Глава 18
Полина
Мы проезжаем через просыпающийся город.
Автомобиль покачивается и поскрипывает, собирая все мало-мальские ухабы.
Я забиваюсь в угол и смотрю в окошко на проносящиеся дома.
Молчим.
Дядечка включает какое-то радио, по которому хриплый мужской голос поет грустную песню по какую-то осень в лагерях и листья на какую-то «запретку»… С трудом понимаю смысл слов — шансон никогда не интересовал меня.
Откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза.
Я согрелась, а мерное движение авто убаюкивает…
— Приехали.
Голос Кирилла звучит неожиданно.
Я испуганно оглядываюсь кругом — мы где-то за городом.
Машина остановилась перед невысоким забором, за которым темнеет громада дома.
Уже почти рассвело, и темно-синее небо светлеет на глазах.
Вылезаю из машины. От сна в неудобной позе все мышцы свело…
Кирилл подает руку и помогает выбраться.
Поеживаюсь от утреннего холодка. Кругом заливаются пением птицы. Наверное, приветствуют наступающее утро.
Одурманивающе пахнет зеленью и влажной землей. Воздух чистый и удивительно вкусный.
Вдыхаю полной грудью и оглядываюсь: деревенская улица, скупо освещенная тусклым лампами фонарей… домики, с прямоугольничками желтеющих окон.
Потягивает дымком…
— Идем-идем, — зовет Кирилл. — Некогда.
Тут же возвращаюсь в реальный мир — жестоких людей. И вспоминаю, что я не в гостях здесь и не для отдыха.
Я похищена злобным бандитом.
Который к тому же еще и кидает на меня плотоядные взгляды.
Сейчас пойду за ним, а он…
Рациональное мышление подсказывает, что если Кирилл захочет, ему ничто и никто не помешает накинуться на меня хоть на городской площади.
Но это не такой человек. Почему-то уверена в этом.
— Спасибо, — негромко говорю водителю, и он только кивает в ответ.
Иду за Кириллом.
Он открывает скрипучую калитку, поднимается по деревянному крылечку к двери.
Я пока оглядываюсь кругом: заросший травой двор, небольшой обычный деревенский дом. Стекла мутные и давно немытые… внутри, скорее всего тоже грязища и беспорядок.
Кирилл возится с замком.
Я поеживаюсь от прохлады — от травы и деревьев тянет холодком.
С громким лязгом замок наконец распахивается.
— Идем.
Покорно следую.
Сейчас нужно осмотреться, а потом уже решу, как сбежать.
Проходим на веранду — пыльный коврик лежит у входа. Само помещение заставлено какой-то старой посудой и непонятным деревенским хламом: серые алюминиевые бидоны, огородные тяпки и все такое…
— Чей это дом?
Кирилл пожимает плечами:
— Какая разница?
Обижено пожимаю плечами — мог бы и не грубить так.
Заходим внутрь. Темно.
Пахнет старьем и пылью.
Обстановка — ничего особенного: кровать, несколько потертых кресел, на которые, кажется, если сядешь взметнется облако пыли, что чихать будешь до обеда…
Обязательный ковер на стене и лампа с абажуром.
Кирилл тоже оглядывается по сторонам.
— Так, теперь слушай меня внимательно, пташка.
Он поворачивается ко мне, и в пыльном полумраке его глаза светятся особенно таинственно и опасно.
Ёжусь.
Прилипаю к полу. Чувствую, как пересыхает во рту, а сердце начинает усиленный бег.
— Сиди здесь, не высовывайся…
Что значит «сиди здесь и не высовывайся»? У меня дома мама… сестра младшая… Не могу я здесь отсиживаться! А вдруг они в опасности? Их же предупредить надо!
— …и давай без своих вот этих выебонов. Без всяких побегулек…
Каких еще побегулек?!
Набираю воздух в легкие и… чихаю.
Блин.
— Простите, — мямлю я.
— Прощаю. Вопросы есть?
Вопросы? Вопросов нет. Есть возмущение!
— Вы не много ли на себя берете? — начинаю я. — Я вам не игрушка какая-то. И не куколка — чтоб таскать туда-сюда и драться из-за меня. Просто оставьте меня все в покое! Я домой хочу! Мне к маме нужно! Она болеет…
— Ты что не врубаешься? Все серьезно! Хочешь снова повидаться со своим рыжим другом?
Воспоминания о Валере вызывают брезгливую дрожь во всем теле.
Кирилл удовлетворенно кивает головой.
— Во-во, понимаешь, о чем я.
Упрямо сжимаю губы.
— У меня мама болеет. Мне о ней заботится надо, деньги зарабатывать. Лекарства…
— Ой, да не свисти.
Такой поворот заставляет меня задохнуться от негодования — он что, обвиняет меня во лжи? Что я прикрываюсь самым святым в жизни каждого человека — мамой?
— Да… Да как вы смеете так говорить обо мне!
Пожимает плечами. Вот истукан непробиваемый.
Такой самоуверенный — будто знает все на свете лучше всех. И может решать кто и что должен делать.
Несносный тип!
— А что не так? — ухмыляется. — Дело только в заботе о маме? А так ты бы с удовольствием тут осталась? Со мной.
И подмигивает, зараза!
Просто не нахожу слов.
Лихорадочно соображаю, как бы пронять его и стереть эту ухмылочку с наглой физиономии, но… ничего стоящего не приходит в голову.
— Да!
Опять пожимает плечами. Меня уже бесит этот жест!
— Да без проблем. Говори, что надо и ребята подвезут все лекарства в течении пятнадцати минут…
Ах, ты!
— Не нужны мне ваши подачки!
— Ой, — морщится устало, — я устал от этой комедии. Мне вообще вздремнуть бы не помешало… Да и тебе тоже — я тебя разбудил. Вон ты в машине как вырубилась.
Он подходит к кровати и плюхается на нее, не раздеваясь и не снимая обуви. Потом хлопает рядом, поднимая облачка пыли.
— Кровать тут одна. Да и в доме прохладно, так что давай, пташка, ко мне — под бочок, — и ржет.
Закусываю губу и кое-как сдерживаюсь чтобы не разораться на него.
— Ни за что!
А потом зябко повожу плечами. Тут и правда холодно, а деваться совсем некуда…