Глава 3. Новогодний бал

У гнома в его торбе, оказывается, тоже была припрятана заветная праздничная одежка. Мира как раз восхищалась его изрядно помятой и местами вытершейся парчовой косовороткой золотого цвета – Шазр пламенел ушами и смущенно улыбался, то и дело поправляя на ремне ее подарок, вышитые ножны – когда из мужского крыла стремительно вышел сегодняшний лесовичкин партнер. Окинул друзей орлиным взглядом и вынес вердикт:

– Очень мило! – не разбери-поймешь, то ли так их наряды оценил, то ли то, что они опять вместе. Кивнул Мире:

– Идем! – и первым начал спускаться по ступенькам. Мира виновато сжала руку гнома: один ведь будет целый вечер, надо было им раньше, до криспиновского приглашения, договориться пойти на бал вместе! Ну ничего, как-нибудь потом устроят дружескую новогоднюю вечеринку на двоих: по-пущински и по-гномьи одновременно! Под оживленное шушуканье и ожидаемые взгляды (она уже, похоже, привыкает!) лесовичка спустилась до приостановившегося на площадке Криспина. То ли подаренные «порхающие» туфельки, то ли непонятное (но в кои-то веки не мрачное) выражение, с каким на нее смотрел Книжник, были причиной, но Мира вдруг почувствовала себя неописуемой красавицей.

Коридоры, по которым стайками и парами сновали оживленные нарядные студенты, были украшены хвойными ветками с шишками и почему-то красными цветами, бусами и огоньками. Привычный сумрак Академии сегодня рассеивали множество парящих под потолком светильников. Среди сияющих шаров порхали, играли в летучие догонялки и осыпали сверкающей пыльцой проходивших внизу людей крылатые феечки.

Когда они пересекли порог праздничного зала, у Миры вырвался восторженный вздох. Такой красоты сроду не видывала! Гигантская, достигающая потолка ель с разноцветными игрушками-бусами и огоньками свечей; вдоль стен хоровод столов с белоснежными скатертями, заставленными сладостями и сдобою; сами снующие туда-сюда студенты в своих лучших нарядах и украшениях, приберегаемых специально для вечеринок. А вон и прекрасная Амариллис в розовом шифоне, с сияющими золотом локонами. Сегодняшним спутником баронессы был четверокурсник, которого, кажется, звали Марк – приятный на вид и в обращении. Забывшаяся лесовичка радостно помахала соседке, но та наградила ее ледяным взглядом и отвернулась. Ну и подумаешь! Мира старательно запретила себе расстраиваться (хотя бы сегодня).

Кажется, вся Академия знает, что у ее спутника нынешней ночью день рождения – двадцать лет, шутка ли! Не успели даже до столов добраться, а Криспина уже тысячу раз окликнули, руки пожали, девушки побойчее еще и поцелуи умудрились влепить (некоторые в прыжке!), и украшенные подарочки в руки всунуть. При этом почти каждая продемонстрировала лесовичке свое пренебрежение: кто умышленно не заметив, а кто и оттеснив при поздравлении в сторону… Да-а, кажется, бал станет для нее тем еще весельем! Ну ничего, выполнит свое обещание, побудет с Книжником, а потом скажется уставшей-приболевшей, отыщет Шазра, и они тихонько под елочкой (или даже под столом) отпразднуют вкуснятиной пришедший новый год!

Мира глянула на спутника и невольно рассмеялась:

– Да ты сам уже на наряженную елку похож!

Криспин со вздохом свалил на стол свои разномастные «украшения» – подарки:

– Еще и наверняка весь в помаде!

– Ну да, наклонись, вытру…

Парень быстро склонился к ней, лесовичка одновременно поднялась на носочки, чтобы дотянуться, и они столкнулись лбами.

– Как звонко получилось! – заметил проходивший мимо староста. – Мира, как тебе туфельки, удобные?

Потирая лоб, смеющаяся Мира выставила ногу в обновке.

– Как вторая кожа, спасибочки, Артур!

– Вот и славно!

– Помада? – раздраженно напомнил о себе Криспин. Мира принялась стирать салфеткой разноцветные свидетельства популярности с его щек и даже с шеи – студентки сегодня на косметику и поцелуи не скупятся! Парень скривился: – Чую, еще и приворотные чары в помаду добавили, просто детский сад какой-то, они что, думают, я не замечу?

Лесовичка определила наиболее «злостный» поцелуй, тщательно вытерла, заодно снимая любовный приворот.

– Всё?

– Вот здесь еще, натурально колется…

Стирая ярко-алый след в уголке рта Криспина, Мира невольно подумала: какие же губы у него красивые, крупные, четко очерченные, жаль, что улыбается-смеется Книжник редко, а то был бы краше даже своего приятеля. Ох, чего это она, раньше ведь никогда на губы парней не любовалась! Опасливо вскинула глаза: Тай так же открыто, пристально и внимательно рассматривал ее лицо. А этот-то чего не видел? Порывисто отодвинувшись, Мира сунула ему в руку салфетку, пробормотав:

– Ну вроде всё, дальше сам давай…

Парень провел небрежно по лицу салфеткой и бросил на груду подарков: не выкинет ли он их, как эту смятую салфетку? Бедные дарительницы, за столько лет еще не потеряли надежду на взаимность! Какие настойчивые и оптимистичные!

Выбрав самое красивое пирожное – а хочется попробовать все! – девушка принялась рассматривать снующих вокруг студентов. Вон и Шазр! Мира помахала ему, гном вроде бы дернулся подойти, но перехватил взгляд ее спутника и передумал. Отступил подальше к стене. Так и простоит там, бедолажка, весь праздник! Мира осторожно обратила на это внимание пятикурсника, Тай прокомментировал безразлично:

– Горе какое!

Да, присоединить Шазра к их компании пока не получилось…

Гомон и передвижение по залу не сразу, но прекратились, когда на возвышении появились преподаватели с ректором во главе. Кто-то одобрительно засвистел, затопал-захлопал, остальные его нестройно поддержали; разряженные в пух и прах взрослые кланялись во все стороны, весело принимая эту дань восхищения. Вперед выступила Главная Ведьма, и свист-аплодисменты стали громче. Обычно носящая одежду насыщенных, но траурных и полутраурных цветов (черного, фиолетового, темно-синего) с высокими воротниками и длинными рукавами, женщина сегодня была в винно-красном платье с открытыми длинной шеей и белыми плечами. На груди посверкивало рубиновое ожерелье, черные кудри спускались блестящими локонами ниже талии. Да она, оказывается, красавица! Немудрено в такую влюбиться…

Мира нашла взглядом старосту: Артур смотрел на ректора с предательским обожанием. Та, сверкая ослепительными улыбками, поздравила всех с наступающим новым годом («ура-а!»), пожелала вкусно поесть, натанцеваться, хорошенько повеселиться, тем более грядет новогодний сюрприз от преподавателей («да-а-а!»), но посоветовала не забывать, что уже послезавтра в Яшмовой Академии начинается зимняя сессия («у-у-у!»)…

Оказывается, официально бал открывается танцем преподавателей. Туго накрахмаленный с подвитых волос до лаковых туфель (аж отсюда поскрипывание слышно) к госпоже ректор шагнул учитель Рива, та ему рассеянно улыбнулась, однако ее глаза выискивали кого-то в толпе.

– Староста Нортон! – пронесся над залом ее ясный голос. – Где вы там?

Лесовичка округлившимися (во дают!) глазами проводила лавировавшего между студентами Артура, но склонившийся к ней Криспин сообщил вполголоса:

– Они и в прошлом году открывали праздник. Идем.

– Ага, – Мира спохватилась: – А куда?

– Ну, я, между прочим, тоже учитель, если ты забыла! – высокомерно ответствовал Криспин. Прежде чем растерявшаяся девушка успела запротестовать и упереться, протащил за руку через ползала и без передышки закружил ее вслед за парами преподавателей. Хорошо, танец оказался несложным – знай себе следуй за музыкой и опытным партнером – а то бы Мира точно опозорилась и «учителя» опозорила, отдавив ему все ноги и посбивав с ног соседей, как при игре в рюхи. А тут даже удовольствие начала получать и обращать внимание, кто как танцует. Вон отвергнутый Главной Ведьмой Рива степенно кружится с довольной раскрасневшейся Идой. Пыхтящая Батильда в белом кружевном платье и кокетливо миниатюрной красной шляпке с торчащей вуалькой вертит, как пожелает, жилистым охранником Врочеком, а там залихватски танцуют препод Бестиологии и сухопарая долговязая госпожа Эльза, учительница этикета…

Мира проводила глазами пару ректор-староста; какие же они ладные: оба высокие, стройные, красивые и, кажется, счастливые, улыбки так и светятся! Залюбуешься…

Криспин проследил, куда она смотрит, и так стремительно завертел девушку в музыкальном водовороте, что засмеявшаяся Мира с веселым испугом уцепилась за него крепче: не дай боги, отпустит невзначай, и просто взлетишь в воздух! А чтобы не закружилась голова, уже не отрывала взгляда от его темных блестящих глаз, еле замечая мельтешение светильников, украшенного зала, танцующих рядом людей… под конец осталось только ощущение собственных невесомых ног, крепкого тела под ее ладонями, надежно держащих ее рук, несущей мелодии…

Ощущение полета.

Музыка оборвалась, обрушилась вниз с хрустальным звоном, запыхавшиеся танцоры остановились, раскланиваясь и благодаря партнеров. У Миры на все эти этикетные действия сил уже не хватило: хорошо, госпожа Эльза не видела, как ее ученица на заплетающихся ногах еле добралась и просто шлепнулась на стул у стены. Даже спасибо не сказала, когда Криспин протянул ей бокал с фруктовым пуншем, просто залпом опустошила и потребовала еще. Допивая третий, поперхнулась, услышав внезапный вопрос Тая:

– Ревнуешь Нортона?

Отфыркавшись и откашлявшись от попавшего не туда пунша, вскинула глаза. Книжник стоял рядом, прислонившись к стене, скрестив на груди руки. Пялился-прогонял хмурым взглядом очередных рвущихся его поздравить; с девицами срабатывало не всегда, приходилось добавлять соответствующим взгляду тоном: «Благодарю. Можешь идти». Какие же девчонки храбрые! Мира от такого его выражения лица затормозила бы еще на самых дальних подступах!

Выговорила:

– Че-го?

Даже не посмотрел на нее.

– Что слышала.

– Почему это я должна его ревновать? Он не мой парень и не…

– И нисколько тебе не нравится?

– Ну… – Мира заколебалась и честно добавила: – Как Артур вообще может не нравиться?

– Да, «он же такой милашка»! – передразнил Криспин, видимо, какую-то восторженную студентку и добавил своим обычным голосом: – Лицемерище.

Мира всплеснула руками:

– Но он же твой друг!

– Кто это тебе сказал?

В это время не-друг Артур протолкался к ним сквозь толпу со странно озабоченным для такой праздничной атмосферы лицом. Спросил у Криспина:

– Ты как?

– Просто отлично, – ответил тот, почти не разжимая губ. – И будет еще отличнее, если ты будешь держаться подальше от меня вплоть до следующего года!

Артур подмигнул, но как-то невесело.

– Не подойду, если будешь вести себя хорошо! Сейчас прислали сообщение с вороном: попечители и… компания задержались из-за снегопада. Вряд ли они успевают к наступлению Нового года.

Мира едва не подпрыгнула: так вот каким гостям ворчащая кастелянша уже пару дней готовит комнаты в учительском крыле! Да что ж этим злыдням в столице никак не сидится, обязательно надо испортить друзьям праздник? По лицу Криспина скользнуло какое-то трудноуловимое выражение, и тут же вернулось прежнее, скучающее.

– А мне какое дело до этого?

Староста только тут заметил рядом с другом притихшую лесовичку. Улыбнулся:

– О, за тобой есть кому присмотреть! Слушай, Мира, как мои туфельки идут к твоему платью! А уж как к ленте подходят!

– Иди уже, а! – огрызнулся приятель. Староста, в шутливом испуге округлив глаза, попятился, но лесовичка заметила, что улыбка сползла с его лица прежде, чем он вернулся к компании Главной Ведьмы. Сказал ей что-то, и оба одновременно оглянулись на них с Криспином. Книжник тут же демонстративно отвернулся.

Стараясь отогнать ноющее ощущение чего-то непонятного, но неприятного (бал же!), Мира вытянула ногу, любуясь туфелькой.

– Что, так нравятся? – спросил Криспин.

Мира истово закивала: она, наверное, никогда не устанет ими любоваться! А когда все-таки сносит, повесит на стеночку над своей кроватью: на память!

– Они тебе нравятся, потому что нравятся, или потому, что нравится Нортон? Сам даритель? – никак не унимался вредный парень. Вот кто мастер портить праздничное настроение, наверное, от попечителей своих заразился! Но Мира честно начала прикидывать: по душе были бы ей эти туфли, подари их, например, Шазр, или даже, допустим, некий Криспин Тай… Похоже, парень ее молчание принял за ответ, потому что бросил с досадой:

– С моей лентой ты так не носилась! – и, оттолкнувшись от стены, пошел куда глаза глядят.

Бы.

Не ухвати его лесовичка за рукав.

– Так что, это, – Мира перекинула свободной рукой косу через плечо, потрясла в воздухе одуванчиковым бантом, – мне ты подарил?!

Парень стоял, глядя на нее сверху сквозь ресницы.

– Ну а кто, по-твоему?

– А… эм-м… ну я думала…

– А, понятно, – саркастично кивнул Криспин. – Думала, Артур? Конечно, кто же еще может сделать подарок, кроме него, да?

– А… зачем?

– Зачем – что? Подарил? Вот и я теперь думаю: зачем!

Мира растерянно всплеснула руками, впрочем, тут же снова ухватив Тая за полу куртки: хорошо, парень не вырывается, а то бы та еще была картина средь шумного бала: Книжник и цепляющаяся за него ошалевшая поклонница!

– Слушай, ну как я могла догадаться, что это твой подарок?

Пятикурсник неожиданно присел напротив нее на корточки; на уровне ее глаз темные глаза с разгоравшимися золотистыми искорками (от проплывающих над головой светильников?).

– Ты что, совсем глупая?

– Но ты же… ну ты такой… ты так со мной… – Лепетавшая все это Мира с трудом заставила себя заткнуться. Что – «ты со мной так»?! Да все это время Криспин Тай только и делал, что учил ее и раз за разом выручал из неприятностей, в которые она регулярно вляпывалась! Она-то думала: старшекурсник хоть и хара́ктерный, но ответственный, о первогодке заботится… Пробормотала жалко: – Ну и отдал бы прямо в руки, зачем в учебник сунул?

Добавив про себя: и кто же виноват, что тебя не поняли?

Не вставая, Криспин качнулся с носков на пятки; повернув голову, взглянул на своего приятеля, до сих пор оживленно беседующего с ректором.

– Я одно время думал, что ты и Артур… Ну, он-то тебе гораздо лучше подходит! Чем я.

Угу. А ее спросить почему-то забыли!

– А потом увидел их с ректором. И он – представляешь! – уже строит планы на будущее! Собирается после окончания Академии остаться здесь преподавателем…

– Это плохо? – не поняла Мира. – Строить планы?

– Мы никогда этого не делали. Запрещали себе и друг другу. Но теперь… – Криспин вновь взглянул на нее. – Теперь мне тоже хочется их строить. Планы на будущее. Когда оно с тобой.

Они смотрели друг на друга, и молчание всё длилось и длилось, грозя привести к катастрофе, потому что в глазах парня вновь появилась необычная для него неуверенность, затем привычная отчужденность, а Мира боролась с неожиданным и очень сильным желанием: качнуться вперед и поцеловать его. Прямо в его красивые губы. Кажется, это будет очень приятно…

Неизвестно, чем бы все закончилось, не прозвучи на ползала:

– Криспин Тай! Где тут Криспин Тай?

Вздрогнувший старшекурсник поднялся, все заоглядывались на пробирающегося между фланирующих студентов охранника: расфранченный Врочек тащил обеими руками огромную коробку и покрикивал из-за нее:

– Расступитесь, пропустите! Ну где там этот Тай?

Сразу несколько рук и голосов указали ему на искомого, и добравшийся до парочки мужчина с облегчением обрушил коробку на стол.

– Вот! Ворота приняли для тебя посылку.

– Посылку? Мне? От кого?

Охранник повел могучим плечом и начал пробираться обратно между подтянувшимися любопытными.

– Сказали, письмо внутри… Так что наслаждайся, парень!

Коробка выглядела просто роскошно: большая, белоснежная, украшенная цветами и кокетливо перевязанная лентами, она увенчивала собой груду криспиновских подарков. Студенты столпились рядом, разглядывая посылку.

– Поздравляют с днем рождения?

– Кто-то из Буржбы?

– Да не, глядите, как дорого украшено, изысканно прямо, здесь так не умеют упаковывать! Это явно из столицы привезли. Родные, наверное.

– Интересно, что там внутри?

– Может, тортик?

– Крис, ну не стой столбом, открывай!

– О, а может, это и есть обещанный сюрприз от Академии?!

– С чего бы преподы так расщедрились?

– Да ладно, не каждый же день у второго из лучших учеников в Новый год день рождения!

– Книжник, не жадничай, дай кусочек от именинного пирога!

– И мне!

– Я засушу его на память!

Недоумевающий парень, пробормотав: «Нет у меня никаких родственников. И друзей», нехотя, чуть ли не вразвалку, подошел к посылке – студенты немедленно столпились вокруг, заглядывая и чуть ли засовываясь ему под мышку. Происходящее, наконец, привлекло внимание и преподавателей: Мира видела, как госпожа ректор и староста вытянули шеи, силясь разглядеть, что там творится, тем более студенты начали скандировать и хлопать в ладоши:

– От-кры-вай! От-кры-вай! Криспин-Криспин, от-кры-вай!

Болтая ногами, Мира наблюдала, как парень сосредоточенно развязывает ленту за лентой: какой терпеливый, она бы давно все эти ленточки сорвала-разрезала! Хорошо, наверное, что их прервали с этой посылкой, хоть дух можно перевести, осознать… И это ее Криспин называет глупой, ведь сам столько времени почему-то молчал, что она ему нравится! Хочу услышать это еще раз. Чтобы усвоить. Поверить. И еще. Говорят же, что важные вещи нужно повторять трижды!

Трижды… Взгляд лесовички остановился на последнем красном банте, за который принялся Тай. А может, и важные вещи тоже делают трижды?

Драконья Стрела в академическом парке.

Огненный Змееволк в тренировочном зале.

И посылка на новогоднем балу, пришедшая неизвестно от кого и неизвестно откуда…

Мира и не поняла, как оказалась на ногах. Услышала собственный крик:

– Криспин, нет! Не открывай ее!

Руки парня замерли на освобожденной от завязок коробке. Криспин бросил искоса взгляд на Миру, на его лице появился шок понимания (сбившиеся студенты продолжали нестройно скандировать: «от-кры-вай, от-кры-вай!»), окинул глазами зал и с силой отбросил посылку вверх и назад.

Прямо на новогоднюю елку.

Снесенная с ног сегодня, разнообразия ради, не Криспином Таем, а лишь волной взрыва, Мира лежала на спине и глядела, как жарко и дружно полыхает ель (украшения жалко!), а в проломленный потолок с зимнего неба летят любопытные снежинки, щедро, будто конфетти, осыпая и жаркое пламя и разбегающихся людей.

Где-то госпожа ректор выкрикивает то ли команды, то ли заклятья, перемежая их ядреной бранью, трещит огонь, что-то падает, а над Мирой стоит Криспин:

– Мира, цела?

Да, обещанный сюрприз явно удался!