Глава 14

Юлия Павловна

Я так и не поняла, что именно произошло в зале суда. Свидетели обвинения, которые буквально несколько минут назад так складно рассказывали про то, как Семён Лесков мучил несчастного помещика, шантажировал, запугивал, чуть ли не сам намеренно оставил жену дома одну, когда их вызывали повторно, уже со стороны защиты, вдруг начинали запинаться, краснеть, заикаться и говорить совершенно противоположное.

Один даже рухнул на колени и, протянув руки к судье, воскликнул:

— Простите меня, ваше превосходительство! Я солгал!

Поскольку я сидела в первых рядах, я хорошо видела лица помещика и его адвоката. Сначала на их лицах появилось неподдельное изумление, которое затем сменилось недоумением. Потом на лице помещика Ивана Фёдоровича Огурцова появился откровенный страх. А прокурор-обвинитель начал нервно перебирать бумаги на столе, как будто сравнивал, те ли это люди? Почему они говорят противоположное тому, что говорили раньше?

А потом произошло и вовсе невообразимое. Иван Андреевич о чём-то посовещался с адвокатом защиты, и тот попросил разрешения задать вопрос помещику Огурцову лично.

Поскольку защита ранее не заявляла помещика Огурцова, как свидетеля, то он вместе со своим адвокатом вполне мог и отказаться, но почему-то они согласились.

— Вам действительно сломали ногу? — спросил адвокат Семёна Лескова.

Огурцов уже набрал воздуха, чтобы ответить «да», и весь зал ждал именно этого, но вместо этого он вдруг встал, отбросил костыли, прошёл на середину зала и произнёс:

— Нет, кости мои целы.

Глаза судьи расширились, как будто бы он наелся жгучего перца, рот раскрылся, но оттуда не вылетело ни звука. Зато судья резко ударил молотком по подставке, и, не давая залу опомниться, даже, не удаляясь на совещание, огласил решение: «…Огурцову выписать штраф… тысяч рублёв в пользу суда за растраченное время, обязать выплатить Семёну Лескову компенсацию за ущерб репутации и невыплаченное за два месяца жалованье. Семёна Лескова, освободить от всех обвинений немедленно.»

За моей спиной сидели господа, явно причислявшие себя к миру юриспруденции, всё заседание они друг другу комментировали что происходит, и я краем уха услышала.

— Впервые вижу такой фарс, — произнёс мужчина с низким голосом.

— Да уж… Страшно представить, что будет в завтрашних газетах, — ответил ему другой.

Я и сама наблюдала за происходящим с нескрываемым изумлением. Мне очень хотелось, чтобы Семёна освободили, и я даже была готова заплатить, лишь бы его не отправили на каторгу, но такого я не ожидала.

Когда мы вышли из зала суда, и остановились, ожидая Семёна Лескова, Иван Андреевич, который тоже имел удивлённый вид, что они, конечно, не успели толком скорректировать линию защиты за то малое время, что у них было, и в том, что произошло видят чудо или чудесное стечение обстоятельств, потому как даже не ожидали, что события пойдут именно таким образом.

Мы дождались, пока Семён Лесков выйдет из небольшого кабинета, куда его отвели для подписания документов. Выйдя, он первым делом обнял невысокую полную блондинку, свою супругу. Потом подошёл к нам, взглянул на Ивана Андреевича и представился:

— Майор в отставке Семён Лесков. Благодарствую, к стыду своему не имею чести знать, кому обязан столь великолепной защитой.

Голос у майора Лескова был густой, низкий, но не бас, а скорее баритон, звучал гулко, как будто бы Семён тихо говорить не умел.

Иван Андреевич назвался и добавил, что защиту эту обеспечили благодаря госпоже Завадской, Юлии Павловне. Семён переглянулся с супругой, и оба настороженно посмотрели на меня.

— Благодарствуем, — осторожно произнёс майор Лесков.

Я понимала эту осторожность, отставной майор только что еле выбрался из одной истории, и тут же какая-то незнакомая госпожа Завадская.

— Не знаю, чем смогу отплатить, Юлия Павловна, вы очень меня выручили.

Услышав благодарности, я не стала ходить вокруг да около:

— У меня как раз есть вакансия начальника охраны.

Семён снова переглянулся с женой.

— Вот так вот сразу? Вы же меня совсем не знаете.

— Давайте не здесь, — я оглянулась, в коридоре здания суда кого только не было, даже газетчики стояли. — Поедемте ко мне, там я всё расскажу, и вы сами примете решение, потому что всё не так просто и не так вот сразу.

Мы уже направлялись к выходу, я шла впереди, Семён с супругой позади, как вдруг я услышала:

— Сударыня, я согласен.

Я обернулась, взглянула на Семёна:

— Но вы же ещё не знаете подробностей, может, вам покажется, что это слишком опасно.

— Не покажется, — убеждённо ответил майор Лесков.

— Это прекрасно, — согласилась я, — но всё же, я предлагаю поехать ко мне, сесть в кабинете, и я вам всё объясню. Если вы подтвердите согласие, то Иван Андреевич поможет оформить документы.

И мы снова направились к дверям и тут раздался голос. Тот самый адвокат в поношенном пиджаке, что защищал Лескова, догнал нас, схватил Ивана Андреевича за руку и принялся её трясти:

— Иван Андреевич! Спасибо вам огромное, вы не представляете, как помогли. Я чувствовал, что мне чего-то не хватает, чтобы усилить линию защиты, а вы…

Иван Андреевич добродушно похлопал молодого человека по плечу и предложил приехать к нему в контору на следующий день, поделиться опытом и, возможно, обсудить сотрудничество.

Уже в карете, в которую мы с Иваном Андреевичем сели отдельно, а Семёна Лескова с супругой усадили на нанятого извозчика, Иван Андреевич сказал:

— Процесс не планировался быть громким, но вы видели, Юлия Павловна, что происходило.

— Видела, — ответила я, — я была потрясена. Это было как будто…

Я осеклась. Мне дурацкая мысль пришла в голову, и вслух я её говорить не стала.

А вот Иван Андреевич произнёс:

— Как будто они в один момент не смогли больше лгать.

— Да, — кивнула я, удивляясь, что мне тоже в голову пришла эта же мысль, я даже, грешным делом, подумала, что есть какой-то артефакт.

Разговор оборвался сам собой, никто из нас не захотел его продолжать. Иван Андреевич резко сменил тему:

— А ведь завтра молодой адвокат проснётся знаменитым.

— Почему?

— Вы видели, там были газетчики, а о таких заседаниях, с таким финалом, пишут на первой полосе. Вот и выходит, что молодой адвокат выиграл безнадёжное дело.

— А про вас напишут?

— Надеюсь, что нет, — с деланным испугом сказал Иван Андреевич, — я был заявлен в самый последний момент, вряд ли пресса успела получить списки. Да оно нам с вами сейчас и ни к чему, Юлия Павловна. О другом надо думать.

И Иван Андреевич достал блокнот:

— Я вот здесь посчитал на досуге. Допустим, возьмёте на службу майора Лескова, пара дней, пока всё оформить, а ему ещё охрану набрать надо. А вы барышня деятельная, боюсь, пока он будет набирать людей, вы уже куда-нибудь поедете, а враги не дремлют.

Вопреки опасениям Ивана Андреевича, майор Лесков умудрился набрать малый отряд охраны уже к концу того же дня. В середине дня мы подписали документы, а к вечеру особняк уже охраняли шестеро. Семён сообщил, что это пока малый отряд, что ещё нужна стража на территорию и входы, и постепенно надо добрать до большого.

По закону мне, как дворянке, дозволялось держать до десяти человек охраны. Была бы с титулом можно было бы вдвое больше, но титула пока не было, да и на десятерых я пока не наскребу средств, чтобы оплачивать, по крайней мере до казённого подряда.

А на следующее утро вышли газеты. И дело Семёна Лескова и вправду было на первой полосе. В одном Иван Андреевич всё же ошибся, на первой полосе красовался не молодой адвокат.

Там была моя фотография рядом со счастливым лицом майора Лескова. Статья большая, весь процесс описан подробно, особенно те моменты, когда свидетели вдруг начинали говорить правду.

Я подумала, что не к добру мне такая известность. И оказалась права, и первый признак этого появился уже днём.