Глава 22

Когда я вышла из туалетной комнаты, жизнь показалась мне сказкой. Я готова была ещё пару часов просидеть в комнате для допросов, но при условии, если мне дадут стакан воды.

— Почему вы мне сразу не сообщили? — спросил меня князь Северский, когда мы с ним вышли из здания его ведомства, и он прощался со мной возле моего экипажа, рядом с которым стоял Иван Андреевич.

— Велимир Владиславович, я и не думала, что могу попасть в такую ситуацию, поскольку была уверена в собственной невиновности.

— Я разберусь, — зло бросил он, кивнул Ивану Андреевичу, и, развернувшись, ушёл.

Мне показалось, что в воздухе повисла какая-то недосказанность. Но после всего пережитого я очень хотела домой. А ещё очень хотелось запустить фабрику.

И тут меня как молнией ударило: «Я же забыла спросить про тот произвол, который его люди развели на моей фабрике!»

Но когда мы сели в карету вместе с Иваном Андреевичем, тот мне рассказал, что он уже эти вопросы решил.

А дома меня ждала расстроенная Пелагея Семёновна, не устававшая возмущаться, и довольная собой Агриппина.

— А я встречалась с Велимиром Владиславовичем! И даже с ним говорила! — радостно заявила Агриппина.

— Мне ведь как Иван Андреевич сказал, что творится, я к князю Северскому сразу и поехала! — объявила подруга.

А я вспомнила, как она потеряла дар речи, когда князь Северский вместе с нами обедал, и поняла, что для Агриппины это и вправду был непростой шаг.

Но в одном Агриппина не изменяла себе, она снова была в пышном розовом платье.

А я представила себе, как такая вот вся внушительная Агриппина, розовой каравеллой вплывает в кабинет князя, и поняла, ну их, мужиков. Главное, что есть такие друзья, вон Агриппина горой за меня встала.

А на следующее утро в газетах появилась статья: купец Прокупаев арестован за связи с исконным врагом русской отчизны.

«Быстро, однако, Велимир сработал», — подумала я. Ну вот только если он думает, что я теперь к нему в любовницы пойду, то он сильно ошибается. Не хочет на мне жениться, вон пусть на Агриппине женится.

А через неделю мы с Агриппиной устраивали презентацию новых тканей.

Когда всё успели самой непонятно, но договорились о том, что нам будут давать рекомендации, и с держательницами модных салонов, и с прессой, оставалось только договорится с главным модельером.

И мы вместе с Агриппиной съездили в известный дом моды, который работал только с аглицкими мастерами. И, пользуясь титулом Агриппины, прошли к самому основателю и владельцу, мастеру моды — месье Орбакалю.

Вошли в огромный светлый кабинет, в котором стояли манекены, одетые в необычные костюмы, и в воздухе витал тонкий аромат дорогой жизни, обладающий слегка сладковатым запахом духом чем-то похожих на Шанель номер пять. Аромат, которых, кстати мне никогда не нравился, но это, как и всё в моде, лишь дело вкуса.

Мсье Орбакаль, по его виду, был слегка озадачен, переводя взгляд с Агриппины на меня и обратно, но мы не с пустыми руками приехали, и сразу, ничего особо не объясняя, положили ему образцы тканей прямо на стол.

Мсье кинул первый взгляд на ткани, причём, весьма скептический, даже скучающий. За первым взглядом последовал второй, в котором скептицизма было уже гораздо меньше. А уже на третий, он как схватил руками ткань, и как начал мять, чуть ли не на зуб пробовать.

— Подскажите, милые дамы, — сказал он, глядя с обожанием на Агриппину (ещё бы — она была в одном из своих незабываемых розовых платьев), — это то, что я вижу? Цветные нити вшиты в ткань, создавая такую сложную узогную комбинацию?

— Да, — сказала Агриппина, и таким многозначительным тоном как будто это было делом всей её жизни, добавила, — и это даже стирка не испортит.

— И где же вы взяли такую пгелесть? — спросил месье Орбакаль, с лёгким французским акцентом, который я бы охарактеризовала, как милую картавость, потому что русский язык мсье Орбакаль, подданый Парисьена*, знал очень хорошо.

(*Парисьен — аналог Франции в этой реальности, со столицей в городе Париж, здесь и далее примечания автора)

— Слышали ли вы о фабрике Златогоровых? — спросила Агриппина, выпрямляясь и, тем самым заставив месье Орбакаля непроизвольно сместить взглядс её прекрасных глаз, на не менее прекрасное декольте.

— Слышал, милая леди, — всё же мсье Орбакаль был весьма стоек к красоте, видимо, потому что каждый день с этой красотой сталкивался, и сумел быстро перевести взгляд обратно, — Ткани у вас качественные, но никогда не отличались особой изысканностью.

— Так вот, — и Агриппина угрожающе сдвинула брови, — теперь на фабрике Златогоровых будут изготавливаться самые изысканные ткани в Империи, — Агриппина шла напролом и не мелочилась.

— Я готов пгиобрести у вас пгобную партию для новой коллекции. — решился на осторожны шаг мсье Орбакаль.

Но тут в дело вступила я:

— Понимаете, месье, всё это будет очень долго, пока новая коллекция, пока пробная партия… А нам нужна ваша рекомендация прямо сейчас. Мы бы хотели предложить вашему дому стать амбассадором нашей новинки.

Мсье Орбакаль несколько опешил, а я продолжила:

— Через неделю мы запускаем эти три вида в производство. Для вас, для ваших коллекций мы можем разрабатывать уникальные узоры лимитированным объёмом, по вашим эскизам. Но для массового производства нам нужна реклама.

— Геклама? — мсье Орбакаль недоумённо взглянул на меня, повторив незнакомое слово.

— Да. Нам нужно, чтобы кто-то, чьё имя считается непревзойдённым экспертом в мире моды, порекомендовал нашу ткань. И за это вам не надо будет покупать…

— Для ваших первых трёх коллекций мы создадим ткани бесплатно, — перебив меня, добавила Агриппина, и недовольно зыркнула в мою сторону, показав всем этим, чтобы я не занималась разбазариванием её имущества.

— Любые узоры? — спросил месье Орбакаль.

Я задумалась. Понимала, что, чем сложнее узор, тем сложнее технологическая карта. Но подумала о том, ну что может придумать человек из прошлого века такого, чего не было уже придумано за все эти столетия к тому моменту, когда я обучалась в институте?

И я кивнула.

И вот итогом всей этой нашей бурной деятельности стало, то, что у нас к запуску первого массового производства, планировалась обширная рекламная кампания, которая включала в себя презентацию быстро изготовленных платьев из наших тканей в доме моды, публикацию во всех известных газетах и журналах, и обсуждение наших новинок во всех модных салонах.

А также мы отправили управляющих по всем крупным магазинам, которые торговали исключительно аглицкими тканями, и заключили договоры, потеснив иностранных конкурентов, потому что предложили условия, которых ещё в этом мире никто не предлагал.

Мы предложили условия с бонусом. Каюсь, использовала маркетинговые знания из своего прошлого, да пусть простят меня гуру маркетинга, которые в своё время были вынуждены эти маркетинговые ходы выдумывать. А ещё пусть простит меня конечный покупатель, на чьи плечи в результате все эти расходы и лягут.

Я предложила бонус с объёма продаж для магазинов, а, учитывая, что такого в этой реальности пока никто не предлагал, то многие ухватились за неожиданно приятное для них предложение. Агриппина охала, но не вмешивалась, понимая, что «игра стоила свеч».

И буквально за пару дней до презентации новой ткани, которую будет выпускать фабрика Златогоровых, у меня состоялось знакомство с тем, кто составлял прошлое Юленьки. Прошлое, так не желавшее отпускать её. И явилось оно на пороге моего дома в виде друга Вадизара Пореченского, некоего Радослава Лужина.