Глава 10. У меня дома

Демьян

Ещё какое-то время стоим на крыше под обдуваемыми со всех сторон северными ветрами. Еле уговариваю Тому вернуться внутрь. Дрожит, отмахивается от озверевших комаров, но упирается до последнего. Ща как опять сляжет с температурой! Уже жалею, что притащил её сюда.

Выходим тем же путём к чердаку, а оттуда в подъезд. Игнорирую лифт, спускаясь на два пролёта вниз и тормозя возле двери старого образца. Её никто не менял с момента постройки. Только шкурили и красили, сохраняя как местную реликвию.

Нашариваю связку в кармане.

— Ты тут живёшь? — удивляется Тамара.

— Угу, — иначе как бы договорился с управдомом и достал ключи от крыши?

Открываю дверь и пропускаю её вперёд. — Проходи.

Узкий предбанник завален хламом соседей. Велосипед, детская коляска, детский велосипед, самокат, детская ванна, забитый коробками выставленный наружу стеллаж. Хорошо раскладушку не додумались приволочь. Устроили кладовку, не пройдёшь. Я ладно, уже привык и огибаю препятствия чисто на рефлексах, а вот Тома устраивает ожидаемый погром.

— Прости, — морщится она, пытаясь поставить на место завалившиеся лыжи. Вот как? Как она до них добралась, если они в самом углу спрятаны? Поразительный талант.

— Забей, — сваливаю инвентарь на соседский коврик с доброжелательной надписью «Welcome». Велком так велком. — Пускай сами разбираются. Задолбали свалку устраивать.

— Это ж как бы нельзя делать. Из соображений пожарной безопасности, — замечает она, потирая ушибленное колено. Горе луковое.

— Скажи это дятлам из шестьдесят второй. Можно разосраться, конечно, и заставить их всё убрать, но я не так часто дома бываю, чтоб меня это сильно напрягало, — открываю дверь в квартиру и привычно торможу ногой пытающегося выбежать кота. Не кот, а чудовище. Серый в полоску, будто грязный, с приплюснутой мордой и порванным ухом. — Куда собрался, а ну марш обратно! — рыкаю на него. — Чего стоишь, проходи, — это уже зову подвиснувшую Тамару.

— У тебя есть кот.

Она спрашивает или уточняет?

— Есть. Заходи, а то он улицу чует.

— Кот, — всё офигевает она, переступая порог.

Прям сенсация. Будто крокодил.

— Это не кот, а вредитель. Только жрёт и обои дерёт.

— Откуда он у тебя?

— Подобрал. Когда его другие коты уже почти задрали, — не, ну ты глянь.

Таращится на меня как на пришествие Моисея. — Что?

— Да нет, ничего, — она присаживается на скамью для обуви, и страшная пушистая морда с готовностью запрыгивает ей на колени. — Как его зовут?

— Кот.

— Ты не дал ему кличку?

— Не а. Не успел.

— Давно он у тебя?

— С прошлой осени.

Тома заливисто смеётся, обнажая зубки. Они у неё с той ещё хваткой, спуску никому не дают. В довесок к острому язычку и особой тяге к язвительности смесь получается гремучая. Но именно она и притягивает. Меня так точно. До сих не возьму в толк, когда успел попасться на крючок.

— То есть он у тебя почти год, но времени не нашлось? Бывает, — всё смеётся она.

Присаживаюсь на корточки и расшнуровываю ей кроссовки. Сама она не торопится, наглаживает полосатое чудище. Кошак так и ластится к ней. Можно подумать впервые человека увидел. Хотя… почти так и есть.

— Кыш отсюда, — сгоняю его, поднимая её с места, снимая куртку и за руку уводя на кухню. — Садись. Сделаю чай.

— Зачем?

— Чтоб кишки прогрелись.

— Мои кишки премного благодарны, но у них всё в порядке.

— Просто сядь и посиди.

— Молча?

— Было бы чудесно.

— Ага. То есть моя болтовня тебя бесит? — щурится, как лисица на охоте. — Знаешь ли, придётся терпеть. Этот треснувший водонапорный бак заткнуть ещё ни у кого не получилось! А если не нравится… — оставляю заливающийся водой чайник в мойке и пресекаю трескотню поцелуем.

Обнимаю её голову ладонями, чтобы не было искушения пустить их ниже.

Реакция на неё приходит незамедлительно. Ещё одна загадка. В силу работы мозг давно пересыщен девушками и удивить его сложно, однако Тамаре удалось запомниться. Чем, хрен знает. Наверное, неидеальностью. Юная, яркая, простая. Это возбуждает. Возбуждает вот прямо сейчас…

Так, надо заканчивать, иначе в этот раз мы точно доведём дело до конца. Я доведу. И сбежать повторно ей не удастся. Не выпущу, пока не сделаю всё, что последние несколько дней накручивает в моём воспалённом воображении фантазия.

Обнажённое тело. Каждый изгиб. Каждая татуировка. Робкие прикосновения в ответ.

Горячие стоны…

Всё, хорош. Иначе будет поздно. Зря поддался порыву. Хочу её. По-всякому: стоя, лёжа, сидя. Хочу быть с ней. Хочу быть в ней. Хочу… но не сейчас. Нужно подождать, пока она не даст понять, что готова. Ситуация в клубе здорово её напугала. Да я и перегнул палку. Не сдержался. Не стоило тогда.

Один парень. У неё был всего один парень, да и вряд ли ей достался великий гуру. Неопытная, ещё ранимая и не успевшая в полной мере раскрыть свой потенциал.

А тут я на неё накинулся. Теперь стараюсь не напирать, что сложно делать, когда она так кусает губы и невинно хлопает глазками. Выдержка на пределе.

Отстраняюсь и мы смотрим друг на друга. Просто смотрим, а у меня и от этого в трусах давит.

— Там вода перельётся, — замечает она.

У меня тут кое-что другое вот-вот перельётся.

— Видишь, заткнул. А говоришь, никому не удастся, — отвечаю я и, от греха подальше, возвращаюсь к чайнику, который правда уже захлебнулся.

Пока ковыряюсь с ним, Тамара изучающе осматривает кухню. Чисто женский подход, только они умеют в чужом месте включать хозяйку. Там полотенце на крючок повесить, тут рекламный магнит с адресом автомастерской на холодильнике поправить, ногтем отскрести каплю жира на микроволновке, стряхнуть крошки со стола.

Не обходят вниманием и стопку буклетов, лежащих на подоконнике. Их обычно кладут в пакеты при доставке еды из супермаркета. Я в них заглядываю только, когда рву котяре в лоток. Наполнитель он отказывается воспринимать, зато газеты обожает.

Так же как и обычную коробку предпочёл подстилке из зоомагазина. Годы улицы не прошли даром.

— Все парни такие хрюни? — интересуются у меня.

Она про свалку на полках? Это она спальню не видела. Я бываю дома редко. Ещё реже убираюсь.

— Не знаю.

— Вы с Даней две пороси. Это, — она нюхает окаменевший кусок тульского пряника, валяющийся в пустой вазе из-под фруктов. — Уже несъедобно. Им череп проломить можно.

— Законное холодное оружие. Не требует лицензии. Чем плохо?

— И правда. У нас тоже такое есть. Пилочка называется.

— Вы и феном умеете орудовать не хуже, чем нунчаками.

— Это кто это тебя так, феном?

Блять. Зря открыл рот.

— Да так… Было дело.

— Было да всплыло?

— Именно.

— И серьёзно всё было?

— Если пара месяцев отношений — это серьёзно, то да.

— Почему не сложилось?

— Потому что я эгоист и идиот.

— О. Самокритично.

— Я знаю свои косяки, но как показывает практика, просто знать — недостаточно.

Давай закроем тему. Не хочу говорить об этом.

— Хорошо, — слишком уж легко соглашается Тома. — Тогда давай поговорим о Лесе.

Из рук чуть не летит кружка. С мрачным видом оборачиваюсь к ней.

— Нахрена?

— Ну… я хочу понять, что произошло между вами троими. Не поделили с братом?

— Даже не напоминай об этой шлюхе. Не порть настроение.

— Об этом давай не говорить. Об этом не напоминай. Тогда зачем я тут? Чтобы и дальше получать на каждый вопрос отказ?

Сердито выдыхаю через ноздри. Быки бы обзавидовались.

— Она работала в клубе. Барменом. Твой брат положил на неё глаз. Крепко запал.

Настолько, что они начали встречаться. Как понял, к предложению дело подходило.

Но я об этом не знал.

— Не знал и…

— И пару раз переспал с ней.

Тамара невесело присвистывает.

— Круто.

— Охереть как круто. Не оправдываюсь, но она сама на меня полезла. Мы тогда с Даней так тесно не общались. То, что у него кто-то был я знал, но имён не называлось и подробностями не делились.

— И что в итоге?

— В итоге правда вскрылась. И как обнаружилось, она трахалась попутно ещё с двумя.

— Клёво. Надеюсь, ты предохранялся.

Вот же ехидна.

— Будь спокойна. Я всегда предохраняюсь.

Тома кивает, сообщая, что приняла информацию к сведению.

— Ты её уволил?

— Разумеется.

На какое-то время воцаряется тишина.

— Можно ещё вопрос, — смущённо чешет пальцем возле серёжки на проколотом носу она. — И как часто ты спишь со своими сотрудницами?

— Тебя интересует количество или качество?

— Меня интересует: стоит ли волноваться.

— Это было давно. У меня тогда… был непростой период.

А точнее — расставание с человеком, которого я, полагаю, любил. Того самого, что метко швыряется феном. Любил, но потерял в силу мерзкого характера.

— Ответ в твоём духе. Уклончивый. Ладно. Я поняла, — голос у Тамары не очень довольный. И взгляд прячет, перебирая бижутерные браслеты на запястье.

Притягиваю её к себе, перехватывая за подбородок и заставляя посмотреть мне в глаза.

— Не надо думать об этом. Я выбрал тебя. По-моему, это уже о чём-то говорит, — электрический чайник бурлит и щёлкает, сообщая, что дошёл до точки кипения. — Иди в комнату. Вторая дверь направо. Я принесу чай.

Опять щурится.

— Это ты будешь так постоянно командовать?

— Возможно, — при виде того как она неодобрительно куксится, вылезает непроизвольная улыбка. Сегодня на ней нет косметики. Так лучше. Она ей не нужна.

Её прелесть в естественности. Стягиваю с неё шапку, поправляя наэлектризовавшиеся волосы. — Ты в квартире. Можно и раздеться.

— Как скажешь, — её брови насмешливо изгибаются, а пальчики уже юрко расстёгивают пуговицы на своей рубашке. Пара секунд, и Тамара остаётся в одном топе с глубоким декольте. Рубашку же небрежно скидывают на моё плечо. — Однако не могу не уточнить: ты свой выбор, может, и сделал. Но я тебя пока не выбирала. Это право ещё придётся заслужить, — дерзко парирует Тома и соблазнительной походкой от бедра исчезает в коридоре.

Чертовка. Не девушка, а маленький бесёнок. Пройдёт несколько лет, и начнёт раскатывать влюблённых в неё мужиков тонким слоем по асфальту. Никто не устоит.

Если я первым не заберу её себе. А остальные перебьются. Пусть это будет только моя головная боль.

— Я жду чай, — доносится из глубины квартиры. Так. И куда эта чучундра пошла? Вгостиную или спальню? Судя по звуку, спальню. Ох, блять. Терпения мне. Терпения и выдержки на эту ночь.