История десятая

Я всегда помню о главном,

когда засыпаю плавно.

Я не вернусь домой,

Если в моём городе пропал дом твой

Градусы — Я всегда помню о главном

Мужчина подошел к ней во время кофе-брейка на конференции в Санкт-Петербурге, где Яра присутствовала в качестве спикера. «Современные тренды в организации нежилого коммерческого пространства». Ее выступление было последним перед перерывом, и она уже успела переговорить с несколькими коллегами, поэтому решила, что он тоже хочет задать вопрос или, наоборот, высказать собственную позицию по озвученным ею тезисам.

Однако он подошел по другой причине.

— Колованов Сергей Викторович, — представился он. — Возможно, вы обо мне слышали.

И протянул ей визитку. Яра пробежалась глазами по тиснению серебряных букв на черном фоне. «Дизайн-бюро Черный апельсин». Сердце забилось чаще. Слышала… Будто был в их тусовке хоть кто-то, кто о них не слышал.

— Спасибо за интересное выступление, — между тем продолжил он. — Вас было приятно слушать. Я видел ваши работы на одной из прошлогодних выставок. Они заслуживают уважения.

Яра сдержанно кивнула. Ей как-то не верилось, что он подошел просто похвалить ее. И чутье не обмануло.

— Ваши идеи относительно светодизайна также очень интересны. Вы не боитесь обходить правила. В нашем бюро ценят нетривиальный подход. Мы хотели бы предложить вам работу.

И он замолчал. Яра собралась с мыслями.

— Участие в каком-то проекте?

— Нет, Ярослава Федоровна. Постоянную работу. Конечно же, речь идет о полном соцпакете, предоставлении жилья на время обустройства и прочих благах. И зарплата, разумеется.

И он назвал сумму. Яра считала, что неплохо зарабатывает, но эта сумма была почти в три раза больше той, что стояла обычно в ее расчетной ведомости. И это не считая того, насколько престижным было бы иметь в резюме строчку о работе в подобном месте. Дальше только международный рынок. А какие возможности…

— Как вы понимаете, ответ нам нужен в ближайшее время, — продолжил Сергей Викторович.

Разумеется… Этот поезд ждать точно не станет. Но от того, чтобы подлететь до потолка и заорать «да!», Яру остановило лишь одно.

— Мне чрезвычайно лестно получить от вас такое предложение, — уважительно кивнула она. — Но у меня есть семья, и я не могу принять его, не обсудив все с мужем. Надеюсь, вы меня понимаете.

— Все понимаю, — кивнул собеседник. — Но и вы нас поймите. Надеюсь, времени до пятницы, чтобы все обдумать, вам хватит.

— Конечно.

— В таком случае, мы ждем вашего решения.

И он попрощался и ушел. Яра осталась стоять, ошеломленная, сжимая в пальцах черный прямоугольник визитки.

Это был третий и последний день конференции, и утром она должна была вылететь домой. На календаре была суббота.

По телефону она Грише ничего не сказала.

— А мы тебя встретим в аэропорту, — радостно вещал муж ей в трубку. — Я на обед твои любимые фаршированные кабачки приготовил, а Майя тебе рисунок нарисовала, только я не уверен точно, что это, но постараюсь аккуратно выяснить и отправить тебе в сообщении, чтобы ты смогла восторгаться правильно. Подожди, Яр, Майя хочет тебе что-то сказать.

Яра слушала свою шестилетнюю дочь, послушно соглашалась, а перед глазами стояли серебряные буквы.

Весь путь в самолете она решала, как лучше сообщить эту новость Грише. Сразу по прилету решила ничего не говорить. И дома, пока не уложат Майю — тоже. Им нужно будет это обсудить, без помех. Она разглядывала облака за иллюминатором и понимала, что впервые за последние годы боится о чем-то ему рассказать. Потому что вполне могла предсказать реакцию: он не обрадуется. Да, он будет ею гордиться. Но переехать в другой город… Нет. Скорее всего эта идея повергнет его в ужас.

Яра сошла с трапа и вошла в автобус, так ничего и не придумав. Но облегчение все-таки пришло. Она была почти дома. А значит, родные рядом. Как-нибудь да скажет, что-нибудь да решат.

Гриша с Майей, как и обещали, встретили ее у дверей терминала.

— Привет, — улыбнулся Гриша и обнял ее, Яра прижалась в ответ. — Как добралась?

— Хорошо, — она поцеловала мужа в щеку, оторвалась от него и подхватила на руки дочь. — Маюшенька, здравствуй. Соскучилась по тебе… Какая у тебя прическа интересная. Это папа тебя заплел, да?

Майя важно подтвердила, Яра сдержала смех.

— Не смей, — прошептал Гриша.

— Ну что ты, — подвигала бровями она, — ты совершенствуешься.

В машине Майя немедленно потребовала подарок. Яра достала из сумки тряпичную авторскую куклу.

— Держи, солнышко мое. Смотри, у нее ножки и ручки двигаются, и есть еще два платья. Вот. Играй. А это тебе, любимый.

Гриша открыл протянутую коробочку и присвистнул.

— Ты с ума сошла.

— Для тебя ничего не жалко.

— Красота какая.

На красной бархатной подложке лежали часы фирмы «Ракета».

— Что-то ты расщедрилась. День рождение у меня в марте.

— Заслужил, — улыбнулась она и погладила его по голове, искренняя радость мужа была приятна. — Будто я не знаю, как нелегко сидеть с нашей девочкой.

— Отлично мы сидели…

Яра откинулась на спинку сидения.

— Все, ребят, поехали, я домой хочу.

Она решила поговорить с Гришей вечером, перед сном, но пока ждала, когда он уложит Майю и примет душ, прикрыла на минутку глаза и заснула.

Утром муж разбудил ее аккуратным поцелуем.

— Я Майю пораньше в садик отвел, — прошептал Гриша. — У нас с тобой час до выхода. Давай побудем вдвоем.

Яра приоткрыла глаза. Гриша сидел на корточках перед кроватью. Он был одет и от него пахло влагой. Наверное, на улице шел дождь. Яра натянула одеяло повыше. Честно говоря, она предпочла бы поспать эти полчаса, но опять ждать до вечера возможности остаться наедине тоже не хотелось.

— Джинсы сними и залезай ко мне, — зевнула она. — И, Гриш, нам надо поговорить.

Он нахмурился. Как и любой мужчина он не очень-то любил подобные фразы.

— У нас с тобой все в порядке, — уверила его Яра. — Гриш, мне работу предложили. В Петербурге. Это «Черный апельсин». Выше них в России только звезды. Я даже не знаю, с чем сравнить.

Гриша широко улыбнулся, наверное, в данный момент больше обрадованный тем, что у них ничего не случилось, чем тем, что его жене оказали такое высокое доверие.

— Но это же замечательно, — он стянул с себя уличную одежду и лег рядом с ней, обнял. — Я всегда говорил, что ты умница. И сколько по времени это займет? Тебе придется летать туда?

— Гриша, — Яра вздохнула. — Они предложили мне постоянную работу. Переехать в Питер.

Григорий замер. И Яра ощутила, как напряглись мышцы на его руках.

— В Питер, — повторил он и замолчал.

Яра послушно ждала.

— И что ты ответила? — наконец спросил он.

— Что мне нужно посоветоваться с тобой.

Она успокаивающе погладила его по груди, прижалась носом к коже, вдохнула запах. Никуда ей сейчас не хотелось: ни на работу, ни в Петербург. Отлежаться бы так сутки до того момента, как нужно будет забирать Майю из садика. А потом они бы заказали что-нибудь домой, забрались под одеяло и посмотрели бы какую-нибудь комедию… Лучший отдых. В принципе, вечером можно было бы все это устроить, только сначала нужно будет пережить рабочий день.

Гриша снова молчал.

— Это не просто шанс, — вздохнула Яра. — О таком даже мечтать сложно. Это такие клиенты… Такие деньги… Там можно так развернуться…

— А я что там буду делать? — тихо спросил он. — Сидеть с Майей?

Яра поджала губы, снова закрыла глаза.

— Вот поэтому я и сказала, что мне нужно посоветоваться с тобой.

— И упустить такой шанс?

Гриша тяжело вздохнул. Его грудь под ее щекой поднялась и опала.

— Наверное, мы можем что-нибудь придумать, — неуверенно произнес он и потер пальцами глаза. — Майе там, конечно, будет лучше. Все-таки столица. А я… Не знаю… Я…

Он снова вздохнул, цокнул языком.

— Если ты скажешь нет, значит, нет, — прошептала Яра.

— Но ведь шанс.

— Шанс. Один на миллион, — согласилась она. — Но, Гриш…

— Ладно, не будем пороть горячку, — он снова обнял ее покрепче и даже ободряюще улыбнулся. — Когда тебе нужно дать ответ?

— Как можно скорее, но вообще до пятницы.

— Ну, вот и обдумаем все хорошенько, ладно. Просто дай мне время. Не надо… на эмоциях…

Яра кивнула и поцеловала его.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не сказал «нет» сразу.

— Яра.

— Ммм?

— Дурочка моя.

Это да.

На работе Яра долго бесцельно водила стилусом по планшету, выписывая загогулины и стирая их, когда место заканчивалось. Она думала.

От ее решения зависело не только ее будущее, но и членов ее семьи. Сможет ли она быть счастлива, если Гриша или Майя будут несчастны? Сможет ли закрыть на это глаза?

Ответ был очевиден.

Гриша старел. Не то чтобы это сильно бросалось в глаза, но она видела. Будто с тех пор, как они объявили себя парой, кто-то завел остановившиеся до этого часы, и теперь они снова тикали, и она слышала этот звук, почти наяву наблюдая, как убегает вперед часовая стрелка. Сейчас ему уже легко можно было дать все пятьдесят. Раньше Яра надеялась, что успеет догнать его, но теперь уже поняла, что этого не случится. Жизнь забавно пошутила над ними. Они всем говорили, что у них разница в пятнадцать лет, и кто-то наверху их услышал. Пятнадцать так пятнадцать, — согласился этот кто-то. Судя по всему, обойти эту цифру им уже было не дано.

Не то чтобы Яру это пугало. Но с годами она лучше стала понимать отца, которому так долго приходилось бояться, что он уйдет позже матери. И она поняла Гришу, который стольким рискнул ради того, чтобы быть с ней. Смотрела на современную молодежь и усмехалась, представляя, как часто ему доводилось закатывать глаза, когда она отворачивалась…

В Санкт-Петербурге Грише действительно делать было нечего. Здесь у него были работа и друзья, должность, которую он заслужил, и на которой отлично себя проявил, и которая была для него слишком важна. Яра прекрасно понимала, что он не сможет все это построить заново. Он был в том возрасте, когда нужно пожинать плоды, а не высаживать деревья в расчете на будущий урожай.

Они могли бы попробовать жить на два города… Яра поморщилась и надавила стилусом на экран куда сильнее, чем нужно. Отложила и его, и планшет.

Нет. Это точно был не их вариант. Пять лет прошло с тех пор, как она едва не развелась с ним. С тех пор их жизнь обросла сотней привычек и ритуалов, которые любили они оба, которые делали их счастливыми и которые были возможны, только пока они вместе.

Не иметь возможности обнимать и целовать его по утрам? Иногда, как сегодня, Гриша увозил Майю в садик совсем рано, а потом возвращался, и у них было полчаса только друг на друга. Их маленький секрет. Их еженедельные свидания. Да даже простая возможность вечером поговорить о том, как прошел день, сидя рядом друг с другом.

И потом, есть же Майя. С кем она останется? И кто ее лишится?

Нет, об этом не стоило и думать.

Но Яра все равно прикрыла глаза и позволила себе помечать. Они живут в Санкт-Петербурге, и по утрам она ездит в офис на Мойке, а вечерами они проводят время, посещая местные концерты и мероприятия. Там выбор уж точно куда больше, чем в их городе. И до Европы совсем недалеко. Карелия под боком. Она знала людей, которые на выходных доплывали на пароме до Финляндии, чтобы покататься на велосипедах. О таком можно было только мечтать, и вдруг все это так близко.

И сама работа, конечно же. Клиенты, готовые оплатить реализацию ее идей. Проекты, которые не нужно было переделать сотню раз, чтобы подогнать под бюджет, зверски кромсая их и отбрасывая все самое интересное. С другой стороны, разумеется, чем больше денег, тем больше запросов, ультимативных пожеланий и претензий. Но зато есть почти стопроцентная вероятность, что рано или поздно твое имя окажется на страницах какого-нибудь глянцевого журнала, посвященного дизайну. В юности Яра пропадала, окунаясь в их мир. Нет, пару раз ее проекты уже продемонстрировали в местных изданиях, но одно дело городская газета, и совсем другое — попасть на страницы «AD» или «Salon».

Мечтать было хорошо. Но Яра вынырнула из полусна, в котором она под дружные аплодисменты зала получала премию Dezeen Awards, сняла блокировку с сотового. С экрана на нее смотрели Гриша с Майей.

Были ли все эти мечты важнее человека, который сделал для нее практически невозможное — изменился. Пожертвовал своими привычками и убеждениями, чтобы она осталась с ним. Можно ли теперь было требовать от него, чтобы он пожертвовал ради нее и остальным? Стоил ли человек, который поставил ради нее на карту все, который раз за разом выбирал ее, который столько лет заслонял ее и держал за нее удар, прощал ей возможное и невозможное — стоил ли этот человек того, что ей предложили?

И ей вдруг так отчетливо вспомнилось, как шестнадцать лет назад он лежал на полу своей полупустой студии и улыбался ей, потому что принял решение и уже знал, что будет следовать ему до конца.

Этот мужчина и то, что он сделал для нее, стоили всего.

— Насколько для тебя это важно? — серьезно спросил вечером Гриша.

Яра подняла на него глаза.

Насколько важно? Важно.

— А ты что-нибудь придумал?

Он пожал плечами.

— Весь день думал. В принципе, по выслуге лет мне уже пенсия положена, но…

Он остановился и отвел глаза. И Яре стало стыдно. Нельзя так мучить человека.

— Я тоже думала, — призналась она. — Никак не получается. И ни на какую пенсию ты не собирался, мы с тобой об этом не так давно говорили, когда обсуждали возможность покупки дачи.

— Да подожди ты, — поморщился он. — Я уверен, где-то есть выход, надо просто поискать. Сегодня только понедельник.

Яра кивнула. И они думали весь вечер, но так ничего и не придумали.

А на следующий день она дождалась, когда в Питере настанет утро и начнется рабочий день, и позвонила по номеру на визитке. Она все время крутила ее в руках, и у нее уже малость пообтрепались края. Яре это показалось символичным.

— Сергей Викторович, добрый день. Это Черных Ярослава Федоровна, мы разговаривали с вами на конференции. Да-да. Я звоню сказать, что, к сожалению, вынуждена отказаться от вашего предложения, как бы сильно мне не хотелось согласиться. На данный момент моя семья не готова переехать. Да. Да. Да, это вам спасибо. Да, конечно. Да. Разумеется. Это было бы замечательно. Да. Всего доброго.

Яра положила трубку. Посидела в тишине. Она только что отказалась от мечты. От возможностей, от признания. Но с другой стороны ее посетило такое облегчение, словно она шла к тому, чтобы совершить непоправимую ошибку, но в последний миг поняла это и успела свернуть.

— Я отказалась, — улыбнулась Яра Грише, когда вечером он вошел в квартиру.

Он растеряно посмотрел на нее, потом разулся, прошел в гостиную и молча сел на диван. Пару раз открыл и закрыл рот. Яра подошла и села рядом.

— Яр, ты что? Ради меня, что ли? — наконец отмер он.

Она перестала улыбаться, обняла его покрепче, поцеловала в лоб. Кольнуло на мгновение: он что, действительно даже на секунду не смог предположить, что она примет решение в его пользу?

— Мне раньше казалось, ты самый умный, а вот сейчас смотрю — дурак дураком. Это я ради нас, Гриш. Потому что мы мне важнее. И важно, чтобы мы оба получали удовольствие от жизни. У меня уже есть все, чего я действительно хотела. Так что это не жертва, даже не думай. Осознанный выбор взрослого человека. Вот и все.

Он не выглядел обрадованным. И она постаралась улыбнуться как можно более искренне. Пусть не думает, что в чем-то там виноват перед ней.

— Ты еще о себе заявишь, — пообещал он ей.

— Разумеется! — уверенно ответила Яра. — И вообще я тут подумала: если всех хороших специалистов переманят в Москву да Питер, то кто здесь красоту наводить станет? И потом, может быть пришло время открыть что-то свое и ни от кого не зависеть? У них там, знаешь, тоже свои рамки и ограничения есть. А еще я решила, может, все-таки купим дачу? Давно хотела попробовать себя в ландшафтном дизайне.

— Это что за зверь?

— Ландшафтный дизайн есть проектирование фрагментов архитектурно-ландшафтной среды в целях их наилучшего приспособления к потребностям человека, — отчиталась Яра. — Не переживай, будет красиво.

— Да не сомневаюсь… А можно там будет прудик? — вдруг отчего-то смущенно поинтересовался Гриша. — И рыбки такие… Мы тут с Майей мультик смотрели… Блин, забыл, как называются…

— Они плавали по кругу? — улыбнулась Яра.

— Ага! Точно!

— Рыбки кои. Это карпы, Гриш.

— О, здорово. Вот, карпы.

— И за что ты хочешь обречь несчастных созданий на мучения?

— С чего это?

— Прекрати, я еще помню твоих золотых рыбок. Всех. Поименно…

— С тех пор я повзрослел и нынче ращу целого ребенка. Уж с парой рыбок точно справлюсь.

— Значит, проверим.

— Яр… Яр, прости меня. Прости, что не смог ничего придумать.

— Все хорошо. Правда, Гриш, даже не вздумай. А знаешь что. А давайте все вместе залезем под одеяло и посмотрим какой-нибудь мультик. Как тебе идея?

— Отлично.

И они обнялись. И это было все, что ей сейчас было действительно нужно.