Глава 19

Князь словно почувствовал мою нерешительность.

— Юлия Павловна, что-то не так? — спросил он.

— Я не знаю, Велимир Владиславович, но мне не хочется туда идти.

Князь положил руку мне на плечо, встав так близко, что я спиной почувствовала жар, исходящий от его тела.

— Нечего бояться, Юлия Павловна, — как-то уж слишком проникновенно произнёс князь. — Я с вами. Да и тем более, если вы ничего плохого не совершали, чего вам вообще бояться?

Страх же был каким-то иррациональным. Я действительно не понимала, что происходит, но решила довериться князю.

— Не убирайте руку с моего плеча, — попросила я, и почувствовала, как после этих слов рука князя сжалась, словно показывая, что никуда не собирается деваться с моего плеча.

И мы вошли в тёмный коридор.

— Юлия Павловна, хлопните в ладоши, — неожиданно прозвучало от князя.

Мне, конечно, это показалось странным, но я решила не ставить под сомнение то, что говорит князь, и хлопнула в ладоши.

Зажёгся свет.

«Пореченский, нехороший человек, неплохо устроился, квартира оборудована дорогущими артефактами освещения! И, судя по тому, как ярко горел свет, артефакты совсем недавно заряжались.»

При включённом свете страх почти испарился, не до конца, потому что где-то на грани ощущений осталось лёгкое чувство дискомфорта.

— Как вы, Юлия Павловна? — спросил князь.

— При свете лучше, но всё ощущаю лёгкий дискомфорт.

Тогда князь развернул меня к себе.

— Юлия Павловна, вы разрешите я кое-что проверю?

Юлия Павловна разрешила. Я не знаю почему, но я что-то сегодня вообще всё ему разрешала.

Князь взял рукой меня за подбородок и приблизил своё лицо.

— Посмотрите мне в глаза.

В какой-то момент я почувствовала, что снова тону, как в карете. И успела подумать, что вдруг он снова меня загипнотизирует, но это всё, что я успела, прежде чем … утонула.

Очнулась в том же положении, что и была, только мои руки сильно сжимали плечи князя.

— Что это было? — хрипло спросила я, почему-то чувствуя, что губы горят.

— На вас лежала подчинительная привязка, — после секундной заминки ответил князь.

— Что за гадость? — не удержалась я.

— Это запрещённая магия, накладывается с целью лишить воли, и привязанный не может сопротивляться приказам того, кто эту привязку наложил, — попытался объяснить мне князь.

«Ничего себе, — подумала я, — это что же, Вадизар меня за рабыню держал?»

А вслух спросила:

— А что теперь? Вы её сняли?

Князь замялся. И мне это показалось крайне подозрительным.

— Велимир Владиславович, вы сняли привязку? — повторила я свой вопрос.

— Понимаете, Юлия Павловна, такие вещи очень сложно накладываются и очень сложно убираются. Вам потребуется специальный ритуал. Я не исключаю, что нужно будет сходить в церковь, возможно, они вам помогут. Но сейчас, чтобы исключить казусы, связанные с неизвестной привязкой, я её перекинул.

И что-то в этом ответе князя мне показалось странным, как будто бы он не договорил.

— И куда вы перекинули? — я всё же разобралась в том, что мне не понравилось.

Князь закашлялся, и ответил:

— На себя.

— Это как это? — моему негодованию не было предела, — это вы что удумали?

— Ничего я не удумал, — вдруг отступил на полшага князь, — я это сделал в целях вашей же безопасности. А, ещё вы не могли зайти в эту квартиру, и это было на уровне приказа. Я даже предположить не могу, чего вам стоило вообще войти в этот дом.

Я с удивлением взглянула на князя.

— Но, судя по реакции швейцара, я здесь бывала…

Князь покачал головой:

— Вы не помните, и это тоже может быть результатом привязки, но в квартиру вы бы точно не смогли войти, — сделал заключение князь.

И тут меня посетила мысль, и я, конечно же, сразу и спросила:

— Если привязка была связана с Вадизаром Пореченским, то в связи с его кончиной, может быть, мне это ничем не грозило?

— Грозило, Юлия Павловна, такие привязки, завязываются на предмет, и если Вадизар Пореченский этот предмет кому-то передал, то вами вполне могут управлять.

— А теперь значит только вы можете мной управлять? — я прищурилась.

А вот на лице князя отразилось искреннее негодование:

— Юлия Павловна! Неужели вы считаете, что я способен на такое?

Я задумалась. Вот как ему сказать… Если честно — то да. Так и сказала.

А у князя после моих слов, глаза засветились, и зрачки начали вытягиваться, а я попросила, думая, что если откажется, то я его прямо здесь кочергой тресну, я уже и кочергу присмотрела, возле камина:

— Велимир Владиславович, я вас очень прошу, дайте мне слово княжеское, что вы не будете использовать полученную надо мной власть мне во вред.

Но, кочерга не пригодилась, потому что, увидев, что я настроена серьёзно, князь Северский слово дал.

После этого задышалось легче, и князь предложил осмотреть квартиру.

Я, прислушавшись к собственным ощущениям, поняла, что теперь могу свободно перемещаться по этой квартире, ничего меня не пугает и не вызывает дискомфорт.

По словам князя, здесь ничего не убирали и не трогали с того момента, как… обнаружили тело. Поэтому я удивлённо спросила, почему кровать была не застелена. Белья не было, а вот кровавое пятно на оставалось. Мне как-то резко поплохело.

— Он что, спал на не застеленной кровати? — спросила я просто для того, чтобы справиться с тошнотой.

— Нет, бельё убрали, — князь хмыкнул. — Он провёл ночь с женщиной, поэтому версия о том, что его могли убить вы была рассмотрена нами первой.

И меня охватило искренне возмущение:

— Вы считаете, что я проводила ночи с господином Пореченским?

Я, конечно, точно не знала, но почему-то мне казалось, что набожная Юленька не могла себе такого позволить. Тем более что она носила траур по мужу.

Князь Северский смутился.

— Ну, учитывая обстоятельства дела, а также привязку, я не исключаю этого варианта. Простите, Юлия Павловна, если это вас задело.

Я продолжала молчать.

Конечно, меня это задело. Нельзя думать плохо о Юленьке. И вдруг меня словно обдало каким-то тёплым ветерком, прямо по щеке. Может быть, это душа Юленьки вернулась, чтобы поцеловать меня в щёку.

«Держись там, Юленька. А я здесь им устрою». И снова, словно тёплая ладошка по щеке.

— Юлия Павловна! — ворвался в моё благостное состояние голос Северского.

Я моргнула и поняла, что я на какое-то время выпала из действительности.

— Вот ваш портрет, — сказал князь Северский, подходя к небольшому комоду, на котором, перевёрнутый обратной стороной, стоял в раме портрет Юленьки.

Портрет мне понравился, художник действительно был талантлив и изобразил Юленьку такой, какой она и была задумчивой и прекрасной. В её глазах была изображена лёгкая грусть.

— Я заберу этот портрет, — сказала я. — Он мне нравится.

Потом князь Северский повернулся ко мне и сказал:

— Наверное, осматривать что-то ещё не имеет смысла. Похоже, что вы не были в этой квартире, судя по вашей реакции на входе.

— Давайте посмотрим, — мне показалось, что надо ещё поискать, — может быть, какие-то бумаги есть? Что-то, что может быть связано со мной, или с моим делом, или с закладными?

— К сожалению, нет, Юлия Павловна, — сказал князь Северский. — Видимо, привязка подчинения, из-за которой вы всё время оплачивали счета Вадизара Пореченского, не предусматривала получение от него расписок.

«Вот почему Юленька так быстро разорилась… — пришла мысль, — Повезло ему, что убили, я бы сейчас второй раз по башке чем-нибудь огрела».

— А что, говорит швейцар или соседи, кто приходил к господину Пореченскому? — спросила я князя Северского.

— К нему в ночь убийства приходила женщина, но на лице у неё была плотная вуаль, и, на голове широкая шаль, так что ни лица, ни цвета волос никто не видел. Поэтому и предположили, что это вы.

Я решила больше не возмущаться, вроде бы и так всё выяснили.

— А вы так и не нашли кто бы это мог быть?

— Ищем, Юлия Павловна, — прозвучал ответ

И мы уже собрались уходить, но перед самым выходом, князь вдруг остановился. посмотрел на меня и сказал:

— Юлия Павловна, а не против ли вы, чтобы я за вами ухаживал?

Что-то меня в этом вопросе напрягло. Хотя вопрос звучал довольно невинно. Я молчала, и смотрела на князя, ожидая пояснений.

— Всё же сложно одной, — продолжил он. — У вас и дело в управлении, и ситуации с конкурентами, я мог бы помочь с защитой.

А я подумала, что ничего не скроешь от него, наверняка знает ситуацию с Прокупаевым. «Ну, про банк ты ему сама рассказала», — прозвучал внутренний голос.

Но что-то всё-таки напрягало в этом вопросе. И я решила ещё немного помолчать.

— Мужское плечо рядом лишним не будет, — продолжил князь «продавать» себя, — конечно, встречи наши придётся ограничить всё же я на виду, а в обществе такое не приветствуется.

И я решила уточнить:

— А почему это не приветствуется? Раз вы ухаживать собираетесь, значит вы мне предложение готовы сделать?

Тут князь вдруг как-то так нехорошо улыбнулся и сказал:

— Предложение — я готов. Но не брачное.

И я сама не знаю, как так вышло, но пощёчину я ему дала, невзирая ни на какие привязки.