Глава 2
Полина
Просто прилипаю ногами к полу. Не могу пошевелиться. Вообще.
Его льдистые глаза промораживают насквозь. Холодные и синие-синие, как трескучий лёд зимой.
Смотрит словно сквозь меня. Как на пустое место.
Да что он себе позволяет, этот нахал?
Хочу возмутиться, но язык прилипает к нёбу. По коже проносятся разряды статического электричества.
Вот-вот, и сверкнёт молния.
Грянет гром!
Смотрю на него заворожено. Так смотрит антилопа, столкнувшись с крокодилом на водопое.
Антилопа знает — крокодил безжалостен.
Тоже самое я чувствую по отношению к этому мужчине.
Он опасен.
Чтобы это понять достаточно просто столкнуться с ним взглядом.
Собираю волю в кулак и прикусываю губу. Опускаю глаза.
— Не распускайте руки, — лепечу едва слышно.
И сжимаюсь. Кожей, всем телом, чувствую обращенный на меня взгляд.
Мамочки, лучше бы я этого не говорила!
Его аромат дурманит. Впитываю его, наслаждаюсь против воли…
Ледяные пальцы ложатся на мой подбородок. Сдавливают.
Больно.
Трясусь. По телу проносятся судороги неконтролируемого возбуждения.
Он поднимает моё лицо вверх.
Не могу сопротивляться.
Снова оказываюсь перед ним. Вся, как на ладони. А он возвышается передо мной огромной скалой — кажется, что широченные плечи полностью закрывают свет.
С ужасом понимаю, что мои соски очень сильно напряглись. Сейчас буквально прорвут бюстгальтер и топик. От холода что ли? Ведь этот мужчина просто излучает леденящий ужас.
Дышу часто-часто. Адреналин впрыскивается в кровь, разгоняя сердце как сумасшедшее.
— Что? — переспрашивает он негромко.
Но я уверена, что каждый в этом доме слышит всё, что он сказал.
Не смотря на музыку, стоны и грохот.
Пусть хоть поезд будет проезжать — ему всё равно не придется напрягаться чтобы быть услышанным.
— Я… я…
Его чувственные, резко очерченные полные губы слегка кривятся в усмешке.
Небрежная чёрная щетина на щеках. Прямой нос с едва заметной горбинкой… высокий лоб и лёгкий беспорядок тёмных волос…
Он тянет моё лицо всё выше и выше. Ближе к себе.
Так лев своей огромной лапищей тащит добычу.
Мне приходится вытянуться в струнку и встать на носочки.
Грудь выпячивается, а попка оттопыривается.
Слышу одобрительное причмокивание мужчин неподалёку и сальные комментарии.
В другое время я бы уже давно убежала в слезах от смущения и стыда, но сейчас…
Сейчас я не могу. Просто не могу.
Я в плену.
Зафиксирована.
— Виски. Принеси.
Целую секунду он разглядывает моё лицо. Одну долгую, бесконечную секунду.
Все время пока его властные глаза скользят по мне, по моей выпяченной груди с просвечивающими сосками, по плоскому животу и бедрам…
Я стою и трясусь.
Пальцы разжимаются, и я оказываюсь на свободе. Он разворачивается и уходит.
Почти тут же раздаются восторженные приветственные крики.
Делаю глубокий выдох. Кровь тут же приливает к лицу.
Меня потряхивает.
Нет! Терпеть такое отношение я не собираюсь! Нужно валить отсюда, и чем быстрее, тем лучше!
Нужно найти Алексея Михайловича и всё ему объяснить.
Быстро иду по коридору и с каждым шагом моя решимость угасает.
А как же деньги? Как же мама? Останется без лекарств?
Прислоняюсь спиной к стене и закрываю лицо руками. Хочется расплакаться и убежать куда-нибудь подальше — спрятаться…
А ещё лучше, если бы кто-то большой и сильный мог защитить и оградить от всех этих похотливых самцов.
— Полина! — раздается резкий строгий голос. — Ты почему здесь? Почему не работаешь?
Отнимаю ладони от лица пытаюсь высказать всё накопившееся возмущение:
— Вы куда меня заманили? — сбивчиво тараторю я, пока хватает запала. — Ко мне пристают! Скажите гостям… Там был мужик, он меня… за подбородок…
Реакция Алексея Михайловича — самое удивительное за весь вечер.
Спокойный, деловой мужчина вдруг запрокидывает голову назад и хохочет. Искренне и по-мальчишески.
— Ты хочешь, чтобы я сказал Ярому что-то против? — он все ещё посмеивается и добавляет. — Ну я же не самоубийца, девочка!
И тут же добавляет:
— Ху-ух, ну и насмешила ты меня! Давай дуй работай…
— Я ухожу домой, — набравшись смелости выпаливаю я. — И…
— И я бы на твоем месте этого не делал, — мгновенно став серьезным обрывает меня Алексей Михайлович. — По крайней мере, до тех пока не принесешь виски, котороё должна.
Должна? Ну и порядки!
Тут меня осеняет — он всё видел и не заступился! Ну и трус!
— Ты не понимаешь, Полина, с таким человеком как Кир Яровой лучше не ссориться.
— Хорошо! Я принесу ему его выпивку, и на этом — всё!
Разворачиваюсь и чуть ли не бегу к бару.
Тусовка всё набирает обороты. Официантки носятся, как угорелые. Сейчас полегче — их стали чуть реже зажимать и щупать. Ведь «на сцене» работают профессионалы.
Вернее, профессионалки — мужики пускают слюни на крутой стриптиз.
Ну, прямо как животные. Фу!
Хватаю стакан с толстым дном, наполненный на два пальца янтарной жидкостью, и несусь в главный зал.
Гостей — просто тьма, но Кира Ярового я вижу сразу. Он просто притягивает взгляд, как магнитом.
Сидит, вальяжно раскинувшись в кресле и разговаривает с другим мужчиной.
Сразу считывается их взаимное уважение и даже какая-то приязнь. Хотя по лицу Кира прочитать что-либо вообще невозможно.
— Прошу, ваш напиток, — говорю, стараясь не глядеть на опасного гиганта.
Он не глядя протягивает руку, уверенный в том, что в нее тут же вложат стакан.
Я немного торможу, чем провоцирую обжигающий взгляд в свою сторону.
Спохватываюсь и вкладываю стакан в руку. Замираю.
Кир делает несколько больших глотков, смакует напиток во рту и вновь поворачивается к своему собеседнику.
Бросает при этом, совсем не глядя на меня:
— Тут будь.
Я в шоке. Что значит «тут будь»? Я вообще-то домой собралась, к маме!
— Н-нет, — набравшись смелости выдавливаю я из себя. — Я… я увольняюсь…
Собеседник Кира — круглолицый здоровяк хохочет, обнажая белоснежные зубы.
— Увольняется! Ха-ха-ха…
Мужчины, которые находятся рядом тут же начинают гоготать — подхалимы чертовы.
Их смех бесит меня. Я не дурочка какая-то!
И не шлюха. И не дрочильный аппарат!
— Да! — громко кричу я и оглядываю всех вокруг.
Жаль это не приносит никакого эффекта.
Кроме одного.
Лицо Кира остается абсолютно спокойным и ледяным. Просто маска непроницаемая для чувств.
Но в глубине синих глаз я вдруг вижу пламя вспыхнувшего интереса…