17, 18.
Глава 17
Жизнь потекла дальше. Но было такое впечатление, что Арье приходилось отвоевывать для себя все без исключения. Начиная от свободного перемещения по терему и до расположения к ней волков в стае. В первом случае требовалось терпение и сдержанность, так как дело имела со старой волчицей, матерью Гансбери. Во втором против нее выступало в основном женское население поселка. После того поединка откровенные выпады прекратились, но настороженность по отношению к ней чувствовалась остро. Муж же сказал свое слово единожды и далее ни во что не вмешивался, мол, плыви, детка, сама. Вот ей и пришлось...плыть.
Очень помогли те навыки, что заложила в детстве ее мать. Теперь-то Арья с благодарностью вспоминала, как та заставляла вникать в хозяйственные дела, садиться за ткацкий станок, проводить время в красильне. Буквально, вылавливала тогда непослушную девчонку из стайки друзей мальчишек и, не без тычков, принуждала посещать занятия грамотой, счетом, обучала рисованию, созданию затейливых сюжетов для вышивок. О, да, особенно за вышивание и плетение кружев Арья в детстве отказывалась браться. Все норовила утечь с занятий. Зато теперь с помощью этих своих умений смогла расположить к себе, хоть кого из местных волчиц.
Началось с того, что явилась в общую избу мастериц-вышивальщиц в собственноручно расшитом платье. Не сказать, что не без умысла одела тогда тот наряд, где по подолу и рукавам шел очень сложный и трудоемкий узор. Конечно, специально такой выбрала. А как заметила интерес к вышивке, так легко нашла общий язык с мастерицами. Слово за слово, и пошло простое общение. Обмен опытом, как оказалось, здорово сблизил ее с волчицами, даже подружиться с некоторыми получилось.
А вот с ткачихами не все гладко вышло при первом знакомстве. Тогда тоже явилась к ним в мастерскую, зная, кого там застанет. И трудности предвидела. Ведь главной среди них считалась та самая женщина, чей длинный язык и необузданный нрав привели в день приезда Арьи в стаю к тому самому поединку. А в результате, что вышло? Та теперь стала вдовой. Думаете, это улучшило ее характер или усмирило нрав? О, нет, уже с порога Арья поняла, что нисколько.
Она вошла, и в просторной комнате, освещенной свечами из-за ранних зимних сумерек, сразу стихли все разговоры. Поздоровалась, и в ответ услышала нерешительные отдельные приветствия. А смотрели на нее из-за станков, кто настороженно, кто с презрением или злобой. Вот такая была обстановка. Спасибо, что хоть смолчали, так как догадаться было легко, что имели в головах. Но Арья заранее себя настроила к нечто подобному. Вот и принялась после приветствия просто прохаживаться и рассматривать работы. И сразу отметила, что та волчица, которую можно было смело считать ее врагом, на деле являлась непревзойденным мастером своего дела.
-- Что тебе здесь понадобилось?! - Сверкнула на нее глазами Аминда, кажется, так звали эту злобную женщину.
Арья игнорировала вопрос, рассматривая работы дальше.
-- Нечего тебе здесь делать! Взяла волка своим вертлявым хвостом, лисица, так и барахталась бы в его постели. Грелка!
Чутье подсказало, что к согласию они никогда не придут. Но оно же дало понять и о том, какое влияние каждое слово этой, по-своему красивой, волчицы оказывало на присутствующих женщин. Да, лидерство среди них Аминды было явным.
-- Советую укоротить язык. - Спокойно произнесла Арья. - Иначе узнаешь, что я не только хвостом хорошо владею.
-- Языком, наверное!.. Вылизываешь хорошо?
Тут Лисица засомневалась, что прийти сюда было хорошей идеей. Уж больно сразу и круто разговор принял самое нежелательное направление.
- О, о! Глаза прищурила! Побежишь жаловаться? Для этого еще свой язык используешь? Только муж твой с бабой драться не станет. Нет такого закона в стае! Не выйдет у тебя его клыками противниц убирать!
- А какой есть? - Сверкнула на нее глазами. - Может, подскажешь?
- Сама должна со мной разобраться. - Встала тут эта женщина из-за станка и уперла руки в бока. - Про поединки между волчицами слышала? У вас, у никчемных лисиц, бывает такое?
- Это вызов? - Посмотрела ей прямо в глаза Арья.
-- А коли и так?!
-- Принято. Пошли на двор.
В воздухе послышались вырвавшиеся у некоторых женщин ахи и охи. И понятно, такие поединки были в стае редкостью, а уж этот никому не сулил ничего хорошего. Если они и болели за свою соплеменницу, и верили в ее силу, то знали и то, что будет, если победит вот сейчас в поединке. Никто не верил, что альфа потом оставит происшествие безнаказанным. Ох, потянет оно за собой беду, замешанную в реках крови.
-- Как драться станем? Обернувшись или оружием? До смерти или до крови?
По глазам соперницы поняла, что той хотелось ее убить. Но крупицы разума придержали готовые сорваться с языка слова.
- Мне легко с тобой разделаться будет, вертлявый хвост. Но не хочу, чтобы потом альфа вышвырнул меня с детьми из поселка. Поэтому только раздеру сейчас твою наглую морду и кровь пущу. Много крови твоей мерзкой выпущу.
-- Поняла. Оружием, значит, волчицы, в отличие от лисиц, не владеют. Что же, до крови, так до крови. - И Арья принялась демонстративно развязывать поясок на платье.
-- Ох! Быть беде. Бабы, остановитесь. Аминда, не связывайся. Надо сбегать за Повелителем. - Такие возгласы посыпались со всех сторон, и ни одного в поддержку пары альфы. Арья это подметила и только лишь зубы сцепила.
-- Стоять! - Повысила голос волчица чуть ни до рыка, останавливая какую-то девчушку, дернувшуюся из избы за помощью. - Сами сейчас разберемся. По-быстрому!
И всем было ясно, что она предвкушала уже свою победу. Аминда так и лучилась радостью, что могла сейчас отвести душу в мести.
-- Я готова уже. - Сказала она через минуту и моментально обернулась в крепкую поджарую волчицу с серой шерстью.
-- Пожалуй, и я тоже. - И перед ней в тот же миг встала на лапы крупная рыжая лисица.
И да, у нее действительно был шикарный пушистый хвост. А еще белоснежная мониста, и шерсть так и отливала огнем. Но больше всего женщин поразило, что размеры зверя Арьи лишь чуть уступали волчьим. Надо же, а в человеческом обличии женщина смотрелась совсем хрупкой.
- Пошли на двор! - Подали призыв близкие подружки Аминды и распахнули перед ними дверь.
А на улице вьюжило. И мороз все крепчал. Ранняя зима совсем вознамерилась вступить в свои права.
- Встанем в круг! - Новый сигнал им всем подала волчица в возрасте, ее звали Варьита, кажется. - И факелы зажгите, чтобы вовремя кровь на шкурах заметить и поединок остановить. Готово!
Обе самки долго кружили. Волчица еще постоянно скалилась. Лиса же больше порыкивала. Потом они обменялись выпадами, но тут же и отступили снова в стороны. А дальше Аминда надумала со всей решительностью пойти в наступление и смять соперницу натиском. Она разбежалась и прыгнула, ощерив пасть до последнего зуба. Но у нее получилось только клацнуть челюстями в воздухе, так как лисица показала невиданную реакцию и изворотливость. Однако противница ее как взбеленилась и начала атаковать снова и снова. Раз за разом, не собираясь, будто совсем останавливаться, и при этом люто рычала. Арья от ее зубов и когтей уходила, но краем глаза еще и за толпой следила. Оттого, что не было у нее веры всем, кто стоял в круге. Поэтому и заметила некое шевеление среди собравшихся. И тогда боковым зрением отметила, что зрителей поединку прибавилось - волки самцы подтянулись. Потом же круг и вовсе разорвался, пропуская в первый ряд Гансбери.
Альфа подошел, встал, смерил желтыми глазами происходящее и напрягся. Вокруг сделалось тише, но поединок не прекратился. А Гансбери заправил руки в карманы шубы и принялся наблюдать за соперницами, переминаясь с пятки на мысок и обратно. Все расценили его поведение, как признание законности происходящего. А значит, скорее всего, ему уже доложили, по какому случаю произошла заварушка.
-- Так ее, Аминда! Так! - Изредка слышались подобные и другие поощрительные возгласы из толпы в адрес волчицы.
И ни одного Арье. Но она и не чувствовала в них надобности. У нее все было под контролем. И сил вполне хватало для противостояния. А еще она готовилась к нападению. Только, похоже, противница это просекла и в тот самый момент сама пошла в новую атаку. Вот и получилось у них одновременно вонзить друг в друга клыки и когти. Они сцепились и покатились клубком.
- Кровь! Кровь! - Раздалось в следующую минуту.
Арья услышала, разжала челюсти и, вывернувшись из захвата, отпрыгнула в сторону. Она стояла, тяжело дыша. В крови еще пылал азарт и звал продолжить сражение. Но она свято чтила уговор. До крови! И та пролилась. У волчицы она сочилась из укуса на шее, у Арьи в крови был бок.
- Поединок окончен. Ничья! - Прокричала громко та самая пожилая волчица, что объявила и начало сражения. - Разойдитесь.
Лиса попятилась и начала разворачиваться к избе, чтобы забрать свою одежду.
-- Ррр!!! - Донеслось сзади.
И сразу же был удар в уже раненый бок. В нее как вгрызлась та злобная серая волчица. Арья взвыла от боли, но только в первый момент. А почти сразу на нее нахлынула ярость. Что?!! Трепать ее шкуру?!! Вот таким наглым и подлым манером? Вот и рванулась с силой. Ценой нового разрыва, удалось вывернуться, а там уж совершенно остервенело набросилась на противницу. Вот теперь пошел настоящий бой. Только, похоже, уже на смерть, потому что от них в сторону так и полетели клочья шерсти вперемешку с брызгами крови.
- Нет! Остановиться! - Чей-то визг рядом ее раздражал. Но он дошел, все же, до сознания, а там попробовала уже от противницы отодвинуться.
Получилось. От серой вопящей туши избавилась, и даже некоторое расстояние между ними выдержать получилось, но Аминда, как с ума сошла - ринулась в атаку снова. Арья еле успела увернуться и отпрыгнула вновь. И тут мимо нее пролетело чье-то более темное тело. Неужели, Гансбери ввязался? Нет. Это обернулась та самая пожилая волчица. Это она вмешалась и теперь теснила свою соплеменницу, нарушившую правила.
Чем все закончится, стало сразу ясно. Вот оно так и вышло: Аминду унесли со двора под живот и лапы двое мужчин. А к Арье приблизился Гансбери.
- Сама идти можешь?
- Вполне.
- Тогда пошли домой.
Что это было? Он рычал на нее, или ей послышались гневные ноты в мужском голосе? Но задумываться над этим не стала. Если честно, не до того было. В боку сильно жгло, где заимела рваную рану, и чуть только легче болело на спине. Та зараза пару раз прилично смогла, все же, цапнуть за позвоночник. А еще из прокушенной лапы на свежий снег падали алые капли крови. Вот поэтому идти за мужем получилось, прихрамывая. А альфа шагал впереди, не оборачиваясь. От этого, почему-то, стало обидно. Все могла стерпеть, а то безразличие, что сейчас демонстрировал Волк, ранило больше клыков и когтей.
--Ив чем я провинилась перед тобой? - Не выдержала она его молчания.
-- А тебе не понятно? Совсем?
-- Нет.
- Тогда ты абсолютно безголовая баба! - Осыпал он ее желтыми искрами из глаз, но идти к терему не прекратил. - Ты соображала, когда связывалась с соперницей, много сильнее себя?
-- Вот как ты про меня думаешь?! - Не остыв до конца после боя, почувствовала новый сильный всплеск жара в крови. -- Что же брал тогда за себя в жены? Сам оказался слаб перед инстинктами своего зверя?! Ха! Альфа, а имеет непреодолимую тягу к какой-то никчемной лисе!
Она раскипятилась очень быстро, как вода в котелке над жарким костром. Но смогла подметить, что Гансбери замедлил шаг и пару раз одарил очень странными взглядами.
- И разве я не доказала только что свое умение сражаться на равных с этой волчицей? Ты же был там! Должен был видеть поединок в конце. Объявили же ничью! А вот если бы мы состязались с оружием в руках...
Договорить не успела. Волк подскочил и схватил своими ручищами, как тисками.
-- Чтобы больше и думать не смела про сражения! Ты поняла меня?! Ввяжешься в драку, и я сам сверну тебе шею, запомни!
А потом резко подхватил ее на руки и понес к их дому.
-- Но я не слабая! - Не собиралась молчать Арья. - И не никчемная! - Обида так и жила в груди, и она там шевелилась, не собираясь затихать, и от того в глазах начало подозрительно щипать.
Вот только расплакаться и не хватало! Прикусила губу, чтобы избежать слез, и подняла вверх глаза.
- Я знаю. Арья. Я знаю, что ты смелая и сильная. - Это Гансбери сказал уже в тереме, когда укладывал ее на постель. - Но не собираюсь тебя терять. А воюя со всеми подряд, ты рискуешь собой и здоровьем.
-- Ага! Я же по контракту должна тебе троих сыновей. Что тут не понять! Тебе надо сильное потомство, а по законам жизни кланов оборотней такое рождается именно от избранных пар. Но, Гансбери, ты-то мне не единственный и неповторимый оказался, и если бы не твоя метка...
- Ррр! Арья!!! Не говори об этом так вот! Лучше ответь, ты искала свою пару? Ты желала обрести истинного возлюбленного, или только и была занята тем, что упрямо желала соблазнить своего старшего кузена?
-- Откуда ты это знаешь?
-- Я много, чего про тебя знаю. Обязан был узнать, вот и расстарался. И пришел к выводу, что самая сильная черта в тебе, это упрямство. И оно не дало тебе осмотреться вокруг и многое заметить...
Ах, как он был прав. Вот ведь преданного милого Альфа она действительно рассмотрела поздно. Но от этого воспоминания и некоторой правоты мужа сделалось еще обиднее.
-- Но упрямство в некоторых ситуациях может быть незаменимо. Вот сегодня, только что, разве я не смотрелась достойно в бою? А все из-за того, что...
- Да не о том я, дьявол, все забери! Ты не думала, отчего так остро реагировала на мой запах, Арья? А сердце твое не делало сбой при этом? Что молчишь?!
- Не пойму, куда ты клонишь...
-- Не доходит до нее, видите ли! Или всему виной все то же упрямство?! - Но тут он перевел взгляд на ее рану в боку. А там, специально или нет, но и тему разговора сменил. - Рана мне не нравится. Надо зашивать. Лежи спокойно, а я сейчас все сделаю.
- Ах, ах! А тело-то мое теперь с изъяном будет. И здесь, и на спине, наверное, шрамы останутся. И удовлетворить тебя сегодня ночью не смогу, муженек. Придется тебе бежать к кому-то из волчиц. Они ведь так и поедают тебя голодными глазами. Я это заметила. И упрямы и несговорчивы точно не будут. А еще они опытнее наверняка. Вот уж славная ночка у тебя сегодня получится! И чего ты улыбаешься? Еще в голос засмейся, волчара!
А он, и правда, расхохотался. И очень довольным долго потом выглядел. И даже тогда, когда, зашив все, обернулся зверем и вылизал каждый пятачок ее кожи. Это он так, сказал, решил усилить ее природную способность восстанавливаться. Волк лежал рядом, лизал всю ее и жмурился счастливо. Она могла в этом поклясться. А потом он обернулся человеком и принялся уже осыпать ее поцелуями.
-- Гансбери! Имей совесть! Я же раненая. - Заподозрила Арья, к чему это могло привести.
-- Ладно. Сегодня дам тебе отдых. Но завтра, когда все заживет, будешь расплатишься и за эту ночь. Согласна?
-- Пф! Как будто мое слово для тебя что-то значит...
- А вот и значит. Глупенькая. И знаешь, что?.. Я ведь сегодня впервые видел твоего зверя. Ты очень красива, Арья. И даже не знаю, кем мне нравишься больше.
- И он поцеловал ее в метку на загривке. - А теперь спи. Пока я не передумал оставить тебя в покое.
И он не ушел никуда, как она себя успела настращать. Нет. Гансбери, как ни в чем ни бывало, обыкновенно лег рядом в их общую кровать. Осторожно привлек ее к себе, а она удобно устроила голову у него на плече. Как все прошлые ночи. И моментально заснула. Уже много позже ей сделалось жарко, и отодвинулась от супруга, заодно сменив бок. Вот так, голова легла тогда уже на подушку, а она сама оказалась на прохладных простынях. И ей было хорошо. Но тут и Гансбери завозился во сне, точно почувствовал, что жена от него улизнула. Он пробормотал что-то неразборчивое, нашарил ее тело в нескольких сантиметрах от себя, ухватил и притянул к груди и животу. Ай, сделал немного больно. Но это все ничего, потому что в его объятьях Арье всегда было необыкновенно спокойно. И уютно. Вот только жарко. Но знала уже, что придется уступить, ведь Ганс никогда ее не отпускал с тех пор, как поженились.
А утром она проснулась в постели одна. И это тоже было обычно. Потому что у альфы имелось много забот, ему вечно надо было попасть чуть ни одновременно в разные места. Вот и вставал с первыми лучами солнца. Ух, а сегодня погода-то была, какая ясная. Но, похоже, и мороз должен быть крепким.
-- Арья! - Послышался голос свекрови откуда-то из глубины комнаты, когда она уже успела позавтракать. - Ганс велел тебе сегодня никуда не выходить, а денек провести в постели. А если решишь его, все же, ослушаться, то должна обязательно обвязаться поверх шубы еще и пуховым платком. Мороз на дворе!
- Это он так ловко все предусмотрел...
- Да, он. Кто же еще?..
У нее в планах действительно было выйти из дома. Она же совершенно не закончила вчера дело в ткацкой мастерской. Начала и не завершила. Вот и направилась с утра туда. Когда вошла, женщины по-прежнему покосились в ее сторону настороженно. Но потом, слово за слово, и получилось их разговорить. Без Аминды это не так уж и трудно было. А там стали обсуждать работы каждой мастерицы, и тогда уже совсем между ними убрались преграды.
- Так ты тоже умеешь ткать? - Поинтересовалась та самая пожилая волчица, что вмешалась в драку, чтобы восстановить справедливость. - Покажешь?
И вот таким вот образом Арья находила контакт с местными женщинами. Не сказать, что всех удалось к себе расположить и со всеми установить контакт, но приятельские отношения наладила со многими. А для этого пришлось много холста наткать, кружев наплести и тканей расшить ярким шелком. А вместе с повседневными делами и время шло своим чередом. Вот и зима закончилась, и в права вступала весна.
Глава 18
Весна. Напряженная пора для оборотней. У многих самок начинались течки. Ее дни Гансбери почуял уже за неделю. И сначала Арья не могла понять, отчего муж стал выглядеть напряженным. Уже позже, когда он передал свои дела и обязанности бете, поняла, насколько он серьезно отнесся к супружескому долгу и зачатию потомства. И хотя ей совсем не улыбалось просидеть взаперти несколько недель, но лучше уж так, чем супруг загрыз бы кого-то из соплеменников. А ревновал и при этом легко выходил из себя он на ровном месте и к каждому. Вот и смирилась с тем, что в назначенные ей природой дни, Гансбери попросту закрыл для всех двери их дома и остался с ней внутри наедине. А потом как-то так и сама увлеклась его ласками и ухаживаниями, что время заточения пролетело, как один миг.
И вот он выпустил ее, наконец, на улицу. Самой последней из тех волчиц, кто угодил в подобное состояние одновременно с ней. При этом долго обнюхивал и, лишь потом, открыл двери. А выглядел при этом снова подозрительно напряженным. Сначала Арья не поняла, в чем было дело. И только потом догадалась, из-за чего таким мрачным показался ей Гансбери. А случилось это, когда одна наблюдала как некоторые из замужних волчиц, что так же вышли из-под домашнего ареста, начали получать поздравления от подруг и соплеменниц. Все ясно. Они понесли от мужей. А она - нет. И дальше события стали развиваться совершенно неожиданно и со страшной скоростью. Началось же с того, что на нее принялись подозрительно и странно коситься. Как оказалось, все из-за сплетен.
-- Порченная альфе пара-то досталась. - Вот так шушукались за ее спиной.
- Говорят, эта лисица в детстве чем-то переболела.
-- Да она и отбор-то не прошла, потому что королевские лекари определили у нее бесплодие. Да! А вы, что думали!
-- Вот так попал альфа! Не видать ему законного наследника-то. Вот теперь и побочному щенку только рад будет.
- Так-то! Это наказание ему такое Боги послали, что волчицами пренебрег.
- Ой, бабы, что теперь будет?!
-- А ничего не будет! Заведет себе любовницу на стороне, она и родит наследника.
Наверняка и до Гансбери доходили эти и другие пересуды, а Арье только ленивый под разными доброжелательными масками так или иначе не высказал «ласковые» слова поддержки. Не расстраивайся, мол, в следующий раз, может, что и выйдет. Она еще надеялась, что злые языки перетрут эту новость и другой, какой займутся. Но все пошло совсем по-другому. А именно: тема бралась почти та же, но герои в вымышленных картинах менялись. Почти та же, вернее было бы сказать. Из постоянных героев неизменно оставался Гансбери, а вот остальное...героини менялись постоянно.
- Слышали, бабы?! Альфа-то наш! Зачастил в самый северный волчий поселок...
-- Еще бы!
И пошли пересуды на тему того самого поселка. Особенно если с говорливыми особами рядом оказывалась Арья. И следующие фразы звучали вполне нейтрально, мол, кто и что про жителей тех знал.
-- А у меня там кум живет. Да. Недавно в гостях был и рассказывал, что у его соседа очень уж пригожая дочь в этом году брачного возраста достигла. Сказывал, красавица. Глазищи синие, волос совсем светлый и чуть ни до пола, оборачивается в волчицу со светло-серой шерстью. Глаз не оторвать!..
- Догадываюсь, о ком речь. Потому что сама прошлой осенью там была. Девицу эту видела. И правда, она хороша. Такой любого самца захороводить ничего не стоит. А ездила я троюродную сестру своей кузины проведать. Она вдова. Бездетная. Ох, и веселая она у нас! И подруги у нее ей под стать! И что говорить, весело умеют бабы время проводить...
-- А что?! Почему нет?! Вдовые же? И большинство из них бездетные. А так, может, Боги дитя пошлют...
И в таком духе, и на разные лады. А вода, как известно, и камень точит. Вот и завела как-то ночью Арья с мужем разговор. Почему именно ночью? А когда же еще, Гансбери целыми днями пропадал где-то и действительно в поселке частенько отсутствовал.
- Почему ты меня спрашиваешь про северный поселок? - Отвлекся муж от поцелуев ее живота. Но лишь на миг.
-- Так, значит, ты был совсем в другой стороне?..
- Угу. Но хорошо, что ты речь завела про Северный поселок. Надо бы и туда смотаться. Поговаривают, там какие-то проблемы назрели...
- А меня с собой возьми? - Напряглась она.
-- Зачем? Нет, милая, дома будь. Дороги уже раскисли, ехать полдня...
-- Так ты думаешь там заночевать? - Прикусила губу.
- Как же иначе? А утром или днем назад, к вечеру же думаю здесь быть. Ждать будешь? Покажи как!..
И следующая ночь, проведенная в холодной постели, показалась пыткой. Но потом Гансбери вернулся и любил ее от заката до восхода. И так получилось, что проспали они потом до самого обеда. Из терема же под пытливые взгляды соплеменников вышли днем вместе. И под сторонними глазами щеки Лисицы принялись пылать и алеть, а вот супруг ее, совершенно однозначно, предстал перед своим любознательным народом довольным жизнью и полностью удовлетворенным мужчиной. Возможно, именно его вид и подстегнул следующую волну разговоров.
-- Как весна-то уже в воздухе ощущается! Еще день-два, и снег совсем сойдет. А там и праздник Всемогущего Волка. Мне кажется, он в этом году должен интересно пройти...
- Еще бы! У нас же теперь молодой альфа! Да еще и наследника не имеет...
-- Думаете, ему, кто вызов бросит? Или на что намекаете?
-- Возможно и вызов, но не думаю, что на бой за лидерство в стае...
-- Ага! Понятно, что имеете в виду. А что?! У нас бабы без щенков имеются. Так кому же не захочется дитя зачать от сильного кобеля?..
- Если так, то альфу должны скоро засыпать предложениями о вольной случке.
Услышав это, Арья вздрогнула. И как она могла забыть о подобных обрядах в кланах. А тут вообще была волчья стая... Вот и пошло с того дня, что стала ожидать правомерных заявок на ее мужа. Какая угодно свободная волчица могла предложить ему себя, а для этого только и надо было, что подать прошение жрецу. Вот так! Мало было Лисе бессонных теперь ночей, если супруг не мог по своим делам альфы быть с ней дома. Теперь она зачастила в местный храм, чтобы дознаться, серьезны ли ее тревоги. Арья там стала частой гостьей, а жрец уже принялся на нее коситься.
- Зачем ты меня постоянно расспрашиваешь про заявки, женщина? Ни к чему только за этим приходить в храм каждый день. Я же тебе отвечу, что вся жизнь строится на заветах наших предков. Так уж заведено, что мужчина должен оставить после себя сильное потомство. И уж тем более альфа! А заявки, что? Есть конечно...
- Кто?!! - Сжала кулаки Арья. - Скажи мне, жрец, кто захотел ребенка от моего мужа?
-- Нет. Не скажу. А по закону и не должен разглашать желающих женщин.
-- Так их несколько? И Гансбери уже знает об этом?
-- Шла бы ты, женщина, домой. У тебя других дел нет, как мне досаждать? А все имена я оглашу на самом празднике. Альфа же укажет на ту волчицу, чью просьбу после праздника удовлетворит. Закон предков надо чтить!
-- Так он знает! Вот оно что!
И начались самые кошмарные для нее дни в стае. Она стала присматриваться и принюхиваться. Ни один взгляд, жест, ухмылку или призывную улыбку, адресованные Гансбери, не пропускала. За ним тоже начала следить. И стало ей казаться, что он слишком уж щедро разбрасывался улыбками, общаясь с некоторыми молодыми волчицами. А уж как те перед ним извивались и как с ним заигрывали, и говорить не надо было. И все подсмотренное или услышанное рвало ей сердце. Оттого, наверное, и сделалась такая вся дерганная.
- Что с тобой, жена? - Принялся вдруг гневаться на нее супруг очередной ночью, проводимой с ней в постели. - Ты так напряжена, что это совсем, никуда не годится. Вот о чем ты сейчас думаешь?
-- Как пройдет праздник Волка...
- Нормально все пройдет. Как и должно быть. Почему же ты как неживая вся сделалась? - И он начал пристально всматриваться ей в глаза.
Вот именно, что все обещало быть, как и должно. Как предки завещали. От этой мысли грудь лисички жгло нестерпимо.
-- А можно мне не ходить на этот праздник?
-- Как такое возможно? Мы с тобой должны открыть празднование...
Ну, да. Они бы открыли, а закончил бы он тот день Волка с совсем уже другой женщиной. И как вот это она смогла бы пережить? Боги, что же ей так больно-то от этой мысли делалось? Ведь выросла же ни где-нибудь, а тоже среди оборотней. И в их лисьем клане царили те же порядки и законы. И да, много раз наблюдала подобные обряды. Что у одного дяди в клане, что у другого. Но вот теперь это должно было коснуться ее. И Гансбери. И так нестерпимо было дожидаться того дня, когда... Боги! Это, наверное, все из-за метки происходило? Очень сильна оказалась ее привязка к мужу. Он же никакой метки не имел. Вот, если бы она смогла...
-- Что, милая? - Своими разговорами Арья снова прервала его попытки завести жену для новой близости.
-- А ты много заявок уже получил?
- Ты о чем? - Прищурился он на нее.
- Как о чем?! О твоей скорой мне измене, конечно.
- Хм! Измене говоришь? - Теперь он всю ее смерил взглядом. А еще отстранился, перестав нависать, и лег рядом, но рассматривать не прекратил. - Но согласись, что закон предков на моей стороне. И он гласит...
- Это точно. Он всегда на стороне мужчин.
-- Но другие женщины как-то от этого не особенно страдают. И даже рады такой возможности быть со мной, хоть и всего одну-две ночи. А тебе вот уже полгода принадлежат все мои ночи, но не видел еще счастья от этого на твоем лице.
~Ая видала тех женщин... Развязные, похотливые...
- Ты сильно ревнуешь сейчас Арья! - Обвел он указательным пальцем сжавшиеся в нитку ее губы, как только она сама себя прервала на полуслове. - Что бы это значило, а?
-- Меня просто из себя выводит поведение некоторых... И их длинные языки!
-- Тебя кто-то обидел? - Приподнялся Гансбери на локте, чтобы лучше видеть ее глаза. - Скажи мне, и я с ними разберусь. А поединков твоих больше не потерплю, так и знай.
- Конечно! Мне ничего нельзя! Я должна хранить верность одному единственному мужчине, а другие...
- Другие - не ты, Арья! - Полыхнули желтым волчьи глаза. - Ты моя, и так будет всегда!
-- Так и есть. Я-то твоя. А вот ты...сколько еще намерен себе женщин завести? Нет, какая несправедливость! Ты же даже жениться еще можешь не один раз, а уж про любовниц и говорить нечего...
- К чему ты сейчас завела этот разговор? - Склонил он голову в ожидании главных ее слов, ведь, Лисица явно что-то не договаривала.
- Я не могу терпеть, Ганс, когда тебя поедают глазами, прямо всего целиком, и шлют многообещающие улыбочки, причем прилюдно, нагло и вызывающе. Меня это задевает!
- Задевает, говоришь? - Прищурился еще больше.
-- Да! Я не заслужила все это. Эти их издевательства! Постоянный шепот за моей спиной! Мне здесь одиноко, Ганс. Не прижилась я в стае, понимаешь, хоть и прошло уже больше полугода...
- Никак моя женушка снова сбежать собирается? Кажется, такое уже было?! И тогда к тебе сразу же примчался тот Красный Лис. Как его там...Альф, кажется. Но теперь такое проделать не выйдет. Арья, ты полностью моя! Тебя метка ни к кому, кроме меня, не подпустит. Да и этот, Лис, уже женат. И у него летом ребенок должен родиться. Что вся побледнела?!
- А я и не знала. Асти же, приезжал недавно, но ничего не сказал...
-- Я ему не велел. - Зарычал тут Гансбери. - Думаешь, позволю снова разрушить жизнь и нам и этому бедному парню? А заодно лишить его детей отца? Или предпочитаешь стать второй женой ему, но не мне первой и единственной? Что так смотришь?! Не знаешь, что волки не берут за себя толпу женщин, как некоторые лисы? Первый раз слышишь, что пара у нас одна? И что волки в большинстве однолюбы? А почему я метку тебе поставил, ты тоже забыла?
-- Но ведь...
-- Женщины на меня смотрят? Желания свои демонстрируют? Призывы откровенные шлют? Есть такое, не спорю. Но про себя, что можешь сказать? Бедная, несчастная, приневоленная?! А твои глаза блестят, когда мужа своего видишь?
-- Так ведь...
-- И сейчас-то речь о чем? Метка тебя ревностью жжет или от другого сердце твое, Арья, сжимается, а? Так и не разобралась?.. То-то и оно!... - Волк вскочил с постели и принялся быстро одеваться. - Что просить хотела? Метку снять? Отпустить тебя? Не надейся даже, Арья. - Прорычал и вышел из спальни, хлопнув дверью.
- Боги! Вот как мне с ним жить?! - Всхлипнула Лисица. Я ему одно, а он мне другое. Хотела просить разрешить ему ответную метку поставить, а он чуть не покусал, решив, что прошу развода. Да разве же такое было, когда у оборотней? Чтобы истинную пару, кто отпустил? Жену-то нелюбимую никто не отпускал. Боги, дайте сил! И куда он сейчас пошел? К кому решил в гневе кинуться?
Арья взволнованно прижала руки к груди. А там тоже вскочила и принялась спешно одеваться.
-- Только ни к другой женщине! Я этого не вынесу!
Она сбежала вниз, но там Гансбери уже не было. И в окно, выходящее на улицу поселка, смогла увидеть, как он широким шагом шел куда-то прочь.
-- Наказание! За что мне такое? Нет, не выдержу, если узнаю, что был с другой. И эта ревность...о, она меня раздирает. И только ли из-за метки? Пора бы сознаться, хоть себе, что я пропала. Да, именно! Я совершенно безнадежно пропала, потому что как-то так получилось, что даже, не будь на мне метки, мне кажется...да что там, уверена, что влюбилась в тебя, Гансбери. - И она стремительно пересекла дом, чтобы тоже выскочить на улицу. - Гансбери!!!
Но, кричи-не кричи, а он ушел уже слишком далеко, чтобы услышать ее зов. И бежать за ним не было смысла. Такой раздраженный, он вряд ли согласился бы с ней дальше разговаривать. Да и она, нашла бы в себе силы сознаться, что полюбила? Скорее всего, нет. А почему? Боялась совсем быть от него зависимой? Что сделал бы, узнай, что еще и сердце ее покорил? Вот и поплелась лисица назад, обхватив себя руками за плечи.
-- Что? Поругались? - Встретила ее на пороге свекровь. - Первый раз у вас такое. И из-за чего? Не молчи, расскажи. Думаешь, я против тебя? И нет! Или может, так было, но только в самом начале, как сын тебя сюда привез. А потом я поняла, что отнять тебя у него, значит жизни лишить. Вот и...
-- О чем вы?! - Горько вскрикнула Арья. - Тоже про единственную и истинную мне говорить начнете? А через пару дней ваш сын переспит по ритуалу с волчицей, и все между нами тогда будет кончено. Вот это мне совершенно понятно. Пустите! Я к себе пойду!
- Да как ты можешь сомневаться в его верности?!! С чего такое взяла? Да Ганс постоянно около тебя. И я как мать... Или постой?.. Тебя задевают призывы волчиц? Так сама виновата! Это ты так себя с мужчиной ведешь, что другие бабы себе много воли дали. А ты покажи им, что он только твой. Что никому не отдашь. И стань живее, огоньку подбавь в ваши с ним отношения. А то, Гансбери часто ходит хмурый и задумчивый последнее время. Это не дело!
- Все! Я пошла спать. И вам спокойной ночи!
-- Иди, иди! И не реви потом в подушку-то...
Ей бы это делать не хотелось. Но пореветь пришлось. Иначе не получилось успокоить волнение в груди. А Гансбери в эту ночь домой так и не вернулся. И на следующий день где-то пропадал. А на вторую ночь в терем заявился, но спать пошел, минуя их общие комнаты. Так вышло в итоге, что встретились только на утро того самого праздничного дня.
- Молодец. Нарядно оделась. - Смерил он ее оценивающим взглядом, когда спустилась к нему в прихожею. - Но вот меховую безрукавку, все же, накинь. Знаю, что солнце жарко светит, и трава зеленая вылезла. Но нам на одном месте долго сидеть придется. А там тенек. А я велел взять с собой этот мех!
Конечно, он лучше знал, как стал бы проходить праздник. Для альфы и его пары действительно поставили два массивных резных кресла, и они оказались в тени, отбрасываемой высокой конусовидной крышей храма. Все так. Он проявил заботу, и Арье было потом приятно это осознать. Вот и косилась она на профиль мужа изредка, а тот, точно из камня был высечен, нисколько не шевелился и в ее сторону не поворачивался. Это Лисица вся искрутилась и глазами его чуть ни съела. Волк же все внимание уделял исключительно ритуальному полю и жрецу на нем.
- И вот у меня в руках... -- Заорал тот почти в самом конце церемонии. А сердце Арьи пропустило сразу удар, так как догадалась, о чем далее пошла бы речь. -Пять свитков. - И Жрец, ряженный в длинную волчью шкуру, важно подбоченился.
- Сразу пять женщин стаи пожелали зачать ребенка от самого сильного самца племени. Клан же всегда приветствует рождение крепких волчат. А потому...приглашаю сейчас выйти в круг...
Лисице показалось, или у нее перед глазами свет померк?
- Тех женщин, которых оценит сейчас стая и наш альфа...
Арья сжала сильнее подлокотники, когда в круг начали выходить статные красавицы. А потом судьба решила ее окончательно уничтожить, потому что на ритуальное поле из толпы выплыла и Аминда. И эта женщина при том так и искала насмехающимися глазами взгляд пары альфы. К чести своей Арья это все выдержала. Не сорвалась. Осталась внешне совершенно спокойной. И в полном молчании с вниманием следила за происходящим.
- Сейчас женщины продемонстрируют себя в умении танцевать!.. - Орал в народ дальше жрец. — Начинает первая, а за ней...
Заиграли местные музыканты, а Лисе показалось, что кресло под ней пошатнулось. Не иначе, землетрясение грозило начаться? Только никому, кроме нее одной, до этого не было дело, как оказалось.
- Арья? - Раздался вдруг рядом голос Гансбери. - С тобой все в порядке? Да? А почему глаза тогда закрыла? Я попросил бы тебя смотреть действие, а не засыпать. Если же по какой-то причине хочешь остановить все происходящее, то должна мне об этом сказать. Ну! Что молчишь? Хорошо, тогда продолжаем.
А волчицы очень старались понравиться альфе и выделиться среди соперниц. Отплясав, принялись распевать песни. И надо было отдать должное, голоса имели славные. Даже Аминда.
- Жена! Куда ты смотришь? - Снова ее состоянием интересовался Гансбери, причем сам глядел исключительно в центр круга, где стояли женщины. У него что, глаза и сбоку головы были? - Сейчас не лес должен тебя занимать, а выбор мне любовницы на ближайшее время. Представь, одна из них может родить от меня волчонка. А тебе потом его воспитывать. Так что, прояви уже интерес к претендентке. А если решишь все это отменить...
- Что-то мне нехорошо, Гансбери. Разреши уйти, пожалуйста.
- Гансбери? Сейчас же нас никто не слышит, почему же не называешь меня Гансом, как я просил?
-- Скоро другая начнет тебя так называть, альфа, а я...
-- И куда же денешься ты? - Вот теперь он повернул к ней лицо, а глазами так и впился. - Сиди здесь, Арья, и веди себя, как положено моей жене.
А в кругу продолжались состязания. Теперь женщинам предложили продемонстрировать свое мастерство в рукоделии. И Аминда притащила к ногам Волка тот самый холст, что ткала, когда они поругались тогда в мастерской. Положила его на траву с поклоном, сладко улыбнулась альфе, а Арью, как волной окатило, презрением волчицы. После этого дышать ей стало трудно. И как-то так получилось, что и сидела в кресле прямо, и глаза ее были открыты, а ничего-то из дальнейшего состязания не видела и не слышала. Пробудилась к жизни, когда жрец начал сотрясать бубном, извлекая из него громкие звуки.
-- И вот! Внимание! Теперь альфа сделает свой выбор!..
-- Арья. - Произнес тут Волк тихо, не поворачивая в ее сторону головы. - У тебя есть последний шанс остановить все происходящее. Молчишь?! Ладно!
Гансбери поднялся и сделал три шага к центру круга и стоящим в нем женщинам. Все сразу притихли, одновременно прикрыв рты. И воцарилась тишина над ритуальным полем. И много-много взглядов оказались нацелены исключительно на альфу. Арья видела, как блестели глаза у многих его соплеменников, как некоторые женщины задерживали дыхание, ожидая услышать имя счастливицы, что возможно войдет навечно в историю, как вторая жена альфы, имеющего никчемную истинную пару. А Гансбери как нарочно играл на их нервах, все тянул и тянул с окончательным ответом. О чем только не говорил? И красоту-то волчиц похвалил. Про их голоса вообще завел волынку на много-много минут. А когда принялся рассказывать про свое впечатление о непревзойденном мастерстве женщин, так возьми и подойди к ним вплотную. И ближе всех к нему оказалась Аминда. Все! Арья не выдержала.
Она как сползла с кресла. Встала с него и сразу скользнула за высокую спинку. Дальше просто повернулась к лесу и побежала. Как в детстве неслась, словно от этого зависела ее жизнь или смерть. А в ушах стоял гул. То ли ветра, то ли толпы, оставшейся далеко позади. И ей было все безразлично, куда деваться дальше, как жить. В тот момент главным считала забежать в лес. И деревья уже были рядом. Вот они как расступились перед ней и приняли в свою чащу. И только тогда она расслышала, что ее кто-то преследовал и мог в следующий же момент схватить.
- Нет! - Выкрикнула она, сама не поняла кому.
И дернула на себе пояс. Дальше с нее упало верхнее платье, и в кусты улетели сапожки. А в нижнем платье чуть не запуталась. Чулки тоже стаскивала с себя на бегу и чуть из-за них не упала. Но вот уже между стволов елей замелькало гибкое тело рыжей лисы.
-- Куда?! Стоять! - Гансбери начал оборот в черного волка прямо в прыжке через огромный ствол поваленного дерева.
Он думал, что сможет ее поймать уже на краю поля. Как только спиной ощутил неладное, обернулся сразу же, прервав речь соплеменникам на полуслове. А там удирала без оглядки его единственная любовь. Жизнь его решила с ним распрощаться. И все ради того, чтобы не признаться ему, что полюбила ничуть не меньше его самого. Он был в этом виноват? Возможно. Но ведь давал же ей много раз понять, что достаточно просто сказать ему о своих желаниях и чувствах, чтобы для нее все было сделано. А этот дурацкий обряд?.. Думал расшевелить тлеющие угли, и хоть таким способом вырвать у жены признание, что сама желала быть его парой. И теперь вот она бежала, а он догонял.
Очень стремительно, однако, бежала. И Гансбери не успел перехватить Арью на открытой местности. Она юркнула в лес и скинула с себя платье. Понятно, собиралась оборачиваться. Умная девочка решила, что лисицей у нее появится шанс убежать. Это от волка-то? Он тоже рванул на себе ремень и камзол, отчего в молодую траву так и посыпались серебряные пуговицы. Из-за сапог замешкался, и расстояние между ними сразу прилично увеличилось. А из брюк вылетал уже наполовину волком. Дальше был прыжок, кувырок в воздухе, перелет через огромный ствол лежащего дерева, приземление на четыре лапы. Этот рывок сократил расстояние до цели. Никуда-то она от него не денется! Ничуть не сомневался, что вот-вот догонит. Но что с ними станет дальше? Похоже, снова сделал что-то не так, чем довел Арью до...до чего, до отчаянья? Боги, только не это! Он же хотел, чтобы она сама себя поняла и ему во все призналась. А вышло что?
И вот лисица была в метре от него. Можно было прыгать. Не помять бы жену ненароком! Оттолкнулся...есть! Чтобы смягчить захват, покатился вместе с ней, беря на свои бока все торчащие ветки, пни и камни. И вот они замерли. Арья притихла и очень тяжело под ним дышала. А он учуял снова ее запах и как одурел
- вмиг перекинулся в человеческое тело и жарко зашептал:
- Жизнь моя! Любимая! Я не сделал тебе больно?
А эта рыжая фурия вцепилась зубами ему в руку. Со всей страстью прихватила. Честное слово, лучше бы в загривок и пометила бы уже, наконец.
- Арья! Я тебе сейчас!.. Оборачивайся немедленно!
-- Ты еще спрашиваешь?! - Сверкала она на него зелеными глазищами. И вроде бы вся такая им к земле прижатая, что пощады должна бы просить. Нет, невозможно злющая женщина ему досталась. - Не сделал ли мне больно?! Да ты мне всю душу перевернул. Ты мне сердце разбил, Гансбе...
- Ганс! - Запечатал он ей рот поцелуем. Посмаковал ее растерянность и отпустил.
- Я говорил тебе, что никуда ты от меня не убежишь?
- А я говорила тебе, что пусть тебя так любовницы зо...
-- У меня пара есть. - Снова запечатал жене рот поцелуем на время. - Истинная пара, между прочим. И лучше нее для меня женщины не может существовать в принципе. Так что смирись, в постели меня придется удовлетворять одной тебе, Арья. А можно и не только в постели. Можно и в лесу...еловом...на этой молодой траве. Как на это смотришь?
Она смотрела совершенно необычным образом. Заехала ему согнутым локтем по ребрам и смогла из-под него выскользнуть.
- Единственная, говоришь?! - Начала вокруг кружить и глазами сверкать. - А я вот сейчас тебе это и устрою...
-- Неужели за загривок оттреплешь? - Деланно удивился Гансбери. - Это лучше делать в порыве страсти жена.
А потом он молниеносно приблизился к своей женщине и сделал подсечку. Но при этом не забыл и сам присесть, и ей подставиться.
- Ах, так! В страсти?! - Она вскочила, кинулась и впилась зубами ему в холку.
Ему обожгло шею, жар потек по позвоночнику, а сердце заколотилось в два раза быстрее. Вот оно, свершилось! Если он оказался прав, то в этот момент у основания шеи должно было проявляться изображение лисицы. Да, волк верил, что эта рыжая лиса была его истинной парой, а он ее. Но почему она так замерла? Что там происходило?
-- Ой, Ганс! - Наконец к его жене вернулся дар речи. - Там...у тебя здесь...
- Да что случилось? Надеюсь, ты уже сейчас скажешь, что видишь.
- Здесь проявилась лиса. Свернувшаяся клубком, и ткнувшаяся носом в хвост. Что это значит? Это я...
- Скажешь, не чувствовала ко мне ранее влечения?
- Чувствовала.
- Тебя не волновал мой запах?
- Волновал.
- Твои глаза различали меня сразу же в толпе? Сердце пропускало при этом удар? --Да...
- Тогда, может, уже залижешь своей истинной паре рану?!
- Прости! Конечно. Я сейчас. А тебе очень больно, Ганс? Мне тогда, на свадьбе, было нестерпимо больно. Если помнишь, даже сознание на время потеряла. А тебе...как?
- Приятно...почти. Я же тобой уже давно болен, Арья. Ты у меня уже в кровь проникла, в голову, в печень... Везде, во мне ты сидишь. Кстати! Встань уже с земли. Простудишься же! Лори моя!
- Лори? Не рано ли меня так называть? Я же не родила тебе никого.
- Родишь! Куда ты денешься!...
Эпилог
Прошли три года, что воины волки должны были отслужить в клане Рыжих Лис по брачному договору их альфы. Настало время вернуться домой. Они собрались в дорогу, и вот она уже должна была сделать последний заворот и привести их в родной поселок. И три всадника, почувствовав в крови жар, пришпорили коней. Рывок, и вот уже были у въездных ворот. А там их поджидали соплеменники. И стар и млад высыпали на площадь. В центре, на высоком крыльце терема стоял альфа, держал на правой руке годовалого сына и улыбался прибывшим соратникам. А другой рукой обнимал жену за талию, да так, что пальцами при этом поглаживал ее приличный такой животик.
- Ого! - Заорал Гюнт, тот самый волчара, что жить не мог без женского общества и везде находил себе невест. - Это ты удачно подписал брачный договор альфа. Не зря, получается, мы проторчали у лисиц три года? Как посмотрю, уже второй твой сын на подходе?!
- Не завидуй мне, дружище. - Хмыкнул Гансбери. - Тебя тоже здесь два сына ждут!
- И кивнул в ту сторону, где две волчицы держали на руках по двухлетнему отпрыску Гюнта. - И можешь не благодарить, что я за ними все три года присматривал, а теперь готов справить твою свадьбу. Выбирай, которую в жены возьмешь. А может, сразу двоих? Ты же от лис приехал, а у них многоженство в чести...
- А что?!! Я не прочь! Ох, и весело же заживу! Привет, народ! Давайте праздновать наше возвращение!