Глава 23

Радослав появился на пороге моего особняка с цветами и заискивающей улыбкой.

Русые волосы, славянские серо-зелёные глаза, с присущим всем драконов, вне зависимости от силы, лёгким свечением изнутри, широкие плечи, правда слегка сутулые, как будто он привык казаться меньше, чем есть.

— Юлия Павловна, позвольте засвидетельствовать моё почтение, — произнёс, в целом приятный молодой человек, если бы у него на роже не было написано, что он просто жаждет «продаться по сходной цене».

Я его помнила весьма смутно, в памяти мелькало, что он приходил как-то с Вадизаром, рассказывал про какие-то проекты, но вот что конкретно говорил, то в памяти не удержалось.

Естественно, я позвала тётушку, не буду же я с мужчиной одна встречаться. Тётка мне нравилась, пришла, с подозрением глянула и учинила настоящий допрос.

— Чем же занимаетесь? Где проживаете? У какого портного одеваетесь? — и дальше в том же духе.

И Радослав Лужин, даром, что дракон, поплыл. Сначала бодро так отвечал, а потом начал путаться. Но обедом мы его покормили, ел Радослав с большим удовольствием, а после обеда попросил всё-таки аудиенцию.

— Юлия Павловна, я понимаю, что слишком мало времени прошло, как с Вадизаром случилось несчастье, да и срок вашего траура ещё не завершился, но всё же, я прошу вас меня выслушать и, если вы сразу не сможете дать ответ, хотя бы пообещайте, что сразу не откажете и возьмёте время подумать.

Я смотрела на симпатичного молодого дракона и вдруг зрение моё словно бы перестроилось, и я увидела то, что он явно пытался скрыть.

Одежда заношенная, лоснящаяся на локтях и, обувь тоже старая и потёртая. Мне стало любопытно, почему я сразу это не заметила, может какое-то магическое искажение, наложенное на одежду?

«Надо бы у тётушки поинтересоваться, как она, заметила ли?»

А он между тем продолжил:

— Я бы хотел ухаживать за вами, Юлия Павловна.

«Ещё один, что же они все «слетаются, словно мухи на… «сладкое угощение».»

Уже имея опыт общения с драконами, я осторожно поинтересовалась:

— А вы с какой целью мне всё это говорите?

«Мало ли вдруг тоже в любовники пришёл записываться?»

— Я Юлия Павловна, с самыми серьёзными намерениями, и буду счастлив, ежели вы согласитесь стать моей супругой, — ответил мне Радослав.

— Весьма неожиданно и не своевременно, — заявила я, неожиданно разозлившись.

Но Радослав вдруг и сам голову склонил:

— Простите, Юлия Павловна, что поспешил, зная сколь малый срок прошёл, но я к вам раньше не сватался только из-за того, что друг мой с вами встречался.

И похоже, что Лужин этот ещё и на ужин рассчитывал, сидит себе в кресле и уходить не собирается, а я уже тяготилась этим разговором, у меня дела, и очень хотелось, чтобы этот «жених» ушёл, вот чувствовала, что мутный он какой-то, и не ошиблась. Едва мне удалось его спровадить, как он, замешкавшись на выходе, вдруг развернулся и … попросил:

— Юлия Павловна, а не будет ли у вас сто рублёв, мне всего на две недели, я потом обязательно отдам.

А мне так смешно стало, и деньги-то небольшие теперь для меня, но я мужчинам в долг не даю принципиально.

— Да откуда же, Радослав Евгеньевич, я же всё Вадизару отдала, теперь вот намереваюсь поправить своё состояние путём выгодного замужества.

— Да как же это? — растерянно произнёс ещё один охотник на мои «мильоны», — я слышал, что вы и казённый подряд взяли, и все закладные выкупили.

И я вдруг поняла, что он именно поэтому и прибежал. С Юленьки-то после Вадизара брать было нечего, а тут вдруг дело пошло и ещё один альфонс активизировался. У них сообщество что ли «разведи вдову?»

Еле сдержалась чтобы не нагрубить.

— Видите ли, Радослав Евгеньевич, я еще не настолько хорошо зарабатываю, чтобы драконам в долг давать.

— Зря вы так, Юлия Павловна, я же со всей душой, — обиженно добавил Радослав и спросил, — а может хотя бы пятьдесят дадите?

— Нет, Радослав Евгеньевич, не дам, — отрезала я.

— Но я бы мог вам помогать, Юлия Павловна, — не сдавался «жених», видимо, осознавший, что провалилось его жениховство. Мне даже показалось что он в сторону букета поглядывал, видать думал, можно ли его обратно в магазин сдать.

— И в чём же будет заключаться ваша помощь, Радослав Евгеньевич? — спросила я, добавив в голос изрядную толику сарказма.

— Могу сопровождать вас на разные мероприятия, в особенности деловые, где присутствие аристократа, даст вам преимущество.

А я подумала, что до платного эскорта я еще не доходила, и вообще, к такому готова не была. И разговор этот меня утомил, и я даже уже была готова пятьдесят рублей ему отдать, лишь бы он ушёл, но тут вдруг дверь распахнулась и с важным видом, задержав взгляд на стенах, потом на потолке, в гостиную вошёл совершенно незнакомый мне господин.

Князь Велимир Северский

Как ему удалось сдержаться и не спалить мозги Гротского, князь Велимир удивлялся до сих пор. Совсем обалдели, под видом задержания шпиона устроили почти что войсковую операцию по непроверенным данным.

Он может и сам не прочь был арестовать эту несносную женщину, которая отказала ему… Он же был честен с ней, кто же ему позволит сочетаться браком с вдовой, пусть и с дворянкой, и ничего предосудительного ей не предлагал, в конце концов с Пореченским же она встречалась.

Но, когда он увидел её в наручниках, сидящую в комнате для допросов, и, если бы не несчастный вид, вызванный скорее утомлением от долгого нахождения в замкнутом пространстве, он с трудом заставил себя развязать ей руки, и сам удивился таким несвойственным ему желаниям.

Но ему так хотелось, чтобы она была в его власти, со всем этим её гонором и независимостью.

На Гротском князь отыгрался. Содрал с него погоны при всех, за деяния, порочащие офицера.

Специально выдержал два дня, собрав всех в парадной форме, соблюдя старый закон. Хотя прибить Гротского ему хотелось сразу, как только он увидел у него в голове, что тот взялся за заказное расследование ещё и в расчёте на то, чтобы выслужиться.

Потому как для всех вдова Завадского была подозреваемой в убийстве, у которой нашлось слишком хорошее алиби. Для всех, кроме него.

И теперь князь сидел у себя в гостиной, и смотрел на её портрет, но казалось ему, что художнику не удалось уловить и передать уверенный взгляд.

На портрете Юленька была скорее той, кого хотелось защитить, а он видел и наслаждался той, с кем хотелось схлестнуться в схватке, до крика, до разрушенных стен, и только разодравшись в кровь, получить желанный приз.

И князь решил, что отступать не собирается. А утром к нему на стол легло донесение, согласно которому стало ясно, разведка шляхетского княжества тоже активно интересуется вдовой Завадской, и даже подготовили ей жениха.

«Самому мало,» — подумал князь, с удивлением глядя на белые борозды на столе из красного дерева, оставшиеся от когтей.