Глава одиннадцатая

Вечером к маме нагрянули подружки, и я потихоньку улизнула из дома. Все прошедшую неделю я не появлялась на пляже. Просто потому, что теперь вечерние прогулки здесь у меня неизбежно ассоциировались с Риком и нашей недолгой идиллией. Но сегодня я все-таки пошла.

В голову лезли робкие мысли, мол, вдруг Рик тоже бродит здесь вечерами в надежде встретить меня… Интересно, все влюбленные испытают приступы тотальной наивности или только я?

Но в этот вечер я действительно оказалась на пляже не одна.

— Привет, — уныло поздоровался Герк. — Гуляешь?

— Типа того, — не менее уныло отозвалась я. — Привет.

К собственному ужасу, я только сейчас вспомнила про зеленый туман. Нет, ну надо же, как у меня мозг переклинило на этой влюбленности!

— Как успехи? — спешно спросила я. — Есть какие-нибудь результаты?

Герк издал горький смешок и пробормотал:

— Результаты?.. Эх, Хлоя, таких результатов и врагу не пожелаешь.

Он сел прямо на песок и теперь в мрачной задумчивости смотрел на темнеющую в нескольких шагах от нас водную гладь. Я опустилась на колени рядом с Герком и выжидающе молчала.

Он не заставил себя долго ждать, все так же уныло продолжил:

— Знаешь, в чем проблема нашего общества? Толку от высоких технологий, если мы банально не умеем принимать решения. Наша власть похожа на впадающую в летаргический сон улитку. А ведь иногда надо действовать быстро! Иногда решения должны быть как…как…ну как взмах клинка: точны и молниеносны.

— Герк, да объясни ты мне нормально, что случилось-то, — обеспокоенно спросила я.

— А случилось то, что я нашел средство от зеленого тумана. Да-да, Хлоя, совершенно верно, ты не ослышалась. Противоядие, прививка — называй, как хочешь, но суть в том, что теперь можно обезопасить человечество.

— Но почему ты тогда такой унылый? — не поняла я. — В чем подвох?

— В том, что официально я не ученый, — мрачно отозвался Герк. — В том, что в ведении Сената целые лаборатории именитых докторов наук, которые ни за что не признают, что простой студент добился того, чего они за все это время достигнуть не смогли. Я, конечно, гордый, но тут такая ситуация, что не до личного. Пусть бы пользовались моими открытиями, мне не жалко. Главное, чтобы результат был… А у них одни бюрократические проволочки займут четыре месяца. А нету этих четырех месяцев, совсем нет, максимум один…

— Почему один? — перепугалась я. Мало ли, вдруг Герку удалось выяснить о какой-то грядущей глобальной катастрофе, и жить нам всем осталось лишь месяц.

Друг, наконец-то, не стал ходить вокруг да около. Посмотрел на меня устало и огорошил:

— Потому что есть всего месяц, чтобы спасти тех, кто остался на Листерии.

Я обомлела.

— Их…их еще можно спасти?

— Да, мое противоядие непременно поможет. Но проблема в том, что у всего есть срок. И чем дольше человеческий организм находится под воздействием зеленого тумана, тем меньше вероятность вернуть несчастного в прежнее состояние. По моим расчетом у оставшихся на Листерии в запасе лишь месяц. Потом изменения будут уже необратимы.

Я не смогла усидеть на месте. Вскочила на ноги и теперь нервно вышагивала вдоль кромки воды.

— Так разве в Сенате этого не понимают?

— Да все они понимают, — сердито буркнул Герк, — но спешить они не станут. Сначала мое средство на несколько раз проверят их хваленные ученые, потом надо будет утвердить всю документацию на этот счет, следом традиционная волокита по организации экспедиции. В общем, когда посланцы Сената доберутся до Листерии, спасать там будет уже некого.

— Но неужели ничего нельзя сделать? — растерянно пробормотала я.

Герк молчал не меньше минуты.

— Можно, — наконец, выдал он. — Но во-первых, это противозаконно. А во-вторых, почти не осуществимо.

— Что конкретно?

— Можно отправиться на Листерию. Суть разработанного мною противоядия такова, что его нужно лишь распылить в нижних слоях атмосферы, оно распространиться по планете само и нейтрализует зеленый туман. Звучит просто, да? Но есть одно неподъемное «но». Сенат не даст на это разрешение, пока не пройдут все официальные исследования и бумажные проволочки.

— А если плюнуть на разрешение Сената и отправиться туда самовольно? — тут же предложила я.

— Теоретически просто, конечно. Но практически почти не осуществимо. Там же теперь закрытая зона. Карантин. Все оцеплено автоматической системой слежения, и появись в тех краях без разрешения космолет, к нему тут же рванут перехватчики. Так что до Листерии не добраться.

Я совсем приуныла. Ведь только было обрадовалась, что все может разрешиться таким чудесным образом! Множество людей бы спаслось, и Ормин в том числе. И поступок благой, и меня бы хоть по этому поводу чувство вины мучить перестало. Но я не понаслышке знала, что Сенат и вправду слишком медлителен. А пока они будут разводить свою традиционную волокиту, драгоценное время уйдет.

Я снова села на песок, обхватив колени руками. На несколько минут воцарилась тишина, и вдруг Герк произнес:

— Только один космолет способен обойти автоматическую систему слежения.

— «Ястреб», — выдохнула я, мгновенно догадавшись.

— Да, — Герк кивнул, — только «Ястреб».

— Так, может, стоит поговорить с Риком? — во мне снова вспыхнул энтузиазм.

— Как раз сегодня разговаривал я с твоим распрекрасным Риком, — фыркнул Герк.

— И что он? — опасливо спросила я, хотя уже по одному тону друга можно было сделать безрадостные выводы.

— Он сказал, что не намерен так рисковать. Мол, листерийцев ему, конечно, жаль, но расположение Сената для него куда важнее. Я ж говорил тебе, Астор у Сената на коротком поводке, тут без вариантов.

— Ну неужели нельзя как-то исхитриться? — не унималась я. — Давай найдем какого-нибудь другого астропилота и банально умыкнем «Ястреб»!

— Над этим вариантом я тоже думал. Но, увы, управлять им может исключительно Астор.

Я решительно сжала руки в кулаках.

— Знаешь, Герк, вот как раз таки Рик, как никто другой, обязан полететь на Листерию.

— Ну-ну, ты ему это скажи, — фыркнул Герк.

— И скажу, — тихо пробормотала я. — Непременно скажу. Я все-таки надеюсь, хоть какие-то проблески совести у него есть.

Друг наградил меня крайне скептическим взглядом. Видимо, уж очень сомневался в наличии у Рика совести. И как показали последующие события, Герк оказался очень даже прав.

Как гласит народная мудрость, если тебе необходимо сделать что-то, чего ты крайне не хочешь, то сделай это в первую очередь. Правда, я больше хотела поговорить с Риком, чем нет. Конечно, боялась на фоне этой ненормальной влюбленности его холодности и равнодушия. Но с другой стороны, мне очень хотелось верить, что Рик не такой уж и неисправимый негодяй. И когда следующим утром я отправилась к нему, всю дорогу предвкушала, как он тут же раскается в совершенном злодействе и с радостью согласится отправиться на Листерию вот хоть прямо сейчас. Да, через розовые очки влюбленности все выглядело легко и радужно.

Еще вечером в Сети я вычитала, что «Ястреб» сейчас проходит техническое обслуживание на новом танойском космодроме и, соответственно, если где-то и искать Рика, то именно там. Как вариант, конечно, можно было бы наведаться к нему домой. Но во-первых, я не помнила адреса, ведь туда ехала под действием коктейлей, а обратно малость пришибленная головной болью. А во-вторых, визит к Рику на работу мне все-таки казался более официальным. Я ведь по-прежнему очень боялась показать свои чувства. Даже если он и так о них знает, лучше лишний раз его самодовольные догадки не подтверждать.

До космодрома пришлось добираться почти полтора часа. К тому же водитель нанятого мною аэрокара оказался коренным танойцем и оттого ужасно болтливым. За время пути он успел рассказать мне всю свою жизнь, планы на будущее и рецепт уникального очистителя для всех видов пластика. Так что под конец у меня уже голова гудела, и никогда я еще так не радовалась прибытию на место.

Таноец на своем аэрокаре спешно усвистал, а я огляделась по сторонам. Передо мной высилось то внушительное здание, на фоне которого Рик вчера давал интервью в новостях. Видимо, здесь располагалось Управление. А сам космодром находился чуть дальше. Из-за ограждения с двух сторон здания ничего разглядеть не получалось, но отчетливо слышался шум двигателей.

Пару раз глубоко вздохнув, чтобы унять накатившую робость, я направилась к входу. Но у самых дверей меня тормознул внушительный охранник.

— Мне нужен Рик Астор, — тут же сообщила я.

— Фанатка? — с крайним подозрением мужчина окинул меня взглядом.

Я даже оскорбилась немного.

— Я что, похожа на фанатку?

— Очень, — он с готовностью кивнул.

Нет, ну вот где логика? Разве не может быть девушка просто так в красивом летнем платье, с уложенными волосами и в босоножках на высоком каблуке? Почему это якобы обязательно делается ради кого-нибудь? По правде говоря, да, я старательно сегодня собиралась, чтобы выглядеть отлично. Но, естественно, не ради того, чтобы покрасоваться перед Риком. А с точностью до наоборот — чтобы он не подумал, будто я без него от тоски тухну. И вообще я — вся такая раскрасивая, а он меня упустил. Было бы маленькое глупое злорадство. Но не объяснять же все это охраннику.

Вот только мне очень нужен был веский повод, чтобы меня впустили.

— Вы ошиблись, я не фанатка. Я…я — невеста Рика Астора, — выпалила я. — И он будет очень недоволен, что вы меня так долго задерживаете.

Я опасалась, что подозрительный охранник сейчас свяжется с Риком, мол, тут какая-то девица пришла, утверждает, что ваша невеста. И вот бы получилась глупая ситуация. Очередной повод для Рика потешить свое самодовольство. Ведь наверняка тогда решит, что я с ума без него схожу и примчалась просить прощения. К счастью, охранник не оправдал моих опасений. Снова окинул меня внимательным взглядом и произнес:

— На восьмой этаж третьим подъемником, там по коридору налево, дверь в самом конце.

Кивнув в знак благодарности, я поспешила пройти. А то мало ли, вдруг еще передумает пропускать.

Вот только чем ближе я была к цели своего пути, тем сильнее становилась робость. И в итоге в голове все перепуталось. Я поднялась на третий этаж на восьмом подъемнике, заблудилась в лабиринте переходов и с полчаса, не меньше, не могла найти обратный путь. Как назло, еще навстречу никого долго не попадалось: либо все сидели по кабинетам, либо торчали на космодроме. И когда я уже собралась заглянуть в первую попавшуюся комнату, из-за поворота показался молодой и весьма симпатичный астропилот.

— Милая девушка, вы заблудились? — тут же с весьма заигрывающей улыбкой спросил он.

Правда, когда я сказала, что ищу Рика Астора, все заигрывания незнакомца разом отменились. Но куда нужно, он меня все же проводил.

Едва он ушел, я ни мгновения не стала раздумывать, чтобы не струсить, тут же толкнула дверь, даже не постучав. За те доли секунды, что она открывалась, у меня в голове успели хороводом пронестись всевозможные панические мысли. В частности нарисовалась картина, что Рик там сейчас в своем кабинете милуется с какой-нибудь девицей, и я вот-вот увижу весьма неприличную сцену. Вот позлорадствую, что им помешала! Хотя, что уж скрывать, почувствую я при этом уж точно не радость.

Но вопреки моим невеселым ожиданиям никаких развратных фанаток в кабинете не обнаружилось. Комната казалось пустой из-за дефицита мебели: здесь имелись лишь небольшой диван у входа и напротив стол с креслом. Вместо одной из стен красовалось гигантское окно, открывая вид на космодром. И в сочетании со светлым фоном интерьера создавалась иллюзия довольно просторного помещения. Хотя на самом деле оно было весьма небольшим. Здесь трое мужчин в форме асторопилотов яро о чем-то спорили с Риком. Точнее, пытались. Он сидел в кресле за столом, расслабленно и даже будто бы лениво им возражал. При этом мне упорно казалось, что мыслями он где-то очень далеко сейчас.

Учитывая, что дверь открылась бесшумно, а говорили собравшиеся уж очень громко и эмоционально, мое появление заметили не сразу. Старательно сохраняя спокойствие, я сделала пару шагов по мягкому ковру и остановилась, едва встретившись с Риком глазами.

Он тут же скомандовал своим собеседникам:

— Все, свободны.

Астропилоты чуть так и не замерли с открытыми ртами.

— Но, Рик, мы же еще решили, — спешно начал один.

— Потом закончим разговор, — безапелляционно парировал он. — Давайте уже на выход.

Бросив напоследок на меня любопытствующие взгляды, астропилоты вышли. Едва за ними закрылась дверь, послышалось приглушенное шушуканье и удаляющиеся шаги. Наконец, и они стихли. Воцарилась тишина. Рик молча смотрел на меня, я молча на него. Сейчас в неравном бою моя злость сражалась с настырной влюбленностью. Оказывается, я безумно соскучилась по нему, и это страшенно выбивало меня из колеи. Вот и не говорила пока ничего, опасаясь, что голос сразу же выдаст все мои чувства. Почему молчал Рик — другой вопрос. Наверное, снисходительно ждал, когда я бухнусь на колени и запричитаю «Милый, любимый, прости меня, импульсивную дурочку, давай поженимся!».

Тишина царила не меньше минуты. Вдруг Рик подошел ко мне и остановился, не доходя буквально шага. Тепло улыбнулся и спокойно, даже без самодовольства, произнес:

— Я рад, что ты, наконец, пришла.

— Ты знал, что я приду? — пробормотала я растерянно, как загипнотизированная его взглядом.

— Ни мгновения в этом не сомневался, — ласково взяв в ладони мое лицо, он чуть наклонился, но едва его губы коснулись моих, я тут же отпрянула назад.

Кое-как прогнав блаженный ступор, я холодно ответила:

— Не знаю, что ты там себе вообразил, но я вообще-то с исключительно деловым визитом. Мне нужно с тобой поговорить об одном очень серьезном деле.

— Даже так? — улыбался он, словно прекрасно понимал все, что я так отчаянно пыталась скрыть. — И что же у тебя за серьезное дело? Хотя можешь не говорить, я и так догадываюсь.

— Да? — усомнилась я.

Рик прошел за стол и снова сел в кресло. Смотрел на меня чуть снисходительно. Впрочем, большое ему за это спасибо — поднявшаяся злость приглушила непрошенные чувства.

— Ты просто хорошенько обо всем поразмыслила и пришла к выводу, что твое опрометчивое решение было ошибочным…

— Это какое? — мрачно перебила я. — Послать тебя далеко и надолго? Извини, если разочарую, но это как раз таки было одним из самых правильных решений в моей жизни. Ты зря тут сейчас самодовольно считаешь, что я пришла мириться.

— О, становится все интересней, — его будто бы это даже забавляло. — Тогда зачем ты пожаловала?

Как же он меня бесил! Вот это его безмерное самодовольство и снисходительный взгляд! Дико хотелось зашвырнуть в него чем-нибудь! Но куда больше хотелось с робкой надеждой просить «Рик, ну пожалуйста, докажи, что ты совсем не такой на самом деле…».

— Хоть ты и негодяй, но тебе предоставляется шанс свое злодеяние исправить, — я старательно сохраняла иллюзию спокойствия. — И не надо мне сейчас возражать и снисходительно интересоваться, с чего это ты вдруг негодяй. Я и так прекрасно все знаю! Я сейчас об Ормине, между прочим. Которого ты нарочно обрек на смерть! Я в курсе, что на «Ястребе» хватало свободных мест, и список пассажиров «Стрея» я видела. Список, в котором Ормина нет! — сохранять спокойствие становилось все труднее, я вышагивала по комнате и на Рика нарочно не смотрела. — Он остался на Листерии, как и множество других несчастных. Но сейчас выпал шанс им всем помочь. Герк разработал средство от зеленого тумана. Сенат запрещает пока его использовать, вот только медлить нельзя. И потому ты просто обязан как можно скорее отправиться на Листерию, чтобы всех спасти!

Я только сейчас взглянула на Рика. Он сидел, откинувшись в кресле и скрестив руки за головой. Во взгляде сквозила задумчивость. Вдруг он усмехнулся. Видимо, каким-то своим мыслям. И с деланным покаянием произнес:

— О, да, конечно, Хлоя, ты абсолютно права. Я вот прямо чувствую, как во мне сейчас после твоей речи проснулась совесть. Она говорит мне строгим голосом, что я просто обязан стать не негодяем и отправиться на Листерию спасать твоего драгоценного Ормина. Это мой священный долг.

Я мрачно на него смотрела, ожидая продолжения и не понимая, к чему вся эта ирония.

— И, само собой, я именно так и поступлю. Наплюю на запрет Сената, захвачу Герка с его сомнительным открытием и полечу рисковать бесценным «Ястребом» и не менее бесценной собственной жизнью тебе на радость.

— Я, между прочим, все это серьезно говорила! — не выдержала я.

— Так и я вполне серьезно, — Рик и бровью не повел. — Говорю же, я согласен отправиться на Листерию.

Я даже растерялась.

— И в чем подвох?

— Никакого подвоха нет, — невозмутимо ответил он. — Если тебе этого хочется, я именно так и поступлю. Как раз после нашей свадьбы, мне предоставлен отпуск на месяц. Этого времени вполне хватит на полет туда и обратно.

— Так, погоди, — нахмурилась я, — мы уже решили вопрос со свадьбой и…

— И что? — перебил он. — Я ничего не отменял и отменять не собираюсь. Ни мгновения не сомневался, что ты придешь. Хотя, признаюсь, был уверен, что дольше трех дней не продержишься, а тебя вот хватило на целую неделю. Ты можешь, конечно, сейчас возмущаться и злиться, я не удивлюсь, — его губы тронула очередная снисходительная улыбка. — Но если тебе так нужен этот полет на Листерию, то придется соглашаться с моим условием.

Я чуть не взвыла. Ну когда же, когда уже все плохое перевесит эту абсурдную влюбленность?! Что еще такого должен сделать Рик, чтобы я, наконец-то, перестала к нему испытывать это проклятое чувство?!

— Но неужели тебе самому совсем не жалко тех, кто остался на Листерии?

— Почему же, жалко. Но вся загвоздка в том, что я не слишком-то верю, будто какой-то доморощенный всезнайка сделал открытие, которого не могут добиться лучшие умы человечества. Но если тебе так хочется, я отвезу Герка на Листерию. Пусть испытает свое средство. Если оно не сработает, то уж извини, вернусь обратно один.

— Как ты можешь так спокойно говорить о чужой жизни… — прошептала я, едва сдерживая напирающие эмоции.

Рик устало потер глаза.

— Хлоя, ну хватит уже, а? Тебе так сильно хочется убедить себя, что я — негодяй? Старайся на здоровье. Но я, уж извини, помогать тебе в этом не стану. Вот ты так безоговорочно веришь в Герка. Но на каком основании? Только потому, что он тебе пообещал «явить чудо»? Дай угадаю, по поводу Ормина ты винишь не только меня, но и себя к тому же. Иначе бы не стала так яро меня уговаривать. Но тут я снова тебя разочарую: я не намерен рисковать без какой-либо ощутимой для себя выгоды.

Он немного помолчал и продолжил, по-прежнему не сводя с меня взгляда:

— Герк ведь уже приходил ко мне с этой своей агитацией. Только в отличие от тебя не пытался достучаться до моих совести и человеколюбия, сразу подошел с практической точки зрения. Сулил, что в случае успеха меня удостоят звания национального героя и так далее в том же духе. Но хоть я, по-твоему, и негодяй, но негодяй здравомыслящий. Я не согласился. Теперь слово исключительно за тобой, Хлоя.

— Но свадьба-то эта тебе зачем? — упорно не понимала я.

Как же отчаянно мне хотелось услышать, что я дорога ему, что он не мыслит жизни без меня… Ага, как же.

— Затем, что об этом уже протурбили по всем новостям, и отмена неизбежно спровоцирует скандал из разряда «он ее обесчестил, а жениться не собирается», — без тени каких-либо эмоций ответил Рик. — А мне скандалы совсем уж не нужны.

Я отвела глаза, опасаясь, что он заметит мое тоскливое разочарование, и молчала. Я просто не знала, что сказать. Гордость, злость, да вообще все разумные составляющие вопили яростным хором, что хрен Рику, а не свадьба. А настырная влюбленность доканывала меня своим «Ну и пусть он — расчетливый негодяй, давай соглашайся, ты же так его любишь». Но несмотря на все эмоции, я неотвратимо осознавала одно: Рик своего решения не изменит.

Он, между тем, снова подошел ко мне. Осторожно за подбородок приподнял мое лицо, заставляя на себя посмотреть.

— Ненавидишь меня?

— Очень.

Рик мягко улыбнулся. Задумчиво пропустил сквозь пальцы прядь моих волос. А я так и стояла истуканом, не находя в себе силы отойти от него.

— Но согласись, моя упрямая лгунья, предложение весьма выгодно. Герк получит славу и признание, ты — чистую совесть, а я получу тебя. Идеальный вариант.

— Допустим, я приму твои условия, — крайне нехотя произнесла я, — но мне нужны гарантии, что сразу по возвращению с Листерии, мы с тобой разведемся.

— Я ни мгновения не буду этому препятствовать. Только если…

— Только если что? — я помрачнела еще больше.

— Если ты сама все еще будешь этого хотеть, — улыбнулся он. Будто бы ни мгновения не сомневался, что я передумаю.

— И еще вопрос. Где гарантия, что после свадьбы ты и вправду отправишься на Листерию?

— Тебе остается только верить мне на слово, — Рик развел руками. — В любом случае раньше назначенного отпуска я не смогу покинуть Таной.

Я ничего не ответила. Да и толку было что-то говорить, особого выбора у меня все равно не оставалось.

Я думала, что узнав о свадьбе, мама несказанно обрадуется. Но она отреагировала преспокойно.

— А Рик мне сразу сказал, что ничего не отменяется, — невозмутимо пояснила она, — что нужно просто дать тебе время успокоиться. И, между прочим, пока ты тут бездельничала, размышляя, хочется тебе замуж или нет, я все так же носилась в делах-заботах. Хоть бы «спасибо» мне сказала! К торжеству уже почти все готово. С Риком я согласовывала чуть ли не каждую мелочь. Ну а тебя, уж извини, не спрашивала.

Ну да, кто я такая, чтобы со мной мою свадьбу согласовывать. Увы, мое мнение не волнует ни будущего мужа, ни маму.

Зато папа оказался со мной солидарен.

— Ой, Хлоя, с твоей мамой проще согласиться, чем переспорить, ты же сама знаешь. Я это еще со дня нашей свадьбы понял. Пусть я тогда был молод и повально влюблен, но заранее себе сочувствовал. Я же тебе рассказывал, что она тогда устроила, нет? Иванне взбрело в голову соригинальничать. Мол, чтобы на всю жизнь запомнилось. Оно и запомнилось. До сих пор мне в кошмарах иногда снится. Ты вообще представляешь, как выглядит свадебный водолазный костюм и свадебный скафандр? Вот и радуйся, что не представляешь. А мне пришлось влезать и в то, и в это. Торчать под водой и болтаться в открытом космосе. Конечно, традиционная церемония у нас тоже была, но мне остального по за глаза хватило. Надеюсь, хоть сейчас твоя мама мудрить не станет. Если она и вправду все согласовывала с Риком, то, быть может, обойдемся и без всякой бредовой оригинальности. А вообще, признаюсь, я очень рад, что ты все-таки выходишь замуж. И вовсе не из-за того, что срыв свадьбы грозил нешуточным скандалом. Просто Рик такой замечательный, такой благородный человек, что лучшего мужа для тебя я и представить не могу.

Я не стала ничего возражать. Лишь в очередной раз мрачно констатировала, насколько Рик всем мозги запудрил своей показательной идеальностью. Неужели кроме меня никто не догадался, какой он на самом деле? Хотя Герк вот все же догадался. Но его личностные качества Рика мало волновали.

Друг уже вовсю собирался в дорогу.

— Нет, ну а чего вам приспичило жениться именно сейчас? — ворчал он. — Нельзя, что ли, отложить это до нашего возвращения?

— Вот возьми и сам у Рика про это спроси, — буркнула я.

— А я чего — я ничего, — тут же пошел на попятную Герк. — Дело ваше. Нечего лишний раз Астора нервировать, вдруг он еще передумает.

О таком варианте развития событий я старалась лишний раз не размышлять. Ведь, по сути, что мешает Рику после свадьбы сказать, мол, извини, но ни на какую Листерию я не собираюсь, я получил, что хотел, а остальное меня мало волнует. И что тогда мне делать? Понятно, что с разводом тянуть не стану, но ведь главная цель так и останется не достигнутой.

Все это совсем не прибавляло мне настроения. Но больше всего меня бесило то, что я ничего не могла поделать с робко скребущимся предвкушением. Чувства к Рику упорно не сдавали своих позиций. И на фоне этого страшно угнетал тот факт, что за всю неделю до свадьбы Рик ни разу не появился. Конечно, такое поведение весьма красноречиво показывало его наплевательское отношение ко мне. Даже мама в кои-то веки со мной согласилась:

— Ну да, как-то это не очень красиво, что Рик в последние дни ни разу не удостоил нас визитом.

А папа возразил:

— Оставьте вы Рика в покое, у него просто реально нет времени. Вы хоть представляете, какой у него плотный график? А сейчас для того, чтобы ему выделили месяц отпуска, бедному парню приходится все важные дела выполнить заранее.

Не знаю, насколько это соответствовало правде. Может, папа просто Рика выгораживал исключительно из мужской солидарности. Но как бы то ни было, время неумолимо шло, и за остававшуюся до свадьбы неделю я окончательно расклеилась. Волновалась, переживала и безмерно злилась на саму себя за это неравнодушие. Похоже, мне предстояло пережить чуть ли самый тяжелый день в моей жизни…