Глава 15

День начался отлично, никаких признаков неожиданной известности, а вот днём ко мне приехала моя новая приятельница и будущий деловой партнёр, госпожа Агриппина Златогорова.

Мы с тётушкой как раз собирались обедать, когда внизу раздался шум.

Лакей вбежал с докладом, но не успел ничего сказать, как был немедленно отодвинут мощной рукой Агриппины, которая появилась у него за спиной. Снова в розовом, и снова с оборками.

Я смотрела на неё и думала, ну вот зачем эти оборки и эта тяжёлая ткань? Возьми атлас, сделай приталенный силуэт, какая бы красота получилась. И цвет поменять, под её прекрасные белокурые волосы и зелёные глаза тёмно-зелёное платье пошло бы куда лучше, чем розовое.

— А я вот ездила на фабрику, — заявила Агриппина, — и решила тебя навестить.

Она как-то очень легко перешла на «ты», и я не стала сопротивляться.

— Рада видеть, Агриппина, ты вовремя, мы как раз садимся обедать, присоединишься?

Агриппина возражать не стала.

— Я всегда после фабрики голодная, — заявила она, усаживаясь за стол.

Тётушка во все глаза глядела на новую знакомую, ещё бы: яркая, высокая, статная, да ещё и из драконьего рода. Сначала как-то напряжённо было, но вкусности и ароматное жаркое сделали своё дело, и вскоре мы разговорились.

Тётушка предложила вишнёвки для аппетита, Агриппина не отказалась и стала ещё более разговорчивей.

— А у тебя скоро траур заканчивается? — вдруг спросила она.

— Через пару месяцев. — ответила я, вспомнив, что Юленька как раз к свадьбе с Вадизаром готовилась, и вспомнила, что Агриппина тоже вдова, спросила, — А у тебя?

— У меня вот уже полгода как вышел, — тяжело вздохнула Агриппина, и оборки на платье взметнулись вместе с дыханием.

Я взглянула на её розовое платье, и вдруг подумала, что, возможно, она носит розовое именно потому, что до этого пару лет ходила в чёрном.

— У нас можно не в чёрном, — правильно расценила она мой взгляд. — Тёмно-синее, серое… но, ты права, мне всё равно хотелось чего-то яркого. Думаешь, я не понимаю, что розовое мне не идёт?

Я слегка смутилась.

— Всё я понимаю, и на приёмах все начинают веерами прикрываться, перешёптываются, будто бы не знают, что я всё слышу. Но платья эти давно пошиты, и хоть денег у меня достаточно, чтобы сделать новые, мне очень хотелось их поносить.

Агриппина замолчала на пару мгновений, и добавила:

— Потому что я замуж хочу.

После снова вздохнула, и снова полная грудь её приподнялась, вместе с оборками:

— Иногда так хочу…

И она положила руку на грудь, выдохнула, как-то горько, и сказала с чувством:

— …что вот здесь больно.

И только она это произнесла, как дверь распахнулась и вошёл лакей, вид у него был растерянный, и он, слегка вибрирующим голосом, то ли от сильного испуга, то ли от крайнего изумления произнёс:

— Его сиятельство князь Велимир Северский.

Мы все трое уставились на дверь. И вскоре в дверном проёме, собственной персоной, появился глава императорской службы безопасности.

Князь Северский бодро шагнул в гостиную. Взгляд его пробежался по нам троим, сидящим за столом, и, я не могу утверждать точно, но мне показалось, что на долю секунды князь растерялся, увидев столь прекрасное общество в нашей гостиной.

И мне вдруг захотелось, чтобы он и вправду смутился, внутри у меня словно возникли пузырьки, как от шипучего, и я решила князя немного «уколоть».

— Доброго дня, — сказала я, вставая и подходя к князю, чувствуя, как рука сама поднимается и тянется, чтобы подать ему для поцелуя, а князь от неожиданности руку мою подхватил и склонился, прижимаясь губами к запястью.

«Вот зараза», — подумала я, понимая, что сама себя переиграла. Внутри у меня всё затрепетало, мурашки побежали по коже от руки, прямо вверх, так, что захотелось поёжиться, и мне показалось, что князь даже усмехнулся, почувствовав мою реакцию. Конечно, он за руку держал, а у меня там пульс зашкаливал.

Я руку у князя выдернула.

— Позвольте представить вам мою подругу, — улыбнувшись, сказала я, но Агриппина уже встала из-за стола и, как каравелла, неотвратимо надвигалась на князя Северского.

Розовые оборки поднялись ещё выше. Он опустил взгляд сначала на оборки, потому что это невозможно было не увидеть, а потом спохватился и взглянул на руку Агриппины, которую та тоже ему протянула, и тут же удостоилась княжеского лобызанья.

И князь вдруг так разошёлся, что перевёл взгляд на тётушку, но Пелагея Семёновна за словом в карман не лезла:

— Ой, ваше сиятельство, мне руки целовать не надо! — сказала она. — А то вон уже наших вдовушек засмущали. Я хочь останусь в здравой памяти.

И тут случилось чудо, князь Велимир Северский вдруг улыбнулся.

— Ну, вы уж на меня наговариваете, Пелагея Семёновна, — сказал он, внезапно проявив феноменальные познания наших имён. Хотя я что-то не помню, чтобы мы ему представлялись.

У тётки тоже от удивления вытянулось лицо.

— Ой, ажно сердце зашлось! — сказала она. — Откуда же вы, ваше сиятельство, моё имя-отчество знаете?

— Так мне по должности положено, — снова улыбнулся Северский.

И мне вдруг захотелось, чтобы в этой гостиной больше никого не было, только мы с ним вдвоём. Я сжала кулак, намеренно сильно, чтобы коготки врезались в ладонь, чтобы почувствовать боль, чтобы она меня отрезвила.

Что это со мной происходит? Это не я — это у Юленьки сердце трепещет, хотя что-то мне подсказывало, что Юленькины чувства к князю Северскому ограничивались испугом и страхом. А вот это вот трепетание и повышенное сердцебиение — это точно не Юленькино.

«Тогда тем более, — подумала я, — надо себя держать в руках.»

— Отобедаете с нами? — спросила я князя Северского.

— Буду рад, — ответил мужчина, усаживаясь за стол, куда расторопный лакей уже накрыл дополнительный прибор.

Буквально на секунду возникла неловкая пауза, но, возможно, из-за того, что с Агриппиной что-то случилось. Она, словно загипнотизированная, смотрела во все глаза на князя. Я даже испугалась, что сейчас он едой поперхнётся под таким жадным взглядом.

— А мы вот с Агриппиной…, — сказала я, вдруг поняв, что не помню отчества драконессы, и продолжила без оного, — совместное дело затеяли. В партнёрстве.

И князь всё-таки поперхнулся, и закашлялся.

Ну, Пелагея Семёновна не растерялась, она как раз с ним рядом сидела, и, подскочив, размахнулась и от души треснула князя по спине. У него даже глаза сверкнули. А я поспешила сказать:

— Ваше сиятельство, прошу тётушку простить, ведь по спине-то это первый способ, если кто-то поперхнулся.

Он взял салфетку, промокнул рот.

— Я понял. Так и что за дело у вас? Кажется, вам от супруга досталась шёлкопрядильная фабрика? — спросил он, взглянув на Агриппину.

А у Агриппины рот раскрылся, и словно паралич разбил, сидит и слова вымолвить не может. Я подумала: «Ну всё, беда, поплыла девка». Пришлось выручать.

— Да, ваше сиятельство… — начала я.

— Можете называть меня по имени-отчеству, Юлия Павловна.

— Да, Велимир Владиславович, шелкопрядильная фабрика у госпожи Златогровой, и мы скоро начнём там ткани выпускать не хуже аглицких.

Князь слегка нахмурился, как будто что-то пытаясь вспомнить.

— Так качество фабрики Златогоровых сомнению не подлежит, — сказал он, и Агриппина густо покраснела.

— Ну вот, чтобы не хуже аглицких! Сдаётся мне, таких узоров у нас пока никто не делал.

Я еле сдержалась, чтобы снисходительно не улыбнуться.

— Мы попробуем, — сообщила я.

И у меня вдруг резко стали зудеть губы, потому что, пока я говорила, я смотрела на Агриппину, потом перевела взгляд на князя и заметила, что он смотрит мне на губы.

«А вдруг у меня там кусок пирожка застрял?» — я резко схватила салфетку и начала губы промокать.

Князь перевёл взгляд на Агриппину.

— Ну а вы, Агриппина Амировна, как поживаете?

У Агриппины снова рот раскрылся, она снова начала вдыхать и снова не смогла выговорить ни слова.

И я снова перехватила инициативу:

— Агриппина Амировна, — спасибо князю, напомнил мне отчество подруги, — меня очень выручила — сказала я, заметив, что Агриппина выдохнула, когда взгляд князя Северского переместился с неё на меня.

— Выручила? — удивился князь, похоже подозревая нас в «женском заговоре».

А я подумала, что прекрасный момент рассказать князю про махинации банкиров.

— Да, Велимир Владиславович! Я подала на казённый подряд от фабрики, а она у меня в закладе у банка, и сроку было ещё три недели. А потом банк взял и вызвал меня и сообщил, что три дня даёт. И осталась бы я и без подряда, и без фабрики, если бы не Агриппина Амировна.

— Ой, Юленька, — вдруг сказала Пелагея Семёновна. — Ну что ты его светлость нагружаешь какой-то информацией!

— Почему «какой-то»? — сообщила я. — Это очень даже важная информация! И, между прочим, мне достоверно известно, что перед тем, как банк принял такое решение, у директора банка побывал некий Прокупаев, владелец ткацко-суконной фабрики, который претендовал на казённый подряд, а я его перебила. Так что странные дела творятся в банке.

Взглянула на тётушку, потом на князя:

— Вот кого бы проверить надобно.

Но князь ничего про это не сказал, зато, когда мы уже отобедали, как будто невзначай спросил:

— А я, собственно, к вам вот по какому делу заехал, — произнёс князь Северский. — Слышал я, что вы начали охрану собирать.

И я поняла, что князь прочитал утренние газеты.