Глава 17
Полина
Этот здоровенный бандит несет меня на ручках, как маленькую девочку.
Мне непривычно, волнительно, неуютно… и…
Так спокойно! Так тепло!
Непроизвольно прижимаюсь к его широкой груди. Чувствую твердость бугров мышц…
Слышу глухо стучащее сердце. Этот ритмичный звук успокаивает и волнует одновременно.
Кажется, что нести меня ему не составляет вообще никакого труда.
Он такой огромный и сильный.
— Ой! — взвизгиваю, когда его горячая ладонь будто невзначай проводит по внутренней стороне моего бедра.
— Не лапайте меня, пожалуйста, — вспыхиваю я.
Смеется.
Его дыхание обжигает кожу, и я смущаюсь еще сильнее.
— Да не лапал я, пташка. Это разве лапал? Ты сразу поймешь, когда я лапать начну…
Не успеваю ничего толком понять, как он подкидывает меня на сгибе руки, крепче прижимает к груди и проводит рукой по попке и… промежности.
— Вот это называется лапать.
Я вспыхиваю… и не успеваю даже ничего сказать, как он нахально сжимает всей пятерней мою попку…
Я вся в огне. Просто горю!
От злости и гнева, разумеется!
От неожиданности мурашки толпами носятся по коже. Почему-то напрягаются сосочки, и я чувствую, что между ног непроизвольно становится влажно.
— Что вы себе позволяете!
Кричу и начинаю трепыхаться.
А этот истукан только посмеивается.
Из-за моей дерготни порванная футболка распахивается сильнее чем нужно, и нахальный бандит может видеть мою грудь.
Сгораю от стыда.
— Пташка, ты такая горячая…
Его голос становится заметно более глухим, с каким-то ворчащими нотками… возбуждения?
Только этого мне не хватало!
— …что если ты не уймешься, я выебу тебя прямо здесь.
Стискиваю ноги покрепче: сопротивляюсь как могу и не хочу, чтобы он ненароком заметил, как я увлажнилась…
Вообще не понимаю откуда это возбуждение?
Застываю в напряжении и смотрю в его глаза.
Его лицо близко-близко.
Волнует.
Ярко голубые глаза горят демоническим огнем, в котором я вижу все, что он хотел бы со мной сейчас сделать.
Легкие, будто электрические разряды проносятся сладкими судорогами по моему телу.
Мгновение, которое, кажется, превращается в вечность мы смотрим друг другу в глаза.
А потом…
Я вообще не успеваю среагировать!
Он прижимает меня к себе еще сильнее и страстно целует в губы.
Его наглый горячий язык властно раздвигает мои губы и проникает в рот.
Поцелуй такой неожиданный, такой… необыкновенный, что я просто теряю над собой контроль.
Все плывет и темнеет перед глазами.
Дух захватывает. Сознание просто покидает тело, а мозг отключается.
Не хочу, но почему-то отвечаю на его поцелуй.
Робко ласкаю его язык, пробую губы на вкус…
Восхитительно…
В его крепких объятиях я обмякаю и чувствую в полной безопасности. Он будто окружил меня невидимой стеной, за которую не проникнет ничего угрожающего или тревожащего. Не понимаю — как это, просто знаю и чувствую так.
Он отстраняется и чуть задержав своими губами мою нижнюю губу, отпускает ее.
Секунду я молчу, пытаясь восстановить контроль над собственным телом.
А потом волна возмущения захлестывает меня с головой.
— Да… да… да как вы посмели!
— Посмел что, пташка?
— Вы… вы… поцеловали меня!
Кивает с довольным видом.
Его совсем не волнует мое возмущение? Да он вообще представляет, что так нельзя?
— Вы… — меня просто распирает от ярости. — Вы… Так нельзя! Так не делается!
— А я делаю и мне можно, — спокойно отвечает он и трогается с места.
Ну точно! Этого наглеца совесть вообще нисколько не мучает!
Я так рассержена!
Не знаю даже чем больше: самим поступком или его безразличным видом!
— Вы хамло!
От злости не могу уже себя сдерживать и размахиваюсь отвесить пощечину.
Кирилл удивляет меня еще раз. Умеет он удивлять — этого не отнимешь.
Ему никак не защититься от удара — на руке-то сижу я.
И что делает этот нахал? Ныряет мне в грудь и укрывается от удара!
Вот скотина!
— А ну прекратите ваши приставания!
Дыхание сладко щекочет мою грудь, которая тут же покрывается мурашками.
Голос Кирилла гудит и укрытия:
— А я смотрю тебе все нравится! Вон как соски встали…
Начинаю извиваться и дергаться лишь бы отлипнуть от него.
Он останавливается, обхватывает меня обеими руками и прижимает к себе.
— Ладно-ладно, пташка. Успокойся. Не время сейчас выяснять отношения…
Отношения? У нас нет никаких отношений! Меня просто похитили!
— …нам нужно побыстрее свалить из города.
По тону его голоса понимаю, насколько он становится серьезен.
— Твоя жизнь в опасности…
— Да что вам всем от меня нужно!
С накатившей истерикой справится не получилось — слишком много всего в жизни происходит за последнее время…
Из глаз брызгают слезы, а губы предательски дрожат.
— Разберемся, — спокойно говорит Кирилл, но как-то успокоить или приободрить меня не пытается.
Вот мудак!
— Чего разбираться? С чем разберемся?
Истерика набирает обороты.
Кирилл стискивает меня до хруста. Я удивлено смотрю ему в глаза.
— Со всем, — в его голосе такая железобетонная уверенность, что я тут же стихаю. — Со всем разберемся.
А взгляд…
Мамочки! Взгляд говорит куда больше слов.
Я заворожено смотрю на него и… верю ему!
Желтоватый свет фар едва окрашивает наши силуэты.
Кирилл быстро ставит меня на землю, оборачивается к подъезжающему автомобилю и жестом просит остановиться.
К нам подруливает какая-то замызганная машинешка — я в них совсем не разбираюсь.
За рулем — дядечка, уже довольно пожилой. Может быть лет пятидесяти с небольшим.
Он удивлено и испуганно смотрит на нас. Наклоняется к пассажирской двери и опускает дребезжащее окошко.
— Ребят, случилось чего? Вы в беду попали.
— Шеф…
Кирилл опускает руку в карман, и я сжимаюсь от страха — достанет сейчас пистолет и убьет дядечку!
— …до Сосновки довези, а? — и протягивает смятую оранжевую купюру.
Дядечка смотрит на нас секунду.
— Вы, ребят, если в беду попали я и так вам помогу, — распахивает переднюю дверь. — И безо всяких денег. Артем Тёркин не из таких, кто на чужом горе наживается!
Кирилл захлопывает переднюю дверь обратно, и распахивает передо мной заднюю:
— Полезай.
Сажусь, и Кирилл тут же устраивается рядом. Меня обдает теплом его тела и запахом.
— В Сосновку, говоришь? Не близко…
— Да, шеф, в Сосновку, — и снова протягивает купюру дядечке. — А от денег не отказывайся — не последние. И спасибо тебе, что не проехал мимо.
Удивлено смотрю на сурового бандита, который, оказывается, способен на искреннюю благодарность…
Только если это, конечно, не ложь и не притворство!
С легким скрипом автомобиль трогается места и увозит меня куда-то все дальше и дальше от родного дома и семьи.