Глава 18

Вернулась я из гильдии домой, зашла в дом, а там Миколка, слуга-посыльный, стоит в дверях дворецкого изображает (большой-то штат я не нанимала), вот только стоит как-то странно, словно его заморозили, а глаза выпучились, будто, оттого что давно стоит, и ему уже куда-то очень хочется, а двинуться не может.

Я обернулась, посмотрела — вроде охрана на входе, всё нормально. Семён-то Лесков сам со мной ездил. И у него, глядя на Миколку, на лице выражение настороженности появилось.

— Микола, — задал Семён вопрос, — что-то случилось?

— Д-да, д-да… — закивал, заикаясь, Микола.

— Говори, — сказал Семён.

Охранники, стоявшие возле дверей, спокойно улыбались, а у Миколы так и не получалось выговорить, тогда один из охранников сказал:

— Князь Северский прибыл. В гостиной с Пелагеей Семёновной чай пьёт, хозяйку дожидается.

Услышав имя князя, со мной вдруг случилась неконтролируемая реакция. Вопреки всему жизненному опыту, усталости и чужеродности этого мира, у меня внутри вдруг поселилась маленькая птичка — похожая на бабочку, как колибри. А я сама себе стала казаться цветком. Внутри которого эта птичка бьётся и крылышками машет. Щекотно так… Пришлось себя одёргивать.

— Юлия Павловна, мне с вами пройти? — спросил Семён.

— Нет, Семён, останься. Там тётушка — пойду выручать.

— А что? — спросил Семён. — С тётушкой всё хорошо?

— С тётушкой хорошо, Семён, я пойду князя выручать.

И Семён понимающе улыбнулся.

Микола побежал впереди меня, чтобы открыть дверь. К этому я всё ещё привыкала, каждый раз рука сама тянулась дверь открывать, да ещё что-нибудь делать самой.

Зашла в гостиную и увидела мирную картину. Гостиная была малая, стол не большой, обеденный, а круглый чайный. На столе стоял самовар, чайничек, и за столом, какой-то такой весь уютный, и не скажешь, что страшный, сидел глава службы безопасности империи, князь Северский, держа изящную чашечку в огромной руке, и внимательно слушал тётушку.

Тётушка же могла рассказывать всё про всех часами.

Но я вдруг подумала, что, вероятно, Велимир от этого и не устал — потому что у него это профессиональное. Это ж важнейший этап — сбор информации.

Вдруг князь поднял голову. Глаза его пробежались по мне, заставляя поселившуюся во мне маленькую птичку, ещё сильнее махать крылышками — и остановились на лице, поймав мой взгляд. А меня словно магнитом к его глазам притянуло. Звуки исчезли, это было странно, вот только что слышала тётушку — и уже нет.

Пришла в себя от звука захлопнувшейся двери. Спасибо Миколе, он со страху дверью так хлопнул, что я вздрогнула.

— Юлия Павловна! — поднялся из-за стола Велимир Северский и, в несколько шагов преодолев разделявшее нас расстояние, взял меня за руку.

Эх, не успела я руку спрятать! Потому что птичка вдруг ухнула вниз, рождая жаркую волну. «Что-то у меня с гормонами», — подумала я, чувствуя, как горячая кровь бежит откуда-то из сердца, разливаясь по всему телу приятным теплом.

А рожа у князя Северского снова была довольная, как у кота, объевшегося сметаны. Почувствовал, гад, что у меня сердце опять колотится. «А может, я от страха?» Но в глазах у него было понимание, что вовсе не от страха у меня так сердечко бьётся. И ещё пальцем так по ладошке погладил…

«Соблазнитель», — подумала я, но руку сразу не вырвала. Разрешила себе насладиться невольной лаской. Дурында.

— Велимир Вячеславович, какими судьбами?

Я тоже умею свой голос так делать.

Зрачки в глазах князя Северского сузились, вытягиваясь. Голос его стал ниже, рождая во мне странное чувство стереоэффекта:

— Так мы же с вами договаривались, Юлия Павловна, съездить на квартиру к господину Пореченскому.

И так это прозвучало, что у меня опять жаркая волна прошла по всему телу. Что ж такое-то! Может быть, Юленька какая-то несдержанная была на определённые… места. Я подавила вздох и переспросила:

— В целях помощи следствию?

— Да, Юлия Павловна, в целях помощи следствию, — сказал князь Северский.

Я перевела взгляд на тётку, и, судя по изумлённому выражению на её лице, мы и со стороны странно смотрелись. Тётка, увидев, что я на неё смотрю, сразу сориентировалась:

— Юленька, ты, чай, проголодалась? Может быть, чаю с пирожком? Как всё в гильдии прошло?

— Хорошо всё прошло, тётушка, да, чашечку чая я бы выпила. Вы не возражаете, Велимир Вячеславович? А после чая поедем, а я вам сейчас расскажу, что было в гильдии.

Велимир Вячеславович явно торопился, но возражать против того, чтобы я выпила чашечку чая, не стал и вернулся за стол.

— Радостная новость у меня, Велимир Владиславович! Я взяла подряд казённый. Теперь рассчитаюсь за всё, и задолженность перед Агриппиной Златогоровой погашу, и за дом закладную выплачу, мне на всё теперь хватит.

Я помолчала и добавила, как бы невзначай:

— А, кстати, как вам Агриппина Амировна?

Князь даже поперхнулся, но быстро справился, головой кивнул и произнёс:

— Агриппина Амировна обладает внушительным… — он запнулся.

Я даже подумала: что это с ним случилось? Может, он тоже в Агриппину влюбился?

— …внушительным состоянием, — закончил князь.

— Да-а, — зачем-то противным голосом протянула я и, совершенно уж не понимая смысла во всём происходящем, вдруг ляпнула: — И завидная невеста, между прочим.

Тётка бросила на меня непонимающий взгляд, но поскольку это была её епархия — про невест и сватовство — она меня поддержала:

— Жениться вам пора Велимир Владиславович!

Князь поперхнулся второй раз.

— Ох, Велимир Владиславович! — тётка подскочила и уже размахнулась рукой, чтобы по спине князя постучать, но князь Северский её остановил:

— Не стоит, Пелагея Семёновна. Я уже в порядке.

А я улыбнулась:

— Что-то вы, Велимир Владиславович, у нас часто удивляетесь.

— Так вы, Юлия Павловна, с Пелагеей Семёновной такие вопросы задаёте — жизнерешающие и неожиданные.

— Ох, — сказала тётка. — Неожиданный вопрос! Когда вы, такой видный мужчина, да не женатый… Это самый что ни на есть важный, ожидаемый вопрос! Для у вас ведь и служба, наверное, опасная, а ну как вас…

Тётка вдруг поняла, что её куда-то не туда понесло и продолжать не стала. Я укоризненно на неё посмотрела.

— Велимир Владиславович, — сказала я, — да не слушайте вы нас, болтушек.

Чашечку чая я допила, маленькое пирожное песочное съела.

— Я готова ехать.

Князь Северский настолько быстро подскочил из-за стола и попрощался с тётушкой, что стало ясно, что князь Велимир Северский пока не готов обсуждать матримониальные планы Агриппины.

Когда мы вышли из дома, я хотела приказать заложить свою коляску, но князь Северский сказал, что у него экипаж. Я удивилась, что, когда приехала, его не увидела, а он, оказывается, стоял во дворе. Просто я, видимо, в своих мыслях была и не заметила, быстро пройдя в дом.

Экипаж у князя был закрытый, и я запоздало подумала, что надо было бы тётку с собой взять, а взяла с собой только охрану.

Так и оказались мы с князем вдвоём в полумраке экипажа… Князь сидел напротив и сверлил меня глазами. А в глазах его было странное свечение, которое с каждой секундой разгоралось. Я смотрела в эти глаза, понимая, что тону. Вдыхала запах дерева, кожи, хвои, цитруса, табака…

Очнулась я уже когда лицо князя Северского было прямо перед моим, и я уже чувствовала его дыхание. Отпрянула, облокотилась на спинку экипажа, сбрасывая наваждение, и заметила, что на лице у князя появилось разочарование.

«Вот гад, — подумала я. — Он что, меня гипнотизирует?»

— Ваше сиятельство, — сказала вслух, — а это что сейчас было?

— А что было? — спросил этот совратитель вдов. — Ничего не было.

И я бы ему устроила кузькину мать, если бы в этот момент экипаж не остановился, и дверца не открылась.

Князь спрыгнул и протянул мне руку. У меня даже возникло желание не принимать эту руку, но я вдруг поняла, что сама точно не смогу спуститься, и порадовалась, что на руке у меня была перчатка.

Судя по тому, как быстро мы приехали, дом, в котором жил Вадизар Пореченский, располагался в центре, недалеко от особняка Юленьки.

Дом был красивый с барельефами. Полуобнажённые кариатиды держали балкончики, украшавшие фасад.

«Странный выбор дома для мачо Пореченского», — подумала я.

Сам дом был песочного цвета, а вот входная группа — большие тяжёлые даже на вид двери — были сделаны из какого-то металла и отделаны тёмным деревом. Смотрелось красиво. На дверях стоял швейцар, который увидев меня, кивнул — и я поняла, что Юленька в этом доме бывала.

— Добрый вечер, Юлия Павловна, — сказал он.

А я даже не знала, как его зовут. Попыталась обратиться к памяти Юленьки, но там насчёт этого была большая дыра.

— Нам надобно в квартиру попасть, милейший, — сказала я ему. — Кто нас проводит?

— Я сейчас и провожу.

Я вздохнула, потому что не помнила, ни на каком этаже эта квартира была, ни какой у неё был номер.

Квартира оказалась на третьем этаже. Когда мы подошли к квартире, возле неё стоял жандарм, из чего я сделала вывод, что квартира пока не сдаётся, и никем не снимается.

Князь Северский, обернувшись, на меня взглянул и сказал, будто бы прочитав мои мысли:

— Да, пока в интересах следствия квартира нами опечатана.

В моём представлении «опечатано» представлялось как бумажка с печатью, наклеенная на стык дверей. Но здесь всё было иначе, на двери красовался некий символ, изображавший двуглавого орла с разящим мечом в лапах. К этому символу князь Северский приложил ладонь, и из-под ладони появилось свечение, а после характерный щелчок указал на то, что дверь открыта.

Князь распахнул дверь.

А мне вдруг стало страшно. Я не знала даже почему, страх был необоснованный.

Но я смотрела в тёмный коридор и боялась туда заходить.