Глава 4. Раздевальщик

Ну и толку, что она наконец высказалась? Все равно ведь через пару дней сидела вместе с парнями в засаде на неведомую тварь, повадившуюся воровать людей с пристани, судов и лодок и возвращавшую на берег только их одежку. В виде сдачи, наверное: мол, мне лишнего не нать!

На следующий день после занятий в комнату заглянул староста, деловито поманил пальцем:

– Мира, время, на выход!

Воинственный пыл уже давно схлынул: противостоять ректору она все равно не сможет, пойдет как миленькая куда отправят. Но все же оторвалась от злосчастного реферата (ну не виновата она, что не дают его закончить, а велят немедля сопровождать двух взрослых и умелых дылд на какое-то глупейшее задание!) с показательной неохотой. Староста оценил, конечно, что сумка у нее уже собрана, да и одежда – гетры, высокие теплые ботинки, шерстяная юбка с разрезами, свитер и куртка с капюшоном – годятся скорее для промозглого дня снаружи, чем для уютного соседства с камином в девичьей комнатке. Но только лишь мимолетно улыбнулся. Вот кто вежлив и выдержан: его приятель не удержался бы всё это прокомментировать! Ядовито.

Ядовитый друг уже нетерпеливо пританцовывал на крыльце.

– Пока вы собираетесь, там уже всю Буржбу перетопят!

Да, Тая точно все детство одними мухоморами кормили, решила лесовичка, как ни откроет рот, отрава так и сочится!

Офицер (Мира позабыла, как его зовут, а потому, не заморачиваясь, именовала про себя по-криспиновски, тем более что кличка рыхлому и косолапому стражнику очень подходила), то и дело шмыгая носом и разражаясь надсадным кашлем, рассказывал студентам о Водном Раздевальщике. Так его в Буржбе уже называли.

Пропажа людей началась еще летом.

Ни власти, ни горожане не встревожились сразу: Вранка, река полноводная, норовистая, с омутами и водоворотами, каждый год взимает дань неместными, неосторожными или попросту пьяными. Однако когда на берегу раз за разом стали обнаруживать аккуратно сложенную одежду и ровненько поставленную рядом обувь, народ заволновался. Казалось, человек просто преспокойно и деловито раздевался, чтобы зайти в воду и… утопиться? Уплыть неведомо куда? Быть пожранным неизвестной тварью?

– Кроме вещичек ничего не находили? – спросил Криспин. – Тел? Обглоданных скелетов, например?

Мира заметила, как староста бросил на нее быстрый взгляд: он что думает? Что неопытная первокурсница испугается упоминания человеческих останков? Не на ту напали!

Пентюх вновь заперхал:

– Нич-чегошеньки! Все как в воду канули! Хотя в самом деле в воду, понятно… Мы уж подумывали, может, кто вез какую диковинную зубастую тварь на продажу, а она возьми и ускользни, и в реке под Буржбой останься… Главное, не поймешь ведь, сколько человек на самом деле пропало! По городу ходят слухи о десятках, даже сотнях; как разберешь, кто и в самом деле, а кто сбежал из дому, загулял и позже еще объявится. Опять-таки имеется вероятность, что наши лихие… да и торговые мо́лодцы под видом той самой твари натурально притапливают конкурентов…

Мира как на уроке подняла руку.

– А скажите, эту водяную… ну, зверюшку… кто-нибудь вообще видел?

– Да? – подхватил Артур. – Хоть какое-то описание у вас имеется?

Офицер засмеялся-закашлялся.

– Этих описаний у нас накопилось до… – взгляд на Миру, – кхм… очень много! Да таких, что Раздевальщика и родная мамаша, если она у него, конечно, вообще имеется, никогда бы не признала! Волосы во всех местах дыбом!

– То есть на самом деле его никто никогда не видел? – уточнил Артур. Пентюх тщательно высморкался, аккуратно, стараясь не зайтись вновь в надсадном кашле, прочистил горло. Ответил важно:

– Видел. Я видел.

…С наступлением темноты берега Вранки теперь стремительно обезлюдевали. Даже в Лозице, богатейшем районе города с его горящими до самого утра фонарями, прогулочная мраморная набережная – и та к вечеру пустела.

Сержант Лим предвкушал спокойное и даже скучное патрулирование: шайки лихих людей в Лозицу не захаживают, пьяные драки случаются редко, да и Раздевальщик вроде бы относится к почтенной публике со всем уважением…

То есть относился, понял стражник, когда увидел на одной из широких лестниц, спускающихся к самой воде, разоблачающегося человека. Правда, понял не сразу. Просто озадачился, что кто-то решил искупнуться в ночь, еще и в такую, мягко говоря, прохладную… Или хорошенько к бутылке приложился? Увидев, что мужчина разделся полностью, решил все же призвать того к порядку – не дело в приличном районе ягодицами сверкать! Неторопливо спускаясь по ступеням, внушительно откашлялся и воззвал:

– Эй, господин хороший!..

Даже не вздрогнувший и уж тем более не оглянувшийся человек нырнул в реку рыбкой. И только увидев сложенную аккуратной стопочкой одежду, стражник смекнул, что дело здесь вовсе не в лишней чарке хмельного. Бросился к воде, тщетно вглядываясь в черную, как ночное небо над головой, Вранку: ни плеска, ни взметнувшейся над поверхностью руки тонущего. Будто человек просто безропотным камнем сразу пошел ко дну.

На бесполезный и запоздалый свист Лима ответили не сослуживцы, и не утопленник, а будто бы сама река: неподалеку от берега из темной, как вороново крыло (потому и название такое), воды взметнулось нечто, засверкавшее в свете выглянувшей из облака полной луны, гибкое и длинное… Нагое.

– В первую минуту подумал, утопленница вынырнула! Белая как снег, аж сголуба, чуть не просвечивает! И волосы длинные, бесцветные, по течению кудрявятся… Потом смотрю, сиськи-то бабьи, а заместо ног – хвост как у ящерицы. Вот чем хотите клянусь! – В запале стражник изобразил подряд несколько самых разнообразных священных жестов – всех религий, какие наспех вспомнил. – После толковали, что привиделось всё со страху или спьяну, но я-то знаю, что в тот вечер ни-ни! Потому и сразу к нашему капитану кинулся. А тот уже к вашей ведьме… кхм, директрисе, значит!

– Водяница? – предположил внимательно слушавший Криспин. Артур и рта не успел открыть, как Лим перебил:

– Не-не, не она, русалочки же у нас зелененькие, как тина, меленькие, навроде детишек, и водятся только в стоячей воде, озерах там, прудах. Возле мельниц, опять же. А тут река с норовом, да еще судоходная круглый год! И вообще они никогда так не шалят – ну там сети рыбачьи запутать, мостик сломать – завсегда пожалуйста, но чтоб людей пачками топить…

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз! – оборвал его Тай. Заметно было, что стражнику хотелось и дальше защищать привычную местную нечисть, да никто ему слова больше не давал: завалили вопросами о пропавших людях, их возрасте, поле, положении, времени и месте исчезновения… О чем, вероятно, и полагается спрашивать при расследовании дел, с коими не справилась городская стража.

Задумавшаяся лесовичка слушала и не слушала. Она сама спросила бы про другое…

– Э, да ваша девица совсем уже спит! – услышала Мира и встрепенулась. – Зачем вы этакую пигалицу-то с собой таскаете?

Крепенькая «пигалица» хотела обидеться, но сообразила, что на фоне рослых парней и поперек себя широкого стражника и впрямь выглядит птичкой-невеличкой.

– Зачем-зачем, – бросил Криспин. – Понятно зачем. Приманкой у нас будет!

И Мира его чуть не лягнула.