15, 16.

Глава 15

Как только брачный договор был подписан, так воздух будто взорвался. Это вое присутствующие разом выдохнули и загомонили. Арья подняла глаза и обнаружила, что в избе снова было не протолкнуться. Когда только успели все набежать-то? И смотрите-ка, на улице заметила людей из соседских кланов. Они снова и в двери и в окна стремились залезть, лишь бы хоть что-то рассмотреть.

Но перевела взгляд на сидящих за столом и обнаружила, что за ней внимательно следили желтые волчьи глаза. Она хотела встать и выйти, только Гансбери немедленно поймал ее руку. Не дал и шага в сторону ступить - к себе ближе подтянул.

-- Чего ждем, жрецы? Давайте, вяжите наши руки лентами, как положено, как обычай предков велит.

И откуда только те самые ленты так быстро взялись. Хотя, конечно, Волк же все с собой привез и все предусмотрел. А там и жрец его запел полагающуюся песнь. Ее подхватил второй жрец, от лис, и вместе они исполнили очень красиво ритуал помолвки. А пока шло это действо в избе, на улице народ успел поставить столы и разместить на них угощения. Отдельно в стороне, на козлах, поставили три бочки, с медовухой, вином и бражным пивом, и немедленно выбили из них заглушки. Народ кругом заголосил и с чарками потянулся. А как первой порцией браги разогрелся, так стал требовать во главу столов посадить жениха с невестой.

Арья дернулась, было, второй раз ускользнуть, но Волк держал ее запястье крепко. А еще он подал знак своим людям, и те принесли полагающиеся дары невесте. Чего там только не было! Но Гансбери из вороха дорогих одежд выбрал шубу и настоял, чтобы девушка немедленно сменила на нее тонкий полушубок.

- Вот так! Теперь моя жена не замерзнет на этом ветру и не простудится. Пошли на ритуальное поле, Арья. А вы! - Строго посмотрел на жрецов. - Начинайте окончательный брачный ритуал.

Никто и не сомневался, что те все в точности и исполнят. Зажгли немедленно факелы и воткнули в снег, что за эти дни намело, осветив ими и двор, и дорогу к ритуальному столбу. Тут Гансберу его человек подал женскую кружевную накидку, которую он немедленно набросил на голову своей невесте. Набросил и аккуратно складки расправил. А потом снова завладел ее ладошкой, погрел немного в руках, после чего поднес к своим губам и поцеловал пальцы.

- А кольцо-то мое ты не снимала, Арья. Мне это приятно, поверь. Ну, а теперь доверься мне, и я так же поведу тебя по жизни, как сейчас через ритуал, а потом к свадебному столу. Пошли.

И вот ее рука лежала на его согнутом локте. Его ладонь прикрывала и грела ее. Они шли рядом, а им под ноги бросали зерна пшеницы. И вокруг все пели ритуальные песни. В них восхваляли Богов, отмечали красоту невесты и мужественность жениха, сулили молодым долгую и счастливую совместную жизнь, высказывали пожелания зачать в супружестве много крепких детей. Арья слушала все те слова и не слышала, шла и не шла, но ее уверенно вели, и каждый раз, если вздрагивала, рука жениха ободряюще сжимала и гладила ее ладонь.

- Вот и все. А ты боялась, малышка. - Уже муж, а не жених, поднял от ее лица кружево накидки и пожелал поцеловать девичьи губы.

-- Я не боялась. - Прошептала.

- Смелая моя женушка. - Поймал он губами ее шепот и уверенно прильнул своим ртом к ее. - И всегда говори мне только правду. Договорились? А теперь пошли праздновать.

Арья не помнила, как пришли назад в поселок. И вот они уже сидели за столом, а вокруг ликовали сельчане. Их именно, будто распирало от радости. И что так будоражило? Мысли, сколько еще всего могли бы отстроить в поселке и сколько лучников в случае надобности нанять? На те самые пятьдесят золотых, что она им подарила. Да уж, точно не за устройство судьбы своей соплеменницы лучились довольством глаза многих. Или, все же, переполняла гордость, что на девушку их клана обратил внимание представитель сильнейшего в королевстве рода? И не просто волк, а альфа самой могущественной стаи. Судя по самодовольному виду братьев, похоже было и на то. Но больше всего, все же, она приписала неуемную радость окружающих влиянию выпитой браги. Вон сколько раз уже взметнули кубки к небу с криками и гиканьем. А уж «горько» проорать раз десять точно успели за то время, что они сели за этот стол. И каждый раз Гансбери чинно вставал из-за стола на этот возглас хмельной толпы и поднимал ее за собой. А потом разворачивал к себе, обнимал и целовал. Не крепко и без жара, а как будто просто дань традициям отдавал.

Но оно было только к лучшему. Так ей получалось чувствовать себя обособленной от происходящего. Да, странное это было ощущение. Будто ты здесь находилась, а может и где-то в другом месте. А главное, не с этими людьми. И виделись ей в воображении то кипучие воды Крага, звук течения которого даже сейчас нет-нет да ловил чуткий слух, то непроходимые родные леса. И все же те поцелуи мужа вырывали ее из воображаемого мира. Досадно, но это было так. Как только чувствовала его руки на спине и талии, а губы на своих губах, так вздрагивала и выпадала из грез в реальность. И сразу жар, исходивший от волка, накрывал ее пологом, звуки же гуляния подвыпивших сельчан так и норовили навалиться на них сверху, а объятья этого мужчины словно отодвигали их на некоторое расстояние. Но вот он отстранялся, и она снова погружалась в себя. И в один из таких моментов слуха, как издалека, достигли слова Гансбери, обращенные к ее братьям.

-- Наша спальня готова? Это хорошо, что позаботились о ложе новобрачных, потому что я намерен за эти ваши ворота увезти не невесту, а жену. И не только по брачному договору, и не по проведенному окончательному ритуалу женитьбы, а семенем закрепить нашу связь.

-- Все готово Повелитель Волков Черного леса и Синих гор. - Ответила ему старшая жена Альта. - В нашем с мужем доме женщины специально подготовили для вас брачное ложе.

Сказала так женщина и поклонилась низко. А сама успела бросить быстрый пытливый взгляд на жениха. Доволен ли, тот остался ее ответом? Но ничего прочитать на лице Волка не получилось. Спокойное безразличие царило на нем весь свадебный пир. А теперь лишь чуть кивнул и начал подниматься из-за стола.

-- Раз все готово, то пора переходить к следующему важному действию. Прошу твою руку, жена. Давай поклонимся всему обществу, гостям и свидетелям нашего брака. Благодарю всех, собравшихся, что почтили участием в моем сегодняшнем празднике. Надеюсь, ни у кого теперь нет сомнений, что я, Черный Волк, взял за себя ее, Рыжую Лисицу. А у кого они еще не развеялись полностью и бесповоротно, то обещаю не разорвать в клочья тех, кто заглянет в мою спальню через некоторое время, чтобы убедиться, что эта женщина приняла в себя мое семя и теперь полностью моя.

И она пошла за ним. Сама пошла. А что еще могла бы сделать? Ведь, если разобраться, то кем была? Простой девчонкой из поселения лис. Даже, если бы остались живы ее родители, высокого положения в клане вряд ли достигла бы. И ее брат не должен был стать Повелителем, так как приходился главе клана лишь племянником. И Арье была судьба выйти замуж за простого селянина. Причем, безропотно, если этого пожелал бы отец. Вот такие порядки царили в роду. И им следовали все беспрекословно. Девушки подчинялись матери, женщины мужчинам, и все своему Повелителю. И поклонение ему, как богу, воспитывалось с самого раннего детства.

Да, она имела характер, могла вспылить и проявить порой непокорность. Вот и недавно сотворила немыслимое. Как ровня, говорила девушка с мужчинами-послами и диктовала свои условия. А в детстве, так вообще часто дралась и шла наперекор всему. Правильному и нет. Но это было давно. С тех пор много воды утекло. А потери и трудности, что пришлось пережить, смогли наложить свой отпечаток на ее воспитание и взросление. И где-то они закалили, но еще и дали остро почувствовать, что жизнь диктовала свои правила. У нее враги отняли родителей, а сторонние люди видели в ней или жалкую сиротинку, или вздорную выскочку. Было еще и среднее отношение, но чаще похожее на безразличие. Вот так она и росла. Запросто бы сломилась или, наоборот, озлобилась, так как было в ее жизни возможным и то и другое, но из нее выросла такая вот девушка. Где-то умная, где-то глупая, а иногда просто хитрая. Последнее уже от древнего предка, могущественного Бога Лиса, досталось. Но в крови ее от родителей и от предков более древних было заложено почитание традиций и преклонение перед старшими. А раз судьба была родиться женщиной, то следовало еще преклониться перед мужчинами. Закон! Ослушалась его, и куда тогда пошла бы? Да если бы еще и в одиночестве?! Куда? Весь тот мир, и не только в их королевстве, держался на тех же правилах. Хоть с медной монетой, хоть с мешочком золотых, все пришла бы туда, где мужчина стоял на ступень выше.

А теперь ей на голову была наброшена кружевная накидка. Знак мужней жены. И не последний муж собрался сделать ее своей. И не десятый, и не тысячный с конца. А скорее один из первых. Очень горды этим были ее соплеменники. Выпячивали грудь вперед и братья, и мыслили себя, наверное, чуть ни ровней самому Черному Волку, ведь должны были вот-вот через кровь с ним породниться. А тот шел сейчас впереди Арьи и дорогу ей указывал. Внешне спокойный, даже, все равно, что твердокаменный. Ни словом, ни взглядом и даже жестом не дал никому и никак почувствовать, насколько его самого или гордость его затронул недавний торг, что учинить получилось у простой лисички. А ведь послами, наверняка, все было о том доложено. Не сомневалась Арья, что каждое ее слово стало ему известно. Взять хоть их брачный договор... «Сколько тебе надо воинов?»- Спросил ее Гансбери некоторое время назад. И ничуть его видимое спокойствие ее не обмануло. Почувствовала, как натянуто в нем все было от нанесенной обиды и такой неслыханной демонстрации женской непокорности. И чего хорошего было теперь ждать?

-- Ох, отыграется он теперь на мне!.. - Вот так вздыхала Арья, когда выходила из-за свадебного стола. Ничуть не менее грусти было в мыслях, когда поднималась за мужем по ступеням в дом Альта. А там и порог опочивальни, для них приготовленной, пришлось переступить.

Однако Волк не взял ее на руки и не перенес через тот самый порог. Это должно было о чем-то сказать? А вот у других девушек на свадьбе она ни один раз видела именно такое. И молодые в тот момент улыбались и смеялись, в общем, выглядели счастливыми, хоть и немного смущенными. А они с Гасбери? О смущении речи не было даже у нее. И это потому, что совсем не интимные ласки и прочее приходило в голову. Да и что там эта первая брачная ночь, ей вся жизнь теперь виделась очень даже мрачно. Ну, а он точно юнцом восторженным не был. И таких крестьянок, да что там, столичных девушек у него, наверное, перебывало не счесть. И если бы не поднимающийся страх перед расплатой за все содеянные дерзости, то возможно задумалась бы, а какая она у него по счету вообще была. Но не в тот момент. Сейчас она принялась озираться, как бы искать спасение в окружающей обстановке.

А глаз ее цепляться начал за всякую ерунду. Например, за развешанные по всей комнате нарядно расшитые рушники, и за ветки с тяжелыми алыми гроздями рябины, поставленные в несколько кувшинов. У других-то новобрачных она наблюдала ранее цветы в горницах и в спальне, но конечно, откуда их взять, сейчас же было начало зимы. Ни о каких живых растениях не могло быть и речи. Вон, снег уже успел лечь, и ветер даже листья все с деревьев сорвал. А сушеная трава в спальне наблюдалась. Как без нее? И от сглаза убережет, злых духов отпугнет, здоровье принесет. Вот и витали в воздухе запахи полыни, зверобоя, мяты, одолень-травы. А еще над широкой кроватью, убранной выбеленными холстами с кружевным кантом, развесили шатром шелковые ленты. Их было много, и всех почти цветов. Получилось ярко. Наверное, даже слишком, на ее вкус.

И только так подумала, как почувствовала, как муж прикоснулся к ней, чтобы снять с плеч шубу. Оглянулась на него, а сам он свою бобровую шубу, оказалось, скинул. И камзол тоже уже лежал сверху на сундуке при входе. И Гансбери был совсем близко и в одной шелковой рубахе, что успел вытащить поверх брюк. Непривычный такой его вид. Хотя нет, это касалось только одежды, а лицо по-прежнему было сосредоточенное и серьезное. И глаза его на нее смотрели строго. Будто предупреждали о чем-то. Например, чтобы вела себя послушно.

А она, что? И не собиралась нисколько оказывать сопротивление его действиям. Понимала, что ничего хорошего этим не добилась бы. Хотел муж сам ее раздеть -пожалуйста. Только вот в одной нижней рубахе стоять перед ним и смотреть, как развязывал на себе брюки, сделалось все же неловко. И Гансбери тут надумал, что место ей уже было не на холодном полу, а в постели. Сгреб в охапку и положил поверх покрывала в самый центр. А как сделал это, так сразу не отстранился, чтобы дальше раздеться, а остался нависать, опираясь на прямые руки. И стал на нее смотреть. Долго рассматривал. Сначала лицо. И не было понятно, что хотел в нем рассмотреть. Потом взглядом стал спускаться ниже. Не понравилась рубашка, и задрал ее вверх, оголяя ноги. Но это не удовлетворило, поэтому одним порывистым движением стащил ее с нее через голову совсем. Вот теперь его взгляд изменился, стал тягучим, обволакивающим, и глаза совсем почернели.

Но только смотреть на ее нагое тело мужу не было долго интересно. Он принялся ее обнюхивать. Каждый сантиметр кожи. Вот об этом Арье никто ранее не рассказывал. Ни одна из бывших знакомых невест. Про то, что мужья любили их трогать и гладить и сжимать, и тоже везде, об этом говорили. А Гансбери помимо этого, оказалось, любил нюхать. И, по всей видимости, запах ему нравился. И даже очень. Вон, как глаза начали искрить. И движения его рук стали активнее.

- Я говорил тебе, что ты пахнешь полевыми травами и цветами? - Спросил он хрипло, и не дожидаясь ответа, так и впился в губы.

Она хотела ответить, что да, говорил. И желала добавить, что и его запах уже знала: аромат векового хвойного бора. Да только в горле что-то не так вышло, замешкалась, а дальше уже не до того стало - начались его поцелуи. И были они разные, и должна была сознаться, что не все нежные. И определенно в них было одно - все пришлись по вкусу. А еще будили странные чувства. Раньше такие не испытывала. От одних бросало в жар, другие холодили. От некоторых тело напрягалось и хотело выгнуться дугой, а потом все менялось, и наступала расслабляющая слабость. И еще эти мужские руки. Они были очень уверенными. И когда по-хозяйски раздвинули ей ноги, Арью это нисколько не напрягло.

И вот они одно целое. И был момент, когда муж стал выглядеть безумным. Все так, но и ее довел до похожего состояния. В другом случае, разве стала бы она так за него хвататься и цепляться, и, вроде бы, даже расцарапала. Она и поранила его, Черного Волка. Он же, похоже, этому только радовался.

-- Арья, Арья!.. - Прохрипел это имя в самый последний момент. И затем обдал ее жаром уже изнутри. - Ну, вот! - Прижался на миг всей своей тяжестью к ее распластанному телу, а губами к уху, чтобы это прошептать. - Теперь ты точно, моя. И как, скажи-ка, твое родовое имя, жена? Ты же понимаешь, что я теперь имею все права на тебя...

Тут Гансбери привстал и переместился, чтобы освободить ее от тяжести своего тела. А еще он взял один из рушников и вытер им свое семя с себя и нее.

-- Ну! Я жду. Теперь у тебя не может быть от меня тайн.

- Ясолелори-Миртана-Арья. - Сказала и попыталась отодвинуться, но мужчина не дал, положив ей на живот тяжелую ладонь. Положил, а потом в задумчивости принялся его гладить.

- Хм! Цветочек мой, вьюнок яркий. Оказалось, что еще и счастье, и ясное летнее утро. Так? А как называла тебя мать?

- Лори. - Произнесла чуть слышно. Зарекалась же произносить снова это имя, да вот как оно все получилось. Мужу не ответить, не имела права.

- Лори... -- Он как прислушивался к звучанию. - Лори. Мне нравится. Так и стану тебя звать наедине...после того, как родишь нашего первого сына. А сделаю его тебе в первую же течку. Сама понимаешь - контракт. Его надо исполнять теперь. И тебе, и мне. Ну, а сейчас просто получу от тебя удовольствие, Арья. Ты же не будешь против, чтобы утолить мое новое желание. А я снова хочу тебя, жена.

И Гансбери недвусмысленно заскользил рукой по ее бедру.

-- Но ты же хотел призвать в спальню свидетелей. А сейчас...

- Успею. - И он закрыл ей рот новым поцелуем.

А во дворе продолжался свадебный пир. Не смотря, на усилившийся ветер. Да народу, похоже, уже любая непогода была бы безразлична. Хмель всех веселил, грел, развязывал языки, толкал в хороводный круг, а некоторых подтолкнул к кострам, внушив желание через них прыгать. Веселье продолжалось. И как иначе, если бочки, привезенные волками, еще не опустели до конца. Да и лисы расщедрились и выпивку добавили. А еще над одним из костров готовили целую тушу бычка. От него шел одуряюще аппетитный запах. И это тоже добавляло веселья. А рыжие девушки лисьего клана начали бросать вполне красноречивые взгляды на гостей. Особенно на тех троих, которым их альфа назначил жить и служить в поселке три года. Это же новые женихи! Не весело ли такое сознавать? А двум молодым волкам такое внимание нравилось, да и третьему, что был несколько старше, но тоже теперь должен был остаться здесь на службе, пришлось по душе. Вот и захороводили они трех молодок...

И тут из дома Предводителя послышался крик. Голос принадлежал невесте. Прозвучал он коротко, но успел передать сильную боль. И веселый шум на дворе как по команде прекратился. Народ замер, но лишь на мгновение. А потом толпа разом хлынула к дверям в избу. На крыльце случилась давка, в распахнувшейся двери тоже. И хоть все без исключения были во хмелю, но волки, в отличие от лис, в спальню к молодоженам ворвались первыми и с оружием. А там все увидели следующее...

На смятой постели лежала молодая. На животе, голова на подушке, руки разметаны и сжимали с силой простыню. Сверху на нее была накинута волчья шкура, которая прикрывала от любопытных глаз нагое тело от ступней до середины спины. А над ней нависал черный волк, и зверь самозабвенно вылизывал женский загривок, при этом хищно поглядывая на столпившихся на пороге. И под его языком на коже Арьи отчетливо проступил рисунок между несколькими кровоточащими отметинами от волчьих клыков. Оскаленная волчья морда.

- Уф! Не убил! - Выдохнули те, что застыли в дверях.

А вообще-то мог бы. За дерзость, за ослушание, за слово поперек или вольный взгляд, за все вместе и по отдельности муж имел право карать жену на свой выбор. Вот Волки и ввалились первыми с оружием наготове, чтобы, если что, усмирить несогласных с решением их альфы родственников. Но все обошлось. Черный оставил дерзкой супруге жизнь.

- Так он что?.. Он ее пометил? - Раздался уже чей-то другой голос. - Ничего себе! В первую же ночь!

-- Что там? Что?.. - Напирали те, кому не было ничего видно.

-- Волк пометил свою жену. Вот что! Расходимся! Он в своем праве. И брак состоялся.

Когда все вышли, волк поднялся, спрыгнул с постели и неспешно пошел по комнате. Смерил ее по периметру и поперек тоже прошелся и все хлестал себя по бокам хвостом и сверкал глазами. А потом он обернулся человеком. И посередине спальни тогда уже встал обнаженный мужчина. В его мускулистом теле чувствовалась небывалая сила, а во взгляде решимость с примесью беспокойства. И брови его были сведены на переносице, когда снова подошел к кровати и лег с краю на бок. Так, чтобы наблюдать за женой, смотря ей в лицо.

- Как себя чувствуешь, Арья?

-- Все болит. - Ответила она после некоторой паузы, словно собиралась с силами прежде, чем разжать сведенные зубы.

-- Где болит? Поясни мне.

-- Везде. - Лиса попробовала пошевелиться и застонала. - Сначала была пронзительная боль в загривке. Когда во время...ну, ты вцепился в него клыками.

-- Это понятно. Дальше.

- Та боль жидким металлом потом потекла по всему телу. Обжигала и как вгрызалась в меня.

-- А сейчас? Что чувствуешь сейчас?

- Теперь болит иначе. Будто боль свила гнезда в шее и...в животе. Гансбери, мне еще все тянет там. Ты понимаешь где.

-- И это понятно. Все с непривычки, Арья. Ты не принимала в себя ранее мужчину. А я раз за разом взял тебя трижды. Но для оборотницы это ничего. Никакого вреда твоему здоровью, поверь, не нанес. А боль... Ты поняла же, что я поставил на тебе брачную метку? Ты теперь полностью моя. И перед народом, и перед Богами. И каждый кобель будет отныне об этом знать. Вряд ли кому-то теперь захочется подмять под себя мою жену. Ну, а ты...тебе не захочется быть ни с кем, кроме меня, Арья. И боль, что сейчас чувствуешь, это твое тело и дух перестраиваются под меня. Под одного меня. Только я теперь смогу дарить тебе наслаждение и удовлетворение в постели. На других мужчин и смотреть не захочешь. Вот что ты сейчас еще чувствуешь, помимо боли? Сосредоточься и скажи.

-- Твой запах. Хвоя, кора, смола. Как в вековом бору.

-- Хм! Так, значит, меня начала воспринимать?

-- Почему начала? Так и было. Ты так и пах. Только теперь я чувствую тебя...острее.

--Хм! Говоришь, уже знала этот мой запах? Интересно. Но да ладно. Сейчас надо привести тебя в порядок. Сама поднимешься или помочь? Да ты совсем ослабла, Арья. Тогда я сам тебя подниму, а потом помою. Держи меня за шею. Да, так. Вот и вода теплая есть. И она сейчас смоет и боль, и слабость. А останется, Арья, твое влечение ко мне. Вот скажи, тебе приятно, когда сейчас касаюсь тебя? Здесь. И здесь. Нравится?

- В животе еще сильно болит. А там все тянет, Гансбери. Пожалуйста, не бери меня больше сегодня?..

-- Зови меня, когда наедине, Ганс. И я дам тебе отдых, конечно. Иди ко мне, малыш. Отнесу обратно в постель. Моя маленькая женушка.

Он опустил ее на свежие простыни и укрыл одеялом. Заметив, что жена смежила веки, собравшись заснуть, окинул лежачую фигурку пристальным взглядом. Вроде бы, та начала расслабляться. А значит, боль отступала. Ее кровь, в которую проникла его слюна, понемногу остывала и прекращала в ней бурлить. Вот и все. Его пара теперь находилась в полной его власти. Но спокойствия он все равно пока не ощущал. Слишком долго пришлось ждать этого момента, наверное. Сначала сам противился соединению с посланной ему Богами женщиной - думал побороть влечение. Потом королева встала между ними. Далее девушка отправилась в бега, хоть и однозначно дал ей понять свои намерения. Неслыханно, но факт, а его пытались отвергнуть. На что эта малышка рассчитывала? Зачем бросала вызов? И она сказала, что до метки уже чувствовала его своим мужчиной. Может, их предназначение было взаимным? Но тогда...нет, что-то не сходилось. И еще этот Красный Лис. Как его зовут? Альф? Его человек, который неотступно шел за девушкой, доложил, что между ними что-то есть. Не он ли ее пара? А как подумал об этом, так рык сам зародился в груди и вырвался на волю.

-- Убью! Если он еще встанет на пути...

Но тут же приметил, как вздрогнула под одеялом Арья. Не стоило ее тревожить. Малышка устала, она перенесла боль и стресс. Было бы хорошо, чтобы немедленно уснула. Ну, а ему, похоже, сейчас было все еще не до сна. Поэтому Гансбери неспешно и бесшумно оделся и направился во двор к пирующим. А там его тут же обступили волки. И, похоже, все успели выпили к тому часу немало. Вон, как их начало развозить, хоть и прикладывались к браге на воздухе.

-- Эй, Курт! - Окликнул Черный того соплеменника, которому наказал служить в этом поселке три года. - Оставь девушку в покое. Хватит ее тискать. Я знаю, чем у тебя это потом заканчивается.

- Да кто ее неволит? Сама ко мне жмется. Да, милая? У них здесь мужиков, как понял недостаток. Альфа, ты определил меня прямо в блаженное царство за гранью.

-- Курт, отпусти, говорю, девицу! У тебя везде рай, где есть женщины. И не забыл ли ты, что в своей родной стае обрюхатил сразу двух вдов? Я поэтому и не хотел тебя сначала оставлять здесь. И если что...

- О, нет! Я буду хорошо себя вести. Лисичка! Иди к родителям. Вот тот серьезный дядя не велит мне к тебе прикасаться.

- Так-то лучше.

-- А что ты такой невеселый, альфа? У кого сегодня свадьба? И почти ничего не пьешь!

-- Плесни-ка мне вина, друг.

-- Вот! Это по-нашему! Прошу! За молодую! Пусть родит альфе много крепких щенят! - Заорал Курт, а его крик поддержали остальные пирующие.

-- Дайте, Боги. - Произнес Гансбери и пригубил свой кубок.

- Но иначе и быть не может. - Выказал уверенность другой уже волк. - Ты поставил метку. Объявил женщину своей истинной парой. А в этом случае зачатие происходит быстро, а потомство рождается выносливым. Это нерушимый закон у оборотней. Думаю, через год в твоем доме уже будет разноситься крик новорожденного сына.

- Обычно все так. - Спокойно подтвердил его слова альфа. - Надеюсь, и меня не обойдет судьба. Но давайте, выпьем еще. А потом и спляшем. Эй, музыкант! Давай, заводи плясовую!..

Глава 16

А утром, чуть свет, Гансбери поднял своих людей собираться в обратный путь. И волки четко и бодро занялись нехитрыми приготовлениями. Их же командир пошел будить жену. И хоть и ему поспать удалось всего пару-тройку часов, выглядел Волк, как всегда, подтянутым и излучал силу. А вот Арья еле смогла открыть веки, так тяжелы они казались. Что это с ней происходило? Отчего чувствовала себя такой опустошенной? А тело будто предало свою хозяйку, совершенно не хотело слушаться. Так бы лежала и лежала...

-- Что с тобой, Арья? - С сомнением посмотрел на нее супруг, после того, как уже несколько раз зашел в спальню и позвал за общий стол завтракать. - Как-то странно у тебя ко мне привязка произошла.

Присел к ней на кровать и, откинув в сторону одеяло, начал рассматривать ее нагое тело. А она, оставшись перед ним в таком незащищенном виде, сначала вся вспыхнула от смущения и робости, а потом по ней разлился совсем иной жар. И он как следовал за взглядом мужа. Опалил щеки, заставив при этом почувствовать, насколько опухли от недавних поцелуев губы, спустился по шее к груди, совершив и там некоторые превращения. Далее пожар в крови лавиной прошелся по животу, особенно опалив его низ. И если с этим она еще могла справиться, то последовавшие за взглядом прикосновения руки мужа внесли в ее настрой уже чувство похожее на панику.

А все оттого, что ее к нему потянуло. И сильно. Он всего лишь чуть пальцами коснулся ее кожи на скуле, шее, прошелся мягко по груди, расчерчивая ее надвое, и повел эту линию к животу. Там положил уже всю ладонь и принялся выводить круговые движения, выговаривая: «Арья, Арья!» А ее чуть не сжигало от этого внутри. Когда же властным жестом опустил руку ниже, вот тогда она совсем пропала. Чуть не вскрикнула, пришлось губу прикусить, а тело как-то само выгнулось и подалось навстречу его пальцам.

- Да, нет!.. Все нормально. Ты меня желаешь. Ведь так?! - И впился взглядом в ее глаза.

Что на это было ответить. Он был полностью прав. А голос ее от непередаваемого желания вдруг, как пропал. Она чуть не задохнулась от всех этих новых ощущений. И вдруг почувствовала, непреодолимое желание позвать его снова лечь к ней на эту самую постель и уже тогда не пальцами заявлять на нее права, а...да что там, она помимо воли уже раскрылась вся перед ним. И дальше, когда муж еще и губами ее завладел, и стал целовать с пылом, сама к нему стала прижиматься так, чтобы...чтобы не было между ними никаких границ.

- Сладко слышать твои стоны, малышка. Видеть желание и ощущать влагу. -Вдруг раздался его шепот у шеи почти у самого уха. - И вот видишь, какое наслаждение я могу тебе подарить? Причем, только я, Арья. Но не пугайся, не напрягайся - я буду всегда рядом. И каждая ночь станет нашей. А то и день. Ты -моя женщина. А я - твой мужчина. Единственный.

В ответ ему был новый стон. И теперь в нем слышалась не только страсть, и даже много ее меньше...

-- Время, Арья! Надо ехать домой. Вставай быстренько. Тебе помочь одеться, вьюнок мой рыжий? Нет?!! - Со смехом проводил ее взглядом. Как куталась в ту самую шкуру волка и бежала за ширму, чтобы привести себя в порядок.

И вот, его люди уже все были в седлах. А ждали снова Арью. Она упрямилась и хотела ехать верхом самостоятельно. А Гансбери это ей не разрешал. Вот и замер с протянутой к ней рукой, а женщина продолжала топтаться рядом и коситься на собственного коня.

-- Не советую. - Правильно понял муж ее взгляд и посуровел голосом и глазами. -Спроси, кого хочешь, как отношусь к невыполнению моих приказов. Это, во-первых. А во-вторых, ты все еще слишком слаба. Я отвечаю теперь за тебя, Арья. И сегодня ты поедешь только со мной. Давай руку, женщина.

Путь в стаю лежал через вековой ельник. Порой их глазам и открывались широкие поляны, но чаще дорога граничила с чащобой. И тогда вокруг делалось сумрачно, не смотря на дневные часы. Да еще погода выдалась пасмурной к тому же. Потом вообще между высоченными еловыми стволами, шипастыми пиками, грозно завыл поднявшийся ветер. И это внизу он не так сильно ощущался, а верхушки деревьев-исполинов так и ходили ходуном, на головы же всадникам, нет-нет, да падали оторванные хвойные ветви.

И вот Арью стал пробирать холод - видно и мороз усилился, раз она начала беспрестанно ежиться. Гансбери почувствовал это и распахнул для нее свой меховой плащ. Упрямиться не имело смысла - нырнула в тепло. А там неожиданно оказалось еще и уютно. Женщина уткнулась носом в мужскую грудь, а руками обвила талию. И стало хорошо. Там был бор, и здесь ловила запах хвои. Только под полами теплой шубы Волка не донимало промозглое ненастье. А когда почувствовала на своей макушке подбородок Гансбери или, временами, его дыхание у виска, то совсем получилось расслабиться и чуть не впасть в дрему. Наверное, поэтому она не заметила, как вдруг напряглись воины вокруг них. И верно, все же задремала действительно, раз не услышала шепот Черного.

- Отставить атаку. Едем дальше и ждем. Он не посмеет выстрелить. Но всем быть настороже. И, Грег, Стивен, ваши луки готовы?

-- Командир, считай парень у меня под прицелом. - Едва заметно кивнул ему светловолосый Стивен.

- А у меня наготове щит, альфа. - Поравнялся с ним волк по имени Гюнт. - Будь уверен, успею прикрыть.

-- Нисколько не сомневаюсь. - Спокойно проговорил Гансбери и продолжил путь, все так же крепко и надежно держа жену в объятиях.

А воин, что ехал в авангарде, чуть обернулся и показал всем один палец украдкой. Из арьергарда тоже раздался кашель, причем оттуда воин кхекнул единожды. Так и было, один лучник прижался телом к кривому стволу дерева, что надо было миновать. Он прижался к нему, как слился, и цвет дубленки помогал маскировке. И позицию выбрал вполне умело, ветер не мог донести его запаха до волков. Если бы не опыт закаленных воинов и их обостренная интуиция, то мог бы остаться незамеченным. Но те засекли опасность. И хоть стрела лежала уже на натянутой тетиве, и наконечник ее напряженно следовал за целью во главе отряда, затаившемуся лучнику вряд ли вышло бы поразить ее насмерть. Противник раскрыл его намерения и был готов к атаке. А теперь еще и уверился, что нападающий имелся всего лишь в одном лице.

Черный Волк чуть наклонил лицо и втянул в себя запах своей женщины. Полной грудью. Он столько раз в жизни сражался просто по чужому приказу, по чьей-то прихоти, что сбился со счета. А сейчас, если и выйдет драка, то за то, что ему дорого больше жизни. Так разве мог бы отступиться? Да хоть бы в засаде сидело десять, двадцать, сто воинов...все равно бился бы за свое сокровище. А тут всего-то один лучник... Но у груди его спала, посапывая Арья. Вот так близко от опасности. От понимания этого, из-за боязни за нее, Гансбери сжимал зубы, а его воины, заметив это, все подобрались.

-- В клочья порву щенка, если доберусь. Он в мое счастье наконечник стрелы навел!.. - Свирепел Черный внутренне и чуть сместился в седле, телом прикрывая спящую женщину.

Но сражения не случилось. Тетива в руках притаившегося на дереве Альфа задрожала, а потом он и вовсе опустил лук. Слишком опасно было стрелять. Почему?! Почему этот волчара посадил Арью перед собой? Как чувствовал, что ее у него захотят отнять. И да, теперь-то, когда пелена возбуждения с глаз спала, Альф понял, что задуманное им нападение заранее было обречено на провал. Наверное, и с самого начала это знал, но все равно взял лук и пошел. Сюда вот. И несколько часов пролежал, таясь. Глупец, на что рассчитывал?! Да разве сам не защищал бы свою любовь? О, жизнь бы положил за нее, не задумываясь. А Волк-то!.. Похоже, что тот тоже любил. Вон как людей расставил! Но больше всего Альфа поразило то, как волчара держал лисичку в объятьях. Как он, до этого такой гордый и несгибаемый, вдруг стал в седле сдвигаться и склоняться, собираясь заслонить хрупкую девушку собой. Да что там...она ведь, и правда, была ему теперь женой. Как ни горько, а Арья - его женщина по праву. А судя по нежности в волчьих руках, то и любимой ему тоже стала. Он же просто идиот, что затеял все это. Чего бы добился? Лисичкой бы рисковал и жизнь бы свою сейчас здесь положил.

- Я глупец! - Забилось гулко сердце в его груди. - Совсем спятил! Нет, правильно, что она досталась этому матерому волку. Он защитит ее теперь от всего. И от братьев ее жадных в первую очередь. Ведь продали бы сестру снова, приди им выгодное предложение. А я...нет, меня они за выгодную партию не стали бы рассматривать. Никогда. А у Арьи теперь появится настоящий дом. И...надеюсь, ее муж понимает, какое чудо ему досталось...

А отряд тем временем скрылся вдали. Волки успели проехать еще километров пятнадцать, когда в руках Гансбери зашевелилась просыпающаяся Арья. Она чуть потянулась и вытащила на свет голову. Глазам же ее предстала все та же лесная чаща. Осмотрелась, зевая, потом покосилась на мужа и заметила, что он за ней наблюдал.

-- Хорошо, что ты проснулась. Смотри внимательнее, Арья. Наши земли пошли. Мои и твои, и наших будущих детей. Владения огромны. Большую площадь занимают леса, и в них полно всякого зверья, на которого наши мужчины охотятся. Есть три озера. Одно совсем недалеко от главного поселка расположено. И наши женщины считают его своей вотчиной - отдых с купаниями любят там устраивать. Два прочих водоема богаты рыбой. Есть у нас и пахотные земли, и луга под выпас скота. Всего много, и все требует пригляда. Сама понимаешь, работы здесь, поэтому хватает.

-- А как же ты думал руководить стаей? Из столицы королевства это делать, наверное, трудно будет?

-- Мне и не придется разрываться между городом и стаей. Я, Арья, сложил с себя должность и ответственность королевского воеводы. Вот так! Почему ты удивляешься? Действовал я открыто. Объявил, что намерен на тебе жениться прямо. Документ на тебя получил по закону. И вдруг пошли каверзы со стороны королевы. Ну, женские штучки, они понятны, но король взял и пошел у новой жены на поводу. Таким образом, они чуть не разлучили нас с тобой. И привези я тебя сейчас в столицу, где гарантии, что Ингрия снова не начнет воду мутить? Нет, жена, своей семьей я рисковать не намерен. Поэтому мне гораздо спокойнее поселить тебя в стае. Быть же постоянно в разлуке - не дело. Мне это не понравилось бы точно. Поэтому все сложилось так, как сложилось. И будем теперь всегда вместе жить в отцовском тереме. Правда, с моей матерью. Она - волчица мудрая, должны вы с ней ужиться, так думаю. А дом не просто большой, он огромен. Там есть зал для приема гостей, не меньше королевского тронного зала. Будет, где моим сыновьям резвиться.

-- Ты серьезно хочешь за три года иметь троих детей?

- Это все в руках Богов. Но я желал бы иметь многочисленное потомство от тебя.

-- Хм! От меня... А от других женщин у тебя дети уже есть? - Она спросила и затаилась.

Чуть дыхание не придерживала, так волновалась услышать ответ. И чувствовала, что наличие у Гансбери отпрысков на стороне ей бы не понравилось. А еще больше хотела знать о его намерениях на будущее. Это же у нее на холке метка принадлежности стояла, а ему ничто не помешает при желании сойтись с другой женщиной, хоть волчицей, хоть лисицей, и любая еще могла бы принести от него потомство.

- Тебе это очень важно знать? - Хмыкнул и он, а еще склонил голову так, чтобы легче было наблюдать за женой. Вот тогда и заметил, как она напряжена. - Нет у меня побочных детей. А будут ли впредь, это во многом станет зависеть от тебя. Надеюсь, понимаешь, к чему могут привести капризы в постели?

Арья на это ничего не ответила, а принялась смотреть вдаль. Там как раз показался широченный луг, и глазу открылся небывалый простор. Сама же в тот момент думала о несправедливости жизни. Как у мужчин все просто получалось? Жена к себе не подпустила, значит, капризничала. Ее капризы вызывали раздражение, обиду, и муж уходил тут же искать утешение на стороне. А, как известно, в каждом поселении имелись вдовы и девы перестарки, которых никто за себя замуж не брал из-за изъяна какого-то или, если их внешность подкачала. И поэтому у оборотней вечно по селениям бегали дети, родившиеся вот из-за таких «капризов». И Арья вдруг поняла, что ее сердце не выдержит, если от Гансбери забеременеет какая-то волчица. Это что же?! Это ревность в ней теперь поселилась, что ли? Вот это, да! Получите! Прибавка к метке истинной пары, однако, грозила принести ей много бед. Мало было боли до того, так и далее еще не известно, чем обернется.

-- Бедные мы, женщины, бедные!..

- Что ты там бормочешь, малышка? Что про бедность говоришь? Да тебе многие теперь позавидуют, Арья. Ты же станешь по праву со мной добро делить. Взгляни! Это все твое. Земли, леса, луга, озера. Вон те дома, показавшиеся из-за пригорка...

А вот про зависть Черный Волк в точку попал. Арья сразу же вспомнила про его слова, как только они въехали в главный поселок стаи. Ух и красноречивыми же взглядами ее появление там встретили волки. И особенно волчицы. Глаза некоторых прожигали ее чуть ни насквозь. И губы их очень красноречиво были поджаты. А были и такие, что позволили себе шепотом произнести в ее адрес такое, что легко можно было посчитать оскорблением. До ушей Гансбери, похоже, те неприятные слуху Лисицы выражения его соплеменниц тоже дошли. Иначе, отчего бы Черный Волк, вдруг обратился к стоящему почти у самого терема альфы и встречающему его Волку.

- Дальвиг! Отчего твоя жена настолько позволила себе распустить язык? Ты не знаешь? А кто будет это знать? Твоя женщина повела себя вызывающе по отношению к моей паре. Или ты сейчас же накажешь ее, при всех, или мы с тобой выйдем в круг. Выбирай. Молчишь? Бездействуешь? Значит - круг! Жду тебя на поединке через пятнадцать минут.

И весь этот разговор прошел в гробовой тишине. В толпе собравшихся никто слова не проронил, ни один ребенок, а их Арья успела заметить множество, не пикнул, ни взвизгнул.

-- Есть еще среди вас, Волки, любители обсуждать с женами мой выбор? Что молчите? А то тоже выходите в круг. Ты, Крауз, желаешь испытать счастье и потягаться со мной в поединке? Ладно! Принято!

Вот так встреча! Не ожидала такого Арья. Не думала, что в стае так относятся к смешанным парам. Теперь же присмотрелась и уверилась, что представительниц других кланов в толпе не наблюдалось. Одни волчицы присутствовали на площади перед теремом.

-- Пошли в дом, Арья. Мать, наверное, там нас ждет. Отчего это она не вышла на крыльцо? Неужели еще и в собственном доме мне предстоит столкнуться с противостоянием?

И, наверное, старая волчица услышала его слова. Потому что за тем сразу же появилась перед сыном. Вышла, поклонилась и вполне душевно ему улыбнулась. Но только ему. Хотя Арья готова была понять ее в тот момент. Ведь из-за своей молодой супруги Гансбери предстояло сейчас драться сразу на двух поединках. И это еще после многочасового пути...

- С прибытием домой, мои дорогие! - А глаз не сводит с сына.

Что там муж говорил про свою мать? Мудрая волчица? Пожалуй!

-- Мать, покажи моей супруге дом. - Видимо, Черный подметил все буквально, а не только следил за встречающим народом в поселке. От этого и тон его в тот момент не оставлял сомнений, что поблажек никому не будет, кто не согласится с его выбором жены. - И, на первых порах особенно, помоги ей освоиться. А чтобы совсем все стало понятно, то хозяйкой через совсем малое время здесь станет Арья. Иначе и быть не может, раз она моя истинная пара и станет матерью моих детей. А сейчас мне некогда. Появились неотложные дела. Все, я пошел, а вы знакомьтесь.

Коротко, ясно, жестко, по военному расставил все по своим местам. На взгляд Лисицы, так слишком жестко. Вон как заблестели глаза волчицы. И вовсе не слезами обиды. Эх, похоже, сама того не желала, а в лице свекрови приобрела еще одного врага. И оно было понятно, не на сына же той было гневаться.

- Пойдем, дом покажу. - И сразу же развернулась, чтобы направиться вглубь терема.

Арья пошла за ней. Но как-то не очень ее заинтересовали все эти помещения, богатое убранство, мебель и прочее. Мысли ее полностью обратились к предстоящим поединкам. Вот и брела она тенью за матерью мужа. А как только услышала шум во дворе, так бросилась к окну, чтобы понять, что там происходило. И как раз увидала, как с рыльца на двор пружиня сбегал черный матерый волк со шрамом на морде.

- Не смотри туда. - Велела ей свекровь. - Наши волчьи разборки не для глаз слабых изнеженных лисичек.

-- Так считаете? А у нас в клане принято, что жена делит с мужем все пополам. И какой бы ни был ритуал, даже если это и поединок, она должна присутствовать рядом и супруга поддерживать. У волков не так?

-- Именно так. Если у него сильная пара. Отойди, сказала, от окна!

-- И не подумаю. А еще сейчас оденусь и пойду туда, где мой муж будет отстаивать нашу с ним честь.

-- Вот ты какая!.. Своевольная.

- Говорят, что иногда такой бываю. Но только не сейчас. В данный момент, просто, намерена приступить к исполнению своего долга. Вы со мной пойдете, матушка? Или здесь останетесь?

- Конечно, пойду! Если ты там в обморок упадешь, Ганс же никого тогда не пощадит. В том числе, похоже, и меня. Как ты это с ним сделала, Лиса? Как смогла себе подчинить?

-- Что?! Глупости вот только говорить не надо. И времени у меня на подобную болтовню нет ни сейчас, ни в будущем не предвидится.

Застегивая на ходу шубу, Арья тоже спустилась с крыльца и направилась туда, где толпился народ. Но когда подошла, никто ее, как бы, не заметил, а значит, и не расступился, чтобы пропустить в первый ряд наблюдающих за приготовлением к поединку зрителей. Работать же локтями как-то сначала замешкалась. И вот тут на выручку пришла свекровь.

-- Эй! Расступись! - Выкрикнула она, а потом с наигранным поклоном пригласила Арью пройти в круг первой. И выражение лица, как бы говорило, что сейчас посмотрит каково девчонке из чужого и, по ее понятиям, низшего клана будет выдержать жестокую и кровавую сцену. - Прошу!

Когда наступил сам бой, противники Гансбери сначала дрались, обратившись в волков частично. Она не знала, что им это давало. Возможно, хотели лучше понимать и контролировать тактику альфы, сохраняя в себе больше от человека. Но очень скоро им пришлось закончить оборот, чтобы изменить болевой барьер. И вот уже на площади, в окружении толпы кружили три волка, причем, два из них оставляли за собой довольно яркий кровавый след. А Арья недоумевала, зачем альфа допустил сразу двоих соперников за один поединок. Не лучше ли было принять бой с каждым по отдельности? Возможно, это делалось для более убедительной демонстрации силы. Но все же, до конца она этого не понимала. Вот и решилась задать вопрос свекрови.

-- Пф! Ты что? Совсем ничего не понимаешь? - Криво усмехнулась женщина. - Или не веришь в силы мужа? Сознайся, что ранее тебе не приходилось наблюдать столь опытного бойца, как мой Гансбери.

Вот, называется, и поговорили. Но начинать выяснять отношения Арья не собиралась. Не сегодня, уж точно. Она снова обратила все внимание на поединок и очень быстро поняла, что альфа побеждал. А потом был его стремительный рывок к шее более светлого волка, и толпу обдал фонтан крови из порванной аорты. И сразу поверженный противник забился в судорогах, черный же волк уже кружил рядом с серым. И спустя несколько минут, они сцепились в последней схватке. Причем произошло это в прыжке, в воздухе. А потом оба упали на вытоптанную их лапами мерзлую землю. И черный был сверху, а серый выкатил неестественно глаза и, похоже, подыхал от удушения.

Все. Бой был окончен. Черный волк обошел вокруг трупов своих соперников, а потом остановился, вскинул вверх морду и завыл. Победа! А дальше обвел горящими желтыми глазами толпу, как бы спрашивая, достаточно ли убедительно сейчас продемонстрировал силу их Предводитель. По-видимому, стая была впечатлена, потому что все присутствующие опустили головы, показывая подчинение. А раз так, то альфа не стал больше здесь задерживаться. Он пружинистой походкой направился к своему терему. И тут же свекровь схватила Арью за руку и потянула за ним следом.

-- Идем скорее. - Шепнула она ей. - Гансбери сейчас потребуется наша помощь.

Так и было. Они нашли его в одной из спален на первом этаже. Альфа обернулся, и глазам женщин открылись его раны. Их было много, но ни одной, что заставила бы беспокоиться за жизнь Черного Волка. Арья знала, что это так. Случалось видеть и такое, и кое-что похуже. Они же раньше постоянно отбивали атаки Летучих Мышей на поселок. Правда, тогда раны наносились исключительно оружием, а здесь только когтями и зубами.

-- Арья! - Муж смотрел исключительно на нее. - Ты возьмешься здесь все обработать? Или обязательна будет помощь матери?

- Да. Я смогу.

-- Справишься ли?! - Взвилась волчица.

- Да. Уверена.

-- Тогда приступай, жена.