит, силы примерно равны. Но это же чудовищная бойня! Тридцать тысяч человек с обеих сторон! В фильме всё выглядело гораздо скромнее, глупо, конечно, ориентироваться на художественные съёмки, но моих школьных познаний на остальное не хватает. Помогут ли наши два голема? До какой степени можно сделать их большими? Или лучше воинов колдовских соорудить поменьше и дополнительно использовать собственные возможности. Надо посоветоваться с Александром, да и как иначе, стратег с меня никакой. Тем временем продолжался военный совет. Слово взял Домаш Твердиславич, воевода. – По задумке князя и сделаем, а нам отправляться пора. Кербет, что там твоя дружина? – Готовы. – Добре. Ну и мы тянуть не станем. Свидимся на Старом городце, князи, – воеводы поклонились. – Зря не озоруйте, делайте как договорено, – строго заметил Александр. Кречет проводил их лукавым взглядом, улыбнулся в густые усы. Чует моё сердце, непростой это воин. А чары видно лишь тогда, когда кудесник волшбу творить начинает. Поглядим, как оно в битве будет. На этом разговор постепенно стал сходить на нет, Александр отдавал последние распоряжения, а Ярослав подошёл к нам ближе, завёл разговор с наставником, кидая любопытные взгляды в мою сторону. – Как же тебе, Ведагор, удалось этакого воина смастерить? – спросил Ярослав. – Куда мне старому, – хитро улыбнулся наставник, – всё ученица моя, Ярушка, приглядись к ней, княже, добрая чародейка будет. Невольно щёки залил румянец, потупила взор, теребя косу. – Добрая чародейка, – эхом задумчиво повторил князь, не спуская с меня глаз. – О чём речь ведёте? – приблизился к нам Александр. – Обсказываю, как Яромила Владимировна нас теперь волшбе учит, – хохотнул Ведагор. – Об этом и я хотел поговорить. – Князь, дозволь ещё одну затею тебе показать, – подняла я взгляд на Невского и заметила невиданную раньше теплоту в его взоре. – Любопытно, – улыбнулся Александр, – идём, княжна Словенская, – протянул он мне руку. Ярослав бросил ревнивый взгляд в сторону брата и пошёл чуть позади нас, рядом с Ведагором. Двор был полон воинов, дружина отправлялась в поход: бряцали мечи и щиты, ржали кони, слышались окрики десятников. – Туда, – махнул головой наставник в сторону клетей, где сейчас было пусто. – Чем ещё порадуешь, княжна? – не утерпел Александр. – Подальше уйдём, людей могу поранить, – свернули за угол клети в какой-то закуток. У обоих братьев загорелись глаза, как у мальчишек, переглянувшись, они рванули вперёд меня. – Щиты ставьте, – одёрнул их Ведагор, точно нашкодивших сорванцов, – заденет ненароком. Князья послушно исполнили наказ учителя. Я раскрыла ладонь, создала маленькую ледяную сферу, накачала её силой, когда внутри замерцала звезда, отшвырнула её от себя в сторону потрёпанного плетня. В воздухе грохнуло, резануло осколками, с противным скрипом обрушилась часть забора. Князья, скинув щиты, метнулись к плетню, осматривая нанесённый мной урон. – Говори, как делаешь, – Александр в два шага оказался возле меня. Послушно повторила весь процесс, попутно рассказывая, что и как. На этот раз сферу сделала совсем крохотной, над ладошкой раздался громкий хлопок. Ярослав создал у себя земляной шарик, но он у него затвердел, отказываясь взрываться. Александр чесал голову. – Мне такое не под силу, из воздуха шара не сотворить. – Погоди, князь, печалиться, – улыбнулся Ведагор, – Ярослав делай как ранее, только внутри оставь пустоту, а ты, Александр в неё свои чары направь. Братья вмиг поняли, что от них требуется. Младший что-то изменил в сфере, Невский перехватил инициативу, шар замерцал зеленовато-молочным светом. Александр бросил его в сторону многострадального плетня, и тут грохнуло будь здоров! Остатки забора расшвыряло по снегу. Мы укрылись щитами, но меня на пару шагов отнесло в сторону, Ведагор поддержал. – А у двух чародеев сильнее получается, – обернулась к наставнику. – В том и сила наша, – кивнул Ведагор. – Яромила Владимировна, – Александр взял мои руки в свои широкие ладони, – как благодарить тебя, сметливая княжна? – Не за что пока, князь, – я не смела поднять взгляда. Из-за угла послышались тревожные окрики, и к нам выбежали десятка два ратников, мигом заполнив небольшой пятачок. – Кто шумел, княже? – озирался незнакомый мне десятник. – Яромила Владимировна князей волшбе учила, – засмеялся Ведагор, глядя, как вытянулись лица воинов. Десятник лишь покачал головой и увёл кметей за собой. – И вам озоровать хватит, – пожурил нас наставник, – почивать пора. Ночь коротка, а день будет долгим.