Глава 15. Огнёвка-тренировка номер два

Она увидела Криспина Тая впервые за несколько дней, прошедших с визита попечителей. В столовой, этом улье новостей и сплетен, говорили, что Артур с Криспином приболели; заботливые студентки даже собирали им вкусные передачки (неизвестно, донесли ли вызвавшиеся доставить эти посылки парни или попросту быстренько слопали за ближайшим же углом).

Сейчас лесовичка жадно вглядывалась в Книжника, ища следы заклятий, оставленных столичными гостями. Не нашла: или колдовство уже прекратило свое действие, или въелось, растворилось в костях и плоти, став просто их частью… Интересно, что и зачем это было? Попытать – расскажет?

Но если старосту Академии Мира спросить не побоялась бы – не ответит, так хоть не заругается, то с Криспином любой личный вопрос попросту на губах замерзает. Как преподаватель Огненной магии может так замораживать людей?

– Повторяем то, что отрабатывали на предыдущем занятии, – распорядился Тай. Вновь сам зажег свечи (сразу десятки штук в разных концах зала) и приказал потушить их, оставаясь на одном месте.

Потом на скорость.

Потом тут же, едва он сотворит огоньки-цели. Поначалу неподвижные, а потом метавшиеся всполошенными курицами по всему залу, вместо оброненных перьев оставлявшими таявшие в воздухе разноцветные росчерки. Вскоре Мира уже и смеялась, и бранилась, и азартно вопила, когда успевала «попасть» по огненным птицам: все это напоминало стрельбу по мишеням, только вместо стрел или арбалетных болтов – ее собственная воля и желание. «Ощущение», как говорит Криспин.

Лесовичка оглянулась; преподаватель почему-то уже не подсчитывал «подбитые» огни, а просто наблюдал за ней, раскрасневшейся и запыхавшейся. Мира отвела прилипшую ко лбу прядь волос, поинтересовалась оживленно:

– Ну, и как я справляюсь?

– Неплохо, – скучным голосом ответил Криспин. – Если, конечно, не считать того, что это совершенно не Огненная магия.

Вот и пойми: то ли похвалил, то ли обругал! Не давая ей задуматься-закручиниться, Криспин махнул рукой:

– Немного усложним задание…

И в центре зала вспыхнул костер. Мира подошла с осторожностью, приглядываясь и принюхиваясь: не считая что нет дыма и треска горящего дерева, совсем как настоящий. Даром что горит в полуметре над полом. И жар от него идет самый натуральный, сунь руку, наверняка без нее останешься…

– В чем дело? – спросил Криспин. – С костром уже не получается?

Вздрогнувшая лесовичка обернулась – старшекурсник стоял уже у нее за спиной. Огонь отражался в глазах, в темной глубине плясали золотые искорки. Мира с виноватостью опустила машинально протянутые к теплу руки.

– Да я и не пробовала еще! Просто вспомнилось… В ночном лесу обязательно нужно зажечь хоть крохотный, да костерок: злых отпугивать, добрых к себе звать… Еще и чтобы Пуща тебя признала: своему-то таиться-скрываться незачем.

– А если не признает? – спросил Криспин.

Лесовичка зябко повела плечами.

– Вот про это лучше не спрашивать! – И ее ладони вновь потянулись к огню, став на просвет прозрачно-алыми.

…Представилось, как зажигаются в темной громаде Пущи крохотные звездочки редких костров, складываясь в мерцающее, из ночи в ночь меняющееся созвездие, которое можно охватить взглядом целиком, только летя под самыми тучами…

Криспин сдвинулся вбок, чтобы видеть задумчивое лицо лесовички. Помедлил и все же задал вопрос, давно вертевшийся на языке; хоть и непривычно было интересоваться тем, что его совершенно не касается.

Разве что для дела. Исключительно для дела, да. Для успехов в ее учебе.

– Так что там с пожаром, в который ты когда-то попала? Из-за которого теперь от огня шарахаешься?

Не скажет, подумал он, наблюдая, как девушка хмурится. Ну и пусть. Больше спрашивать не буду.

Разве что потом, у ректора: та ведь досконально изучает подноготную своих студентов.

Но лесовичка ответила:

– В Пуще случился пожар…

…Крестьяне, что селятся на опушках леса, борются с ним непрестанно: в том числе и строго запрещенными поджогами – пойди найди потом виновника, может, само занялось, от искры, от жаркого солнца или летней грозы, ведь Пущей молнии просто притягиваются. После срубают-корчуют горельник, распахивают удобренную золой землю… и жалуются, что Пуща однажды возвращает долг сторицею – неурожаем, потравой посевов, а нередко и человеческими жизнями.

В то крайне сухое лето подожгли сразу с нескольких сторон. Сплошная стена огня, проглотившая множество деревьев, докатилась и до поселения лесовиков.

Когда жители Пущи подоспели на помощь, обнаружили лишь один уцелевший дом на дальнем конце деревеньки – вкруг него все выгорело дотла, будто огонь неуверенно топтался на этом месте, не решаясь пересечь невидимую границу. А на крыльце сидела зареванная, закопченная до черноты девчушка по имени Мира…

– Понятно, меня сразу в чародейное учение определили. Но только с той поры к огню я и прикоснуться не могу: маслом лампу заправлю, хвороста наберу, дров наколю – но разжигать-кормить – увольте!

Выговорившись, Мира глянула снизу на старшекурсника: стоит рядом, смотрит в свой колдовской костерок. Думала, снасмешничает или поучать начнет, как оно и положено преподавателю Игнисологии; вон Амариллис постоянно говорит, надо свой страх преодолевать, а то какая же из нее колдунья в конце концов получится, боязливой такой! Мира с нею полностью согласна, а толку?..

– Понятно, – лишь произнес Книжник.

– Может, – начала девушка с надеждой, – скажешь ректору, что безнадежная я? Ну не всем же быть огнемагами! А я бы какой другой предмет для обучения взяла…

– Понятно, что учить тебя нужно другими методами, – продолжил Криспин, ее не дослушав. – А теперь погаси костер и на сегодня закончим.

Вот тогда что и в каком месте ему понятно?! С длинным вздохом разочарования лесовичка уставилась на огонь, представляя опрокидывающееся на него ведро воды.

И мечтая при этом окатить из ведра еще и кое-кого другого.